Из школы в Рейвенсвике Перес направился обратно в Леруик. Он рассчитывал, что успеет навестить Роберта Айсбистера до прибытия самолета из Абердина. Рейс задержали в аэропорту, и сотрудники «Логанэйр» не могли назвать точное время прилета. Казалось, весь день Перес только и делал, что колесил по одному и тому же участку дороги, но ему хотелось показать группе из Инвернесса, что расследование продвигается и он не сидит сложа руки в ожидании подмоги.

Перес никогда не мог до конца понять Роберта Айсбистера. Тот был явно избалован. Его отец, добропорядочный человек, разбогател неожиданно для себя самого и помогал семье и друзьям с почти неловкой щедростью. Роберт исправно работал на рыболовном судне, но всем было известно – свое роскошное судно он купил не на собственные деньги. Майкл Айсбистер ни в чем не отказывал сыну. Как все знали, брак родителей Роберта давно трещал по швам. Детство в такой семье, несмотря на богатство, не могло быть легким. Особенно когда за спиной постоянно чувствуешь разговоры и усмешки, смесь презрения и жалости.

Его всю жизнь будут сравнивать с отцом. Нелегкое бремя. Пересу это было знакомо. Его собственный отец, капитан почтового судна с Фэр-Айла, пользовался непререкаемым авторитетом в том, что касалось жизни на острове. Но для Роберта ситуация была сложнее. Тихий и скромный Майкл Айсбистер стал легендой архипелага – музыкант, знаток диалектов, собиратель народных песен, член комитета фестиваля «Ап-Хелли-Аа»[4] с юных лет. В этом году его удостоили чести стать гайзер-ярлом[5], а это многое значило для него – больше, чем королевская награда.

Он возглавит факельное шествие, появится на телеэкранах, даст интервью по радио. На год он станет лицом Шетландских островов. Роберт войдет в его команду, облачится в те же доспехи викинга – знак надежды, что сын пойдет по стопам отца. И все Шетланды будут наблюдать, справится ли он.

Так рано вечером Роберта еще не было дома. Возможно, он вышел в море, но Перес сомневался. Когда на этой неделе инспектор навещал друзей на Уолси, «Блуждающий дух» все еще стоял там на якоре, затмевая другие суда. Перес проехал через город к причалам, свернул в переулок и припарковался. Холод ударил в лицо так, что перехватило дыхание. Пахло рыбой и мазутом. Перес надеялся застать Роберта в одиночестве, без привычной свиты приятелей.

Когда он вошел в бар, его окутало тепло. В камине вовсю горел уголь. Очаг был совсем небольшой, но и комнатка крохотная, с потемневшими от табачного дыма стенами. На них висели потускневшие фотографии прошлых фестивалей «Ап-Хелли-Аа» – мужчины в доспехах серьезно и немного скованно смотрели в камеру. Ученые могли посмеиваться над традицией, но для этих людей она была священной. В углу, в полумраке сидел Роберт Айсбистер. Его светлые всклокоченные волосы будто светились в темноте. Он сосредоточенно подливал себе пиво, как человек, уже изрядно выпивший. И не заметил появления Переса. За стойкой миниатюрная и худощавая женщина читала потрепанный томик, держа его одной рукой, словно журнал. Она нехотя оторвалась от книги.

– Джимми. Рано тебя занесло. Что будешь?

По тону было ясно – визит ее не обрадовал. Полицейский – плохой гость для заведения.

– Колу, Мэй. – Он помедлил, взглянув на Роберта. – Я за рулем.

Ни она, ни Роберт не отреагировали.

Перес взял стакан и подсел к Айсбистеру. Мэй уткнулась в книгу – так погружалась в чтение его Сара, забывая обо всем вокруг. Извержения вулкана не заметит. Роберт поднял голову и кивнул.

– Слышал про тело, найденное в Рейвенсвике? – спросил Перес, сразу перейдя к делу.

С Робертом церемониться не стоило.

– Мэй что-то говорила, – ответил тот медленно, тщательно подбирая слова.

То ли пиво сказывалось, то ли он осторожен по другой причине? Роберт любил пропустить пару пинт с приятелями, но в будни напивался редко.

– Твоя знакомая, если я не ошибаюсь.

Роберт поставил бокал.

– Кто это?

– Девочка. Кэтрин Росс. Вы же были знакомы?

Пауза затянулась.

– Виделись пару раз.

– Ей всего шестнадцать. Даже для тебя маловато, Роберт. – Это была старая шутка про слабость Роберта к малолеткам. Перес считал, что тот просто не повзрослел. Большая яхта – попытка доказать обратное. – В новогоднюю ночь…

– И что там было?

– После праздника у рыночного креста ты был на вечеринке.

– Ага. У Харви в Данросснесе.

– Вы подвезли Кэтрин Росс. До поворота на Рейвенсвик.

Роберт повернулся, и Перес увидел его бледно-голубые глаза. Налитые кровью. Беспокойные.

– Я не сидел за рулем, – сказал Роберт. – Я же не идиот.

– А кто вел машину?

– Без понятия. Пацан. Еще в школе учится.

– Друг Кэтрин?

– А хрен его знает. Может быть.

– Откуда он, знаешь?

– С юга. Квендейл, Скатнесс… Неместная семья, недавно приехали.

– Ты сказал, что видел Кэтрин «пару раз». Где именно?

– На вечеринках. В барах. Ну, сами знаете.

– Значит, она была из тех, кого сразу замечаешь в толпе.

– О да, – сказал Роберт. – Ее нельзя было не заметить. Молчаливая, всегда наблюдала, оценивала тебя взглядом. Но глаз не оторвать. – Он поднял бокал, отхлебнул пива и внезапно расслабился. – Как она умерла? Переохлаждение? Напилась и заснула на морозе?

– Она много пила?

Роберт пожал плечами:

– Эти девчонки бухают как не в себя. Чем им еще заняться зимой?

– Она умерла не от переохлаждения, – сказал Перес. – Ее убили.