На следующее утро, когда Джимми Перес пришел в полицейский участок, большинство «инвернесских ребят» уже уехали, но Тейлор остался. Его голос разносился по лестнице еще до того, как Перес поднялся. Тейлор захватил один стол в оперативном штабе и с телефонной трубкой возле уха откинулся на стуле назад, вытянув ноги. Комната опустела, приобрела заброшенный вид, словно паром «Нортлинк» после высадки пассажиров. На полу валялись обрывки бумаг, на столах – грязные стаканчики из-под кофе. За окном сквозь утренний туман пробивалось солнце. На соседней крыше переругивались две чайки. Перес ждал, пока Тейлор не положит трубку.

– Начальство хочет, чтобы я закрыл дело и вернулся в Инвернесс. Но я не могу. Не уверен, что Тейт убил Кэтрин и уж тем более что мы добьемся обвинительного приговора. Нет никаких улик, связывающих его с ней. Даже способы убийства разные.

– Но обстоятельства-то схожи. Две девушки убиты в одном месте…

– Я сказал, что остаюсь. Если будут настаивать – возьму несколько дней отпуска. – Он поднял взгляд и осклабился. – Всегда мечтал попасть на Ап-Хелли-Аа.

– Это спектакль для туристов, – сказал Перес. – Повод напиться.

– Повод пока не уезжать на юг.

Перес снова задумался, ждет ли кто-нибудь Тейлора дома. Может, после пары кружек пива он и осмелится спросить.

– Есть еще кое-что… – Он начал рассказывать о визите к Юэну, пропавшем фильме и сразу ощутил скепсис Тейлора. – Это могло послужить мотивом, – настаивал Перес, не понимая, почему для него это так важно. – Вдруг девушка сняла то, чего не должна была видеть.

– Он точно уверен, что фильма нет? – Тейлор наклонился вперед, так что стул опустился на все четыре ножки. – Он же в расстроенных чувствах. Мог просто не заметить.

Перес пожал плечами:

– Кажется, он уверен. И камера тоже пропала. Магнус говорил, что Кэтрин фотографировала его за день до убийства. Возможно, он рассказал ей о Катрионе. Стоит отправить ее компьютер экспертам. Может, они сумеют восстановить удаленные файлы.

Повисло молчание, а затем Тейлор резко вскинул голову:

– А ты как думаешь? Тейт убил их обеих?

Перес хотел сказать, что его мнение значения не имеет. Важен только приговор. Но Тейлор продолжал смотреть на него.

– Не знаю, – наконец признался он. – Честно – не знаю. – По выражению лица Тейлора было видно, что ответ его разочаровал. – Теперь я лучше понимаю Кэтрин, – осторожно подбирая слова, продолжил Перес. – После разговора с ее отцом. Она была одинока. Воспринимала жизнь через призму кино. Так она здесь выживала. Так получала удовольствие, свой кайф.

– Вуайеристка?

– Наблюдатель. Комментатор. – Перес замолчал, вспоминая слова Дункана. – Режиссер.

– А разве режиссер не вызывает события? Это больше, чем просто наблюдение.

– Возможно, она пыталась направлять события. Возможно, именно поэтому ее убили.

* * *

Селия Айсбистер жила в доме, который построил ее муж Майкл, когда разбогател. В просторном бунгало в стиле ранчо на окраине Леруика с видом на город и море. В день свадьбы злые языки шептались, что Майклу повезло – он женился на деньгах. Она действительно держалась как богачка: училась в дорогой школе на «большой земле», выросла в особняке на Ансте. Вот только школу оплатила богатая тетка, а родовое гнездо после смерти родителей досталось старшему брату. Она же получила в наследство одни долги.

Если Майкл и разочаровался в финансовом положении новоиспеченной жены, винить ее он не стал. До конца дней он не мог поверить, что такая женщина согласилась стать его женой, и всю жизнь старался быть этого достойным. Он открыл транспортную компанию. С началом нефтяного бума его грузовики возили цемент, трубы и пиво на терминал в Саллом-Во, а такси забирали топ-менеджеров из аэропорта Самборо. Если он и знал о романе Селии с Дунканом (а как мог не знать?), то никогда не упрекал ее. На официальных приемах она неизменно стояла рядом, и когда Майкл представлял ее гостям, министрам и чиновникам из Лондона и Эдинбурга, в его глазах светилась гордость.

Селия позволила Майклу построить дом по его вкусу. Уж точно не по собственному. Возможно, в качестве покаяния. Просторное бунгало с огромной гостиной. Только золотых кранов в ванной Селия уже не стерпела. Джимми Перес задумался, как к браку родителей относился Роберт. Он вращался в обоих мирах – был самым молодым членом комитета Ап-Хелли-Аа и посещал вечеринки в Хаа. Он наверняка понимал, что роман матери с Дунканом – секрет Полишинеля. На Шетландах информация о чужой жизни впитывается автоматически, как в осмотическом процессе.

Сколько Перес себя помнил, все ждали, когда же Селия наконец оставит Майкла и переедет в Хаа к Дункану Хантеру. Но она по-прежнему жила в бунгало с мужем и сыном. Перес мысленно перебирал эти факты и чувствовал себя дураком из-за того, что считал причиной убийства Кэтрин какую-то тайну, попавшую в кадр. На Шетландах почти нет тайн. Есть лишь не произнесенные вслух факты. В этом стремлении сохранять видимость приличий было что-то викторианское.

Он позвонил заранее – убедиться, что Селия дома. Та подтвердила, что никуда не собирается. Не спросила, чего он хочет. Может, решила, что он пришел от имени Дункана.

Селия была в доме одна.

– Майкла нет? – спросил Перес.

Ему хотелось бы поговорить и с Майклом.

Она покачала головой:

– Он в Брюсселе. На конференции по проблемам жителей периферии. Потом будет совещание в Барселоне об исчезающих диалектах. Уехал третьего, вернется перед Ап-Хелли-Аа.

Селия провела его на кухню и, не задавая вопросов, начала готовить кофе. Она выглядела бледной, рассеянной. Красивая женщина под пятьдесят с выразительными скулами и чувственными губами. Перес понимал, что увидел в ней Дункан. Поймал себя на том, что наблюдает, как она тянется за кружками на верхней полке.

– Вряд ли ты заглянул просто по-дружески, – сказала она.

«Конечно, нет. Я никогда не навещал тебя, даже когда Дункан еще был моим другом. Ты была тайной, о которой все знали, но не говорили вслух».

– Но речь вряд ли пойдет и о погибшей девушке. Это дело закрыто, верно?

– Надо еще прояснить пару вопросов. Роберт дома?

Она внимательно посмотрела на него и покачала головой:

– Он на «Блуждающем духе». Дальний рейс за Фарерские острова. Не знаю, когда вернется.

Не слишком ли много информации?

– Он дружил с Кэтрин Росс, верно?

Селия наклонилась к холодильнику за молоком. На ней были джинсы и черный свитер.

– Он никогда о ней не упоминал.

– Он был с ней в ночь перед убийством. На вечеринке у Дункана.

– Правда? Не заметила. Голова была занята другими мыслями.

– У Роберта есть девушка?

Она рассмеялась.

– У Роберта всегда есть девушка. Как минимум одна. Он не выносит одиночества. Да и выглядит привлекательно.

– Так кто сейчас составляет ему компанию?

– Откуда мне знать? Он не приводит их домой.

Перес отодвинул стул и сел.

– Чем Дункан так тебя расстроил в тот вечер?

Вопрос ее потряс. Она сочла это бестактностью. Но все же решила ответить. Возможно, ей нужно было объясниться. Селия хотела, чтобы Перес понял.

– Ничего конкретного. Я просто поняла, что если не уйду сейчас, то не уйду никогда. В моем возрасте еще можно как-то оправдать такие отношения. Быть старше мужчины. Но в шестьдесят? Это будет смешно. А я не выношу насмешек. – Она помолчала, а затем продолжила: – Я уходила от него и раньше, но всегда возвращалась. Я как зависимая. Наверное, алкоголики в точности так же пытаются бросить пить. Думаешь – один бокал не повредит, а потом уже не можешь остановиться. В этот раз должно быть навсегда. – Она усмехнулась. – Звучит мелодраматично. Он только что звонил. Уже третий раз за день. Очень трудно не сдаться.

– Он расстроен.

– Переживет. Найдет молоденькую, чтобы утешиться.

Она отвернулась, и Перес не увидел, какой реакции ждет Селия. Налив кофе, она снова посмотрела на него.

– Я уехала бы с Шетландов, но не вынесу этого. Это было бы несправедливо по отношению к Майклу. Да и для меня смерти подобно. – Перес молча пил кофе. – Я вышла замуж слишком рано. Думала, что люблю Майкла. Мои родственники считали его неподходящей партией, что, конечно, только подогревало интерес. Он очень добрый человек, а в нашей семье доброты не хватало. В конечном счете доброты оказалось мало для брака, но это моя ошибка. Мне с ней жить.

Перес промолчал.

– Я никогда не решилась бы порвать с Дунканом, если бы не та девушка, – неожиданно сказала она.

– Девушка? – переспросил Перес, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

– Та, погибшая. Кэтрин.

– Что она могла такого сказать, чтобы ты решила уйти от Дункана?

– Она ничего не говорила. Но я вдруг увидела себя ее глазами. Женщина средних лет, положившая жизнь ради мужчины моложе, который принимает ее как должное. Дура.

– Как ей это удалось?

Вопрос прозвучал как вежливое проявление интереса. Ни больше ни меньше.

– Она снимала нас. Очень ненавязчиво. Не скрывала, что снимает, но все быстро перестали обращать внимание. Видел документальные сериалы типа реалити-шоу? Смотришь на людей, которые ведут себя как идиоты перед камерой, и думаешь: «Да неужели они не понимают, что их снимают?» Теперь я знаю, как это происходит.

– Дункан упоминал о камере.

– Правда? Он точно попал в кадр. Весь вечер вел себя как полный идиот. Может, под конец забыл, что его снимают. Или был слишком пьян, чтобы заботиться о произведенном впечатлении. А я постоянно помнила об этом, представляя, как выгляжу со стороны. Смешно. В конце концов я не выдержала. Сказала Дункану, что все кончено, и ушла.

– Это была единственная причина? – осторожно спросил Перес, как будто извиняясь. – Я думал, ты получила сообщение.

– Да?

Она явно тянула время.

– По словам Дункана. Он сказал, ты прочитала сообщение и сразу же ушла.

– Извини, не помню такого.

– Кого еще снимала Кэтрин?

– Она снимала вечеринку. Всех, кто был там.

– Значит, и Роберта?

Селия нахмурилась:

– Видимо, да. Как и всех остальных.

– Но они с Робертом на какое-то время исчезли. Кэтрин и Роберт.

Она поставила кружку.

– Кто тебе это сказал?

– Разве это важно? – Они уставились друг на друга, и наконец Перес уступил. – Дункан. Он сказал, что они ушли вместе. Кэтрин вернулась раскрасневшаяся, возбужденная. Роберт так и не появился. Вскоре после этого ты получила сообщение и ушла.

– Ну что ж, – сказала она, – Дункан просто строит козни. Не стоит верить всему, что он говорит. Он терпеть не может Роберта. Всегда его ненавидел.

– Почему?

– Кто знает, что творится в голове у Дункана? В детстве Роберт мешал ему, потому что я должна была заботиться о сыне. Ставила его на первое место. Дункан злился. Интересно, как он справится, когда Кэсси подрастет и начнет предъявлять требования. Сейчас он обожает ее – пока она не доставляет хлопот.

– А теперь, когда Роберт взрослый и независимый?

На ее лице мелькнула улыбка.

– Теперь он просто напоминает Дункану о разнице между нами. Дункан гораздо ближе по возрасту к Роберту, чем ко мне.

– У него есть другие причины не любить Роберта?

Тут он понял, что зашел слишком далеко. Селия встала, грозная и красноречивая в гневе.

– Что это за допрос, Джимми? Я всегда считала, что подглядывать в замочную скважину за друзьями – мерзкий способ зарабатывать на жизнь. Ты все еще завидуешь Дункану? В этом дело?

У Переса не нашлось ответа. Он почувствовал себя застенчивым и неловким, как тот мальчишка с Фэр-Айла, столкнувшийся с искушенными жителями Леруика в общежитии при школе Андерсона.

Селия избавила его от мучений.

– Тебе лучше уйти, – сказала она, давая понять, что разговор окончен. – Без адвоката я больше не отвечаю на вопросы.

Пока он шел к машине, ему казалось, что Селия провожает его взглядом.