Я вернулся в холл за своими вещами, а потом наблюдал, как гости яркой новогодней вечеринки Сесила забираются в свои автомобили и уезжают. Кузенов Корнуоллис увезли из поместья в разных полицейских машинах. Лавбрук тепло попрощался с нами и пообещал, что если на нас свалятся еще приключения, то он рядом, нужно только позвонить. Так что настала и моя очередь.

Но несмотря на все, что здесь произошло, я не мог заставить себя переступить через порог.

– Знаешь, Мариус, я, скорее всего, должен извиниться. – Вообще-то этого вечного присутствия Гилберта рядом было достаточно, чтобы я уже бежал к машине, но я все равно выслушал то, что он хотел сказать. – Я должен признать, что ревную – учитывая ваше с моей дорогой Белли общее прошлое. Не могу сказать, что показал себя с лучшей стороны, но мне искренне жаль, что я так себя вел.

Я попытался (и не смог) проявить великодушие:

– Ничего большего я и не ждал.

Гилберт положил руку мне на плечо, подталкивая меня к двери.

– Я серьезно. Ты видел мою худшую сторону, и клянусь небесами, что обычно я не такой грубиян.

– Ну конечно.

– А говоря о лучшей стороне, мне тут пришло в голову, что Карл Уилсон, или как там его настоящее имя, мог снять деньги со счета Сесила, чтобы я потом оказался в долгу перед ним за то, что он указал на это несоответствие. – Он кашлянул, будто смутившись. – Подумай: он сказал, что деньги исчезли со счета, и уже через пару минут упомянул, что в канун Нового года остается один. Кажется, он даже сказал, что обожает фильмы Сесила. Я попался на его манипуляции, но я совершенно точно не вор.

Гилберт протянул мне руку, но я все еще не знал, что он за человек на самом деле. На первый взгляд он был главным кандидатом на звание «Недоумок года», и все же у Беллы, очевидно, были свои причины любить его. Поэтому вопреки здравому смыслу я протянул ему оливковую ветвь… Ну, что-то в этом роде.

– Не в последний раз видимся, Бэйнс, – сказал я, сжимая его руку.

Возможно, он был умнее, чем я думал, потому что, похоже, понял, что я имею в виду:

– Определенно так, старина.

– Я серьезно. Я буду следить за тобой.

– Великолепно. Не терпится снова с тобой встретиться. – Гилберт продолжал трясти мою руку, хотя его собственная уже хрустела в моей хватке.

– Мариус, дорогой! – раздался голос Беллы из глубины здания, где она разговаривала со слугами. – Ты уже уезжаешь?

– Да, дорогая. Боюсь, что да. – Я постарался уловить реакцию Гилберта, когда обнимал женщину, которая так много значила для меня. – Не могу выразить, что для меня значило это время вместе. – Когда я отстранился, вид у Беллы был невеселый. – Но могу обещать, что в следующий раз мы увидимся раньше чем через десять лет.

Ее улыбка засияла ярче Полярной звезды.

– Не забудь про мое предложение.

– Не забуду, – сказал я и примерно в пятидесятый раз за эти выходные едва успел остановиться и не поцеловать Беллу в ее идеальные губы, коснувшись ладонью щеки.

– Какое предложение? – спросил недалекий Гилберт, но его девушка не слушала.

Перси подбежал ко мне, виляя хвостом, и мы спустились по ступенькам к ждущей меня восхитительной красной машине. Не оглядываясь, я забрался на водительское сиденье. Вот и хорошо. За Беллой я наблюдал в боковое зеркало и не сводил с нее глаз, пока она не пропала из виду, но она этого не узнала.

– Белла, милая, – услышал я от этого надутого пустомели, заводя мотор, и моя «Инвикта» замурлыкала. – Я требую, чтобы ты рассказала мне, какое предложение ты сделала Мариусу.

Я переключил передачу и двинулся вокруг фонтана.

Едва ли я мог ожидать такого начала года, но эти выходные я уж точно не забуду. Я проехал по подъездной дорожке, и все, что видел из окна, вызывало воспоминания. «Санбим» Беллы сверкал в полуденном свете, «Талбот» преступника по-прежнему лежал в канаве, а когда я проезжал мимо сторожки, привратник мрачно кивнул мне на прощание.

– Надеюсь, тебе понравились выходные, Перси, – сказал я своему четвероногому приятелю, выезжая на проселочную дорогу, а он ничего не ответил – возможно, и неудивительно. Мой пес свернулся калачиком и уснул рядом с подписанной фотографией Сесила Синклера, которую я стащил для своей мамы, пока никто не видел. По какой-то причине это напомнило мне о моем пропавшем отце.

Я мог лишь надеяться, что, где бы он ни был, в этом мире или в ином, мой дорогой отец гордился бы тем, чего я достиг. Ну, возможно, не этой мелкой кражей, но я сделал все возможное, чтобы за действительно дурной поступок наказание понесли настоящие виновники, а это он бы точно одобрил.

По дороге в Лондон я прокручивал только что раскрытое дело в голове. Нужно точно быть маньяком, чтобы верить, что у тебя есть право лишать жизни другого человека. Сесил не был хорошим – он причинял боль многим вокруг себя, и если его убийцы сказали правду, он должен был понести наказание за свои преступления. Но он не заслуживал той печальной участи, которая его постигла, а образ красивой юной Эдит, которая подносит к его голове пистолет, еще долго останется со мной.

И я не мог не задуматься, насколько я на самом деле отличался от Сесила Синклера. Мы оба совершали ошибки – оба поддались соблазну больших денег и оказались прикованными к дому, который практически ни в какой другой жизни не стал бы нашим. Но при этом разница между нами была в том, что у меня еще оставался шанс все исправить. Возможно, я не вернул себе девушку своей мечты за одни выходные, но и лежать на тротуаре в ближайшем будущем больше не планировал. До войны я боялся смерти, а после нее боялся жить, но именно это я сейчас и собирался изменить.

Белла вернулась в мою жизнь, и у меня было чувство, что наша разлука продлится недолго.

И действительно, всего несколько недель спустя Белла позвонила мне сообщить, что Росс Синклер и Поппи Олкотт собираются пожениться, и это после того, как он назвал ее бесстыдной, а она поносила его за жестокость. Трудно было представить их как пару, но это хотя бы решило проблему наследства Сесила.

То есть дочь жены убитого известного актера вышла замуж за пожилого отца своего покойного парня. Или, другими словами, люди странные, а любовь еще страннее.

Все вышло не совсем так, как я надеялся, но выходные за городом вернули мне вдохновение писать. И как только я вернулся домой (и пережил всю соответствующую канитель, когда моя семья вела себя так, словно меня не было несколько лет), сразу же сел за третью главу «Проблеска кровавой луны».

Хотя тогда я этого не знал, книга стала писаться сама собой. Слова как будто выскакивали из-под пальцев, будто я уже сочинил все до последней строки и оставалось лишь напечатать. Уверен, вам будет приятно узнать, что я вставил в книгу достаточно очень коротких глав, чтобы оплаты от Берти хватило на покрытие всех долгов.

Сидя в своем кабинете с законченной рукописью на столе, я размышлял о тех двух днях в Эверхэм-холле. Мне пришло в голову, что я должен был сразу догадаться о причастности Уилсона, как только он сказал, что ему понравилась моя книга. Если кто и способен придумать дьявольское убийство, так это фанаты детективов. Им просто нельзя доверять.