Магнус Тейт понял, что за ним придут, как только увидел машины на дороге в Леруик и крохотные огоньки фонарей, движущиеся по склону. Он и не узнал бы о полиции, если бы не вышел наружу. Никакого необычного шума он не слышал. Просто резко проснулся от кошмара, задыхаясь и обливаясь потом, и встал с кровати, потому что мысль снова пережить этот сон была невыносима. В два часа ночи у дома никого не должно быть – так он рассудил, глядя на материнские часы. Журналисты наверняка спят. Шанс выйти подышать воздухом. Запершись в четырех стенах, он сходил с ума. От этого становилось только хуже, а кошмары усиливались.

Он вернулся в спальню, наспех оделся и вышел. Магнус не помнил, когда последний раз столько времени проводил в помещении. Даже во время болезни, с саднящим горлом и кашлем он предпочитал находиться на воздухе. Наверное, последний раз это было после исчезновения Катрионы. Тогда он тоже просидел взаперти целый день. Люди собрались у дома, причем более злые, чем вчера, – ведь Катриона была своей. Кеннет родился в Рейвенсвике. Его семья жила в долине испокон веков. Не то что Росс, переехавший всего полгода назад. В тот день они стучали в окна, пока мать не вышла и не закричала, чтобы Магнуса оставили в покое.

«Он хороший мальчик!»

Она прокричала это так громко, что Магнус услышал, даже трясясь от страха в спальне. Интересно, сказала бы она то же самое сейчас?

Он приоткрыл дверь, сначала на щелочку – если там кто-то есть, можно будет быстро захлопнуть и задвинуть засов. Внизу у тропы стояла машина, но сначала он не обратил на нее внимания. Наполнил оловянное ведро торфом и похвалил себя за сообразительность. Если на рассвете люди вернутся, у него хотя бы будет чем топить. Поставил ведро в тамбур, вышел подышать, удивился, как тепло. Даже без куртки не чувствовал холода.

Тут-то он и заметил человека в машине. Тень головы на водительском месте четко выделялась. «Он следит за мной. Сидит тут всю ночь и караулит». Это даже польстило Магнусу – человек дежурит ради него. Неужели они боятся того, что он может сделать? Боятся его? Правда?

Он прошел немного вниз по тропе, не слишком далеко – чтобы успеть добежать домой, если что. Примерно до середины пути к машине. Мысленно назвал того человека «наблюдателем», хотя не понимал, чем тот занят. Прошелся, чтобы размяться и посмотреть на реакцию полицейского.

Потом что-то заставило Магнуса обернуться. Он взглянул на холм за дорогой в Леруик – в доме жены Хантера горел свет во всех окнах, рядом стояли машины и тот самый фургон, что был у его дома, когда нашли Кэтрин. А по склону ползли огоньки фонарей. Тогда он понял: они нашли Катриону. И скоро придут за ним.

Когда они пришли, он был готов. В расписном шкафу висел костюм – тот самый, что он надевал в часовню по воскресеньям с матерью. В последний раз Магнус носил костюм на ее похоронах. Раскладывая одежду на кровати, вспомнил панихиду: запах сырости, полироля для скамеек. Он сидел в первом ряду один – все родственники давно умерли. И дядя, и двоюродные братья. Но в часовне было полно соседей, рядом с которыми она выросла. Он отлично слышал шепоток: «Это он ее убил. Она не вынесла позора. Мэри всегда была гордячкой».

Он нашел белую рубашку – потертую на манжетах, но чистую. Обещал ведь матери содержать себя в чистоте, и в хорошую погоду за домом всегда сушилось белье. Галстук, кажется, потерялся. В верхнем ящике комода лежали ленточки из волос Катрионы. Магнус часто доставал их – не ради воспоминаний (ее он не забыл бы никогда), а чтобы яснее видеть ее образ, перебирая шелковистые ленты между пальцами. Их гладкость волновала, напоминая о розовой нижней юбке из шелка, которую она носила под платьем.

Рубашка и костюм висели мешком. Пиджак сползал с плеч, пришлось искать ремень для брюк. «Наверное, я был крупнее, – удивился он. – Большим, сильным мужчиной». Но больше надеть было нечего, да и мать одобрила бы. «Только достойный вид. В знак уважения». Ленточки он положил на стол – не знал, что с ними делать. Они ведь краденые. Может, Кеннет и Сандра захотят их взять. Магнус заварил чай и сел у огня ждать. Дважды вставал – в туалет и чтобы налить воды ворону. Подумывал побриться, но сил не было.

Полицейский пришел затемно, но утро уже наступило – часы показывали семь тридцать восемь. Как и в прошлый раз, полицейский постучал и ждал. Не пытался войти, пока Магнус сам не открыл. Выглядел изможденным – как рыбаки после ночного лова с волосами, слипшимися от соли, и красными потрескавшимися руками. Те явно мечтали только о кровати, даже одежду снять не смогли бы.

– Заходи, погрейся, – сказал Магнус. – Провел всю ночь на холме, небось продрог, хоть и не морозно. – И тут его осенило: – Рыбачил на Фэр-Айле? Там хорошие места.

– Неплохие. Лобстеров ловили, они дорого ценятся, – ответил полицейский.

– Мы спешим? – спросил Магнус. – Может, чаю?

Полицейский грустно улыбнулся, и Магнус понял: спешки нет, тот сам тянет время.

– Просто несколько вопросов о Катрионе. А чаю я с удовольствием выпил бы.

– Можно добавить капельку виски.

– Почему бы и нет. Только чуть-чуть – а то заведу машину в кювет.

– Ты один? В прошлый раз было двое.

– В машине еще один, но ему нельзя за руль. Уж лучше я пьяный, чем он трезвый.

Магнус понял, что это шутка, и улыбнулся из вежливости.

– Ему тоже налить чаю? – спросил Магнус.

– Нет, он задремал. Пусть поспит.

Магнус налил в чайник воды и поставил на плиту. Обернувшись, заметил, что полицейский уставился на ленточки.

– Ленточки Катрионы, – пояснил Магнус. – Я их взял. Думал, распущенные волосы красивее. Изящнее.

– Не стоит говорить о Катрионе. Не здесь. Только в участке.

– Мне не нравится в участке, – пробормотал Магнус.

– Тебе не сделают там ничего плохого. Я никому не дам тебя в обиду.

– А ленточки мне оставят?

– Нет. – Вопрос, кажется, раздосадовал полицейского. – Конечно, нет.

Он передумал насчет чая и предложил ехать немедленно: скоро рассветет, дети пойдут в школу, а потом явятся журналисты.

– Я вернусь? – спросил Магнус уже в дверях.

– Не знаю. Возможно, не скоро.

– А кто ворона кормить будет?

Повисло молчание. Магнус надеялся, что полицейский вызовется сам, но тот промолчал. Магнус стоял, ожидая ответа.

– Если никто не сможет ухаживать за вороном, – наконец сказал Магнус, – его надо убить. Лучше всего ударить головой о стену. Нельзя оставлять его умирать от голода в клетке. А если выпустить, он все равно погибнет. Не сможет сам добывать пищу.

Полицейский все так же молчал.

– Ты это сделаешь?

– Да, – ответил детектив с Фэр-Айла. – Сделаю.

– Он ест собачий корм. Если найдется кто присмотреть – вот чем его кормить.

* * *

Комната была недавно покрашена – запах краски еще витал в воздухе, – но цвет остался прежним. Цвет сливок, отделяющихся в маслобойке. Это снова напомнило об Агнес с коровой. Большая батарея тоже была кремового цвета и раскалилась докрасна. По пути Магнус слышал, как констебли у стойки обсуждают жару: один считал, что сломались регуляторы, другой – что после морозов просто не убавили отопление. Магнусу хотелось снять пиджак, повесить на спинку стула, чтобы не помялся. Но это показалось ему неуважительным. Так он и остался в пиджаке.

Рядом сидели детектив с Фэр-Айла и молодая женщина, не местная. Детектив представил ее, но Магнус сразу забыл имя. Если бы назвали только имя, он запомнил бы – женские имена ему нравились. Порой, когда не мог уснуть, он перебирал их в уме. Детектив тоже представился – его необычное иностранное имя уже засело у Магнуса в голове. Еще присутствовал адвокат – с таким видом, будто у него тяжелое похмелье. А его костюм явно стоил дороже, чем у Магнуса. Вчетвером они теснились за маленьким столиком. Магнус изо всех сил старался не улыбаться – иногда из-за этого даже пропускал вопросы мимо ушей, так сосредоточенно контролировал свое лицо.

– Мы пока не предъявляем обвинений, – сказал Перес. – Только зададим несколько вопросов.

Адвокат шепнул, что можно отвечать не на все вопросы, и Магнус снова вспомнил материнские слова: «Ничего им не говори».

– Когда ты взял ленточки из волос Катрионы? – спросил Перес. – Она сама тебе их дала?

Магнус задумался на мгновение.

– Нет, – наконец ответил он. – Я попросил разрешения оставить их себе, но она не позволила.

Он закрыл глаза, вспоминая ее насмешливый голос: «На что тебе ленточки, Магнус? У тебя же почти нет волос!»

– Значит, ты их взял без спроса?

– Ага.

«Правильно ли я сказал? – внезапно забеспокоился он. – Может, стоило промолчать об этом?» Но лицо адвоката осталось невозмутимым.

– Катриона была жива, когда ты взял ленточки, Магнус?

На этот раз он точно знал, что ответить:

– Нет, дружище. Будь она жива, я не взял бы их у нее. Они бы ей еще пригодились. Она уже была мертва. Какая ей от них польза?

– Ты взял что-нибудь у Кэтрин Росс после того, как убил ее?

Он растерялся и на мгновение даже не понял, о ком речь. Потом осознал: Кэтрин. Его ворон.

– Я не убивал ее. – Он вскочил он стула, чтобы убедить их. Эта мысль была настолько чудовищной, что он перестал контролировать свое лицо и почувствовал, как по нему расползается улыбка. – Мы дружили. С какой стати мне ее убивать?