Никто не осмеливался и вдохнуть. Все молчали, и я знал, что все мы думали об одном и том же. Я напрягся всем телом, ожидая, когда прольется кровь или выстрелит пистолет, но только когда Гилберт громогласно заявил: «Какое разочарование!» – я понял, что ошибался.

– С Новым годом, – сказал Антон, не обращаясь ни к кому конкретно. – Будем надеяться, он будет лучше прошлого.

– Точно! – Уилсон поднял свой бокал для тоста, и я понял, что у всех есть шампанское. Как я это пропустил? Был так занят, думая о глазах людей, о споре с Беллой и о втором убийстве, которое не произошло, что не заметил самого очевидного. Но я пропустил не только это.

На столах ждали разнообразные закуски, по всей комнате стояли блюдца с рождественскими крекерами. Слуги продолжали выполнять свою работу, даже когда мы расследовали убийство их работодателя.

С наступлением полуночи и Нового года нас больше не удерживало ничего, кроме приличий. Никто не хотел быть первым, кто скажет: «Вечеринка – полный провал, я пойду спать».

Мы потягивали напитки, откусывали маленькие кусочки еды и скрежетали зубами. Вдруг, прерывая наше бездействие, Альма схватилась за горло.

– Что такое, дорогая? – Антон подошел к жене, но она не могла говорить.

– Ее отравили, – заявила Поппи из-под елки.

Перси вскочил как молния, хотя кроме того мало что мог сделать.

Альма держалась за горло двумя руками, будто хотела себя задушить. Ее муж в отчаянии смотрел ей в глаза, пока все остальные беспомощно замерли на местах.

Именно Эдит поняла, что произошло.

– Арахис, – сообщила она, указывая на блюдо на столе, за которым сидела Альма.

– Арахис был отравлен! – снова попыталась Поппи.

Росс Синклер отреагировал первым и, бросившись к женщине, хлопнул ее по спине тяжелой ручищей. Спустя несколько мгновений орех выпал и женщина снова смогла дышать.

– Вот и еще одно разочарование, – заметил Гилберт, и я задумался, сколько смертей ему было нужно для веселого вечера. Ему бы наверняка понравилось представление древних римлян о хорошем развлечении в Колизее.

И хотя версия Поппи о яде оказалась неверной, она была не из тех, кто забывает про несуществующие опасности, и начала плакать.

– Я просила Мэтью принести этот арахис! Это могло случиться со мной! – Перси проковылял к ней, предлагая ласку, так что по крайней мере хотя бы один мужчина был в состоянии ее вынести.

– Довольно, – объявил Антон от лица всех. – На один вечер мне достаточно, так что увидимся утром.

Он проводил жену к дверям, которая, явно ощущая облегчение оттого, что все еще жива, благодарно кивнула Россу и Эдит.

– Солидарен с Антоном, – заявил ее спаситель, обнимая свою невесту за талию и направляясь к двери.

– Похоже, остались только мы с тобой, малыш. – Все еще со слезами на глазах, Поппи подхватила своего тяжелого ушастого спутника и вышла в коридор вслед за остальными.

Несмотря на наши недавние разногласия, было очевидно, что Белла не хотела расставаться со мной, что для Гилберта было как щелчок по носу.

– Я все равно изрядно устал, – заявил он и пронесся мимо нас к выходу.

– Я не должна была с тобой так разговаривать, – сказала Белла, когда даже бедный одинокий Уилсон покинул гостиную. – Знаю, ты просто заботишься обо мне, но я даю честное слово, что не стала бы иметь ничего общего с Гилбертом, не будь он действительно хорошим человеком. Уверена, если бы вы встретились при других обстоятельствах, вы могли бы даже стать друзьями.

Я бы на это насмешливо фыркнул, но видел, что Белла хочет помириться, и не мог снова ее расстроить.

– В таком случае мне, вероятно, тоже следует извиниться, – признал я.

Напряжение отступило, на губах Беллы появилась озорная улыбка.

– Вперед.

– Прошу прощения?

– Если ты считаешь, что должен извиниться, – извиняйся.

Выйдя из нарядной гостиной, я вынужденно рассмеялся, на расстоянии следуя за остальными к главной лестнице.

– Что ж, хорошо. Мне очень жаль, Белла. Искренне жаль, что я так плохо думал о Гилберте и сомневался в твоих способностях самостоятельно определить характер человека. Я сожалею, что мои слова могли прозвучать обидно.

– Видишь, не так и сложно. – Она пихнула меня локтем в ребра, и я легонько ответил. Даже платоническая привязанность Беллы была лучше, чем если бы я снова ее потерял.

Я также чувствовал невероятное облегчение, что число жертв все же осталось неизменным – так привык к детективам, где за первой смертью обязательно следует еще одна (а может, и не одна), что было очень сложно не ожидать худшего в любой момент. Пока мы поднимались по лестнице, мир уже казался не таким пугающим, как прежде.

Сесил был мертв – убит в собственной спальне, – но и святым он не был; у убийцы, кем бы он ни был, возможно, были свои причины, и так как мы еще их не выяснили, не было оснований полагать, что будут еще жертвы.

Когда мы добрались до гостевых спален в коридоре наверху, Поппи снова суетилась вокруг Перси, а остальные желали друг другу спокойной ночи. Я с облегчением увидел, что у Беллы и Гилберта раздельные спальни – небольшая, но заслуженная компенсация за вынужденное признание, что ее парень, возможно, не такая свинья, какой я его считал.

– Прости, любовь моя, – говорил Росс своей возлюбленной. – Я оставил очки в машине. Ты же знаешь, я не могу уснуть, не почитав перед сном. Но пусть это тебя не останавливает. Ложись спать, увидимся утром. – Он поцеловал ее в лоб, и я снова заметил, что их отношения были больше похожи на родственные, чем на романтические.

Росс прошел мимо нас обратно к лестнице и спустился в холл.

Мне в голову пришла одна мысль, и я обратился к его невесте, которой отвели комнату напротив моей:

– Эдит, если ты не слишком устала, мы можем поговорить?

Она застенчиво кивнула, потом попрощалась с Антоном, Уилсоном и Гилбертом, которые скрылись за дверьми своих комнат, и взглянула на меня. Я молча подал знак Белле, что мне понадобится ее помощь. Эдит открыла дверь в свою комнату, приглашая нас войти. Внутреннее убранство не так сильно отличалось от моего, но каким-то странным образом эта комната явно предназначалась исключительно для гостий. На стенах были розовые обои с цветами вишни, два высоких окна украшали занавеси в тон, не говоря уже о розовой обивке мебели, розовых покрывалах, подушках и даже двух тумбочках из розового мрамора. Как будто тот, кто отвечал за оформление, считал, что у женщин аллергия на любой другой цвет.

– Кажется, я не успел принести свои поздравления по поводу вашей помолвки, – начал я, когда Эдит села в кресло, а Белла отошла к окну. Ни одна из них не знала наверняка, что я задумал, но меня это не смущало.

– Очень любезно с вашей стороны, – неуверенно ответила Эдит. Если честно, сомневаюсь, что она вообще могла говорить по-другому. – С тех пор как я встретила Росса, моя жизнь полностью изменилась. Он подарил мне столько счастья, чего я раньше и представить не могла.

Ее слова были скорее похожи на радиопередачу. Было что-то не совсем естественное в том, как она говорила о своем ворчливом пожилом поклоннике, как будто ей заплатили за то, чтобы она его хвалила. Я впервые видел их порознь, и было бы странно не воспользоваться такой возможностью.

– Какой была твоя жизнь до того, как ваши пути пересеклись?

Эдит быстро посмотрела на Беллу в поисках поддержки, и моя великодушная подруга ободряюще кивнула.

– У меня было довольно обычное детство. Спокойное, всего хватало, но ничего выдающегося. Когда я повзрослела, моя семья больше не могла меня содержать, так что я окончила курсы для секретарей и устроилась на работу в юридическое бюро адмиралтейства, чтобы помогать родным. Там я и познакомилась с Россом.

– Он адвокат?

– Нет, отнюдь, – слегка улыбнулась Эдит. – Он был моряком, вел какие-то дела с нашим бюро, но сейчас он на пенсии.

Ага! Значит, старый лис на самом деле старый морской волк. Может, в конце концов, я не такой и плохой детектив.

– Понимаю. И это была любовь с первого взгляда, да?

Краешком глаза я заметил, как Белла неодобрительно поморщилась, и решил передать бразды правления ей.

– Вовсе нет, – призналась Эдит. – Я проработала там пару месяцев, и все это время мы только здоровались друг с другом. Но однажды мы вместе оказались в одном поезде и разговорились.

– Всегда считала, что поезда очень романтичны, – вмешалась Белла и без моей подсказки. – А где живет твоя семья, дорогая?

– На самом деле не так далеко отсюда. В небольшом отдаленном местечке, которое большинство и на картах-то никогда не заметят. – Она мысленно обратилась к тому давнему дню, когда ее планета столкнулась с планетой Росса Синклера. – Мы проболтали всю дорогу от Сент-Панкраса, пока не доехали до границы с Гэмпширом. Росс ехал к Сесилу, а я – домой, к семье. Мне редко удается так легко говорить с относительно незнакомым человеком. Он был просто очарователен.

– Ты так юна, – слегка покровительственно произнесла Белла, и пришел мой черед бросать на нее неодобрительный взгляд.

– Мне уже двадцать, – возразила Эдит. Так говорят маленькие дети, когда убеждают всех, что они уже взрослые. – Даже двадцать один в июне исполнится.

– Я имею в виду, – попыталась сгладить ситуацию Белла, – что ты так юна и красива. Уверена, большинство мужчин просто боялись подойти к тебе.

Эдит снова покраснела, став более настоящей.

– Вы бы удивились…

– Тебя задело, что Сесил отказывался знакомиться с тобой? – спросил я, а то все как-то слишком расслабились.

И мой вопрос оказал желаемый эффект. Эдит снова взглядом обратилась к Белле за поддержкой, но отвечать ей пришлось самой:

– Да, меня это огорчило. Конечно. Я хотела выйти замуж за Росса и провести вместе столько времени, сколько сможем. Я не понимала, почему один из его сыновей отказывался принимать мое существование.

– Ты злилась? – настаивал я. Вопрос был ключевым. На самом деле только эмоции Эдит могли указать на то, что она приехала убить своего несостоявшегося пасынка.

– Я уже ответила. Я была… огорчена. Расстроена. Я хотела, чтобы начало нашей с Россом жизни было радостным, а не увязло в их противостоянии.

На мгновение я задумался об этой любопытной девушке. Она казалась каким-то противоречием и смотрелась очень неуместно в Эверхэм-холле. Эдит получила достаточно хорошее воспитание и могла вписаться в общество: она обладала нужными манерами и утонченностью, чтобы не выделяться. Но на фоне яркой группы актеров, режиссера, дочери герцога и, осмелюсь сказать, успешного, пусть и недолго, автора девушка, которая пришла работать в юридическое бюро из желания финансово помогать своей семье, казалась изгоем.

– А как Росс к этому относился? – Белла была прекрасным партнером в нашем странном начинании. И дело было не только в том, что у нее устанавливалась более чуткая связь с подозреваемыми, чем у меня. Она также знала, что нам нужно выяснить, даже до того, как эти мысли приходили мне в голову.

– Об этом вам нужно спросить его самого, но, думаю, он чувствовал то же самое. – Впервые за все время Эдит проявила некоторую несговорчивость, но ненадолго. – Он пытался объяснить Сесилу, что я не охочусь за деньгами. На самом деле я ничего не знала про сына Росса, когда мы начали встречаться. Я никогда не была любительницей кино и газет, где обсуждается жизнь актеров вроде Сесила Синклера, не читала.

Я не мог ее за это винить. На мой взгляд, мир уделяет слишком много внимания кучке важничающих надутых знаменитостей, которых мог зарекомендовать только их молчаливый хмурый взгляд на экране кинотеатра.

– Дайте мне хорошую книгу – и я буду счастлива. – Эта девушка прямо прочитала мои мысли!

Белла улыбнулась и, не удержавшись, коротко взглянула на меня проверить, улыбаюсь ли я.

– Росс сказал, что устроил ужин, где планировал объявить о вашей помолвке, а Сесил не пришел, – произнес я, чтобы положить конец всем этим радостным переглядываниям. – Когда точно это было?

– Пятого декабря, – по-наивному открыто ответила Эдит. – Я эту дату никогда не забуду. Был такой чудесный вечер, даже несмотря на отсутствие Сесила. Другие сыновья Росса пришли, еще было много его друзей со времен службы в море. Настоящий праздник!

– Вашей семьи не было? – Я предупреждал, что я грубиян. – Вы их не пригласили?

Эдит даже не смотрела на меня, не отводя глаз от моей партнерши в расследовании.

– К сожалению, нет. Видите ли, они не одобряют мою помолвку с Россом. Считают, что он мне не подходит.

Белла не стала настаивать, чтобы она назвала настоящую причину, почему он казался им неподходящим, как бы наверняка сделал я, а перешла к другому вопросу:

– А как ваш жених отреагировал на то, что его младший сын не появился?

Пальцы правой руки Эдит нервно теребили манжету на левой, натягивая ее вокруг запястья.

– На празднике он своего разочарования не показывал.

Белла прекрасно знала, что это означало, как и я.

– А потом, когда все ваши друзья разошлись по домам, – что случилось потом?

Было видно, что девушка не хотела нам рассказывать. Думаю, она взвешивала, что сильнее докажет вину Росса – неприглядная правда или ее отказ говорить.

– Росс был в ярости, – наконец решилась Эдит. – Сказал, что сделал все возможное, чтобы искупить свои ошибки, но Сесилу всегда будет этого недостаточно.

– Не торопись, дорогая, – поспешила ей на выручку Белла. Повезло, что она взяла беседу в свои руки. Я бы, может, сказал что-то вроде «Уже полночь, нельзя ли побыстрее?».

Эдит, казалось, обдумывала, какой эффект окажут ее слова, прежде чем продолжить.

– Я предложила пойти выпить в американский бар в «Савое» в качестве завершения вечера, но когда мы пришли туда, он не произнес ни слова. Мы заказали коктейли, он опрокинул один целиком, а потом грохнул бокал об пол. Бармен велел нам уходить, но Росс и так уже был на ногах и шел к двери, так что никто не успел его вытолкать.

Белла явно считала это ключевым доказательством и не спеша продумывала следующий вопрос.

– Не знаю, как спросить… но как ты считаешь, мог Росс желать своему сыну зла?

Эдит дернулась, будто собиралась покачать головой, но у нее не хватило на это решимости. Она поднялась и подошла к окну, у которого стояла Белла. Мне, как детективу, которым я притворялся, такое поведение показалось любопытным. Она пыталась скрыть тот факт, что считала своего жениха возможным убийцей? Или набиралась смелости, чтобы признать это?

– Нет… – начала Эдит так же осторожно, как и всегда. – Я действительно не думаю, что Росс мог…

– Смотрите! – вдруг воскликнула Белла, и я вскочил на ноги – посмотреть, что она увидела из окна.

– Но… – Эдит разглядывала тропинку в снегу. – Почему кто-то бродит там один и так поздно ночью?

Белла указала на внутренний дворик, который мы пересекли с Гилбертом.

– Мариус, ты его видишь?

По снегу, прямо тем же путем, которым прошли и мы вокруг здания, шла фигура в длинном темном плаще и зимней шляпе. Мужчина подошел к дальнему концу Т-образного здания, и его походка казалась странной, неустойчивой. Руку он держал неестественно вытянутой перед собой, и лишь через мгновение я понял, что он держит. «Отблеск лунного света появляется на зазубренном и плотоядном лезвии ножа». И я наконец понял, что все эти месяцы крутилось у меня в голове.

– О господи! – воскликнул я, когда темный силуэт нырнул в дверной проем. – Я знаю, как закончить свою книгу!

– Мариус! – Белла явно была мной недовольна. – Мне кажется, кого-то вот-вот убьют.

Я попытался скрыть рвущееся наружу счастье:

– Ну… да… и это тоже.