30 июня 1960 года на церемонии провозглашения независимости Конго в Леопольдвиле король Бельгии Бодуэн произнёс речь о том, сколько добра принесла конголезцам Бельгия. Президент Касавубу с глубоким смирением поблагодарил. А потом к трибуне вышел один из наиболее харизматичных лидеров Африки, премьер-министр новосозданной страны Патрис Лумумба.

«Хотя независимость Конго и провозглашена сегодня по договорённости с Бельгией — дружеской страной, с которой мы обращаемся как равный с равным, ни один житель Конго никогда не забудет, что независимость завоёвана нами в борьбе, в борьбе повседневной, упорной, трудной, в борьбе, где нас не останавливали ни лишения, ни страдания, ни огромные жертвы, ни кровь, пролитая нашими народами», — заявил лидер конголезцев. «Мы познали рабский труд, в обмен за который нам платили деньги, не позволявшие нам ни утолить голод, ни одеваться, — напомнил он. — С утра до ночи мы терпели насмешки, оскорбления, удары, потому что мы были „неграми“. Кто забудет, что чёрному говорили „ты“ не как другу, а потому что вежливое „вы“ было сохранено только для белых? Мы видели, как захватывались наши земли именем якобы справедливых законов, которые признавали лишь право сильного».

Лумумба напомнил, что в городах Конго стояли великолепные дома для белых и развалившиеся хижины для чёрных, что конголезцев не пускали в кинотеатры, рестораны и магазины, что на пароходах африканцы могли претендовать лишь на место для скота. Он напомнил об убийствах неугодных, о тюрьмах и карцерах. Премьер заявил, что сотрудничество иностранных государств должно быть «дружественным» и не может быть «направлено на то, чтобы навязывать чуждую политику». Он также отметил, что «завоевание независимости Конго является решающей вехой на пути освобождения всего Африканского континента» и призвал всех к мирному созидательному труду «в целях создания национальной экономики и обеспечения экономической независимости».

Эта неожиданная речь заставила присутствовавших африканцев аплодировать Лумумбе стоя. Возгласы «Патрис! Патрис!» перекинулись на улицу, где стояли толпы людей. Что касается белых, то они негодовали. По окончании речи Лумумбы бельгийский монарх резко поднялся со своего места и удалился. Некоторые чины бельгийской армии, посчитав, что Лумумба оскорбил короля Бодуэна, подошли к премьер-министру и потребовали извинений, которых, конечно же, не последовало.

Резкой была и реакция международного сообщества. Атаку Лумумбы на колониализм восприняли в Бельгии как нападение на само королевство. Выступление Лумумбы назвали «неразумным», «неблагодарным» и «бестактным». В большинстве публикаций вместо прямого цитирования речи её перефразировали. Говорили, что Лумумба вёл себя неприлично, кричал в лицо королю: «Мы не ваши обезьяны!» — и топал ногами. С особой тревогой речь восприняли в США: там посчитали, что от заявлений о равенстве белых и чёрных попахивает «коммунистической пропагандой». В США и Западной Европе Лумумбу стали называть «необузданным радикалом», «коммунистом» и «сатаной». Многие аналитики говорили прямо: Лумумба подписал себе смертный приговор.

История, как известно, всё время повторяется. 10 февраля 2007 года Путин в присутствии ряда высокопоставленных западных лидеров произнёс речь в Мюнхене. Он говорил о несправедливости, о двойных стандартах, о нелегитимных военных операциях, о грабительской политике в отношении тех, кто не входит в клуб избранных. Путин напомнил о ситуации, когда «одной рукой раздаётся благотворительная помощь, а другой консервируется экономическая отсталость и собирается прибыль». Он говорил о равноправии, об открытости и предсказуемости в политике, об универсальности международного права; говорил о невмешательстве во внутренние дела других стран, о недопустимости «навязывания этим государствам того, как они должны жить и развиваться». Он также заявил, что «однополярный мир, мир одного хозяина, одного суверена, не состоялся», поскольку эта модель «неприемлема», «невозможна» и «лишена морально-нравственной базы».

«Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику, — заявил Путин. — Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня». В конце речи президент России предложил всем вместе работать над строительством «справедливого и демократического мироустройства», обеспечивая «безопасность и процветание не для избранных, а для всех».

Фактически, если взять поправку на время (прошло почти полвека) и контекст выступления (Путин больше говорит о мировых проблемах), пафос двух речей совершенно одинаков: «Дорогие господа, мир изменился, он уже больше не делится на высших и низших, правильных и неправильных, цивилизованных и нецивилизованных, а потому хватит обманывать, хватит интриговать и силой продавливать выгодные вам решения. Давайте установим единые для всех правила и будем честно их соблюдать».

Реакция на речь в Мюнхене была аллергической. Запад увидел опасную для себя тенденцию: политический персонаж второго или даже третьего сорта, представитель лагеря побеждённых, смеет говорить о морали, справедливости, равноправии и попрекать Запад — такой хороший, правильный, развитый, демократичный Запад, с такой выгодой для себя осваивающий мир! В Los Angeles Times появилась статья «Putin: the Louse That Roared» («Путин: вошь, которая зарычала»), в которой президенту России советовали «сначала подумать о собственной антидемократической агрессии», прежде чем «бить в барабаны на потребу ностальгии русских по Советам». Нисколько не пытаясь вникнуть в суть мюнхенского выступления, автор передовицы рассуждал о «наглости Путина», «о зловещем и абсурдном оттенке» путинской речи, о его «жалкой попытке создать иллюзию, что Россия остаётся великой державой», и задавался риторическим вопросом: «Так почему же Путин решился постучать ботинком по трибуне, по крайней мере в переносном смысле?»

Статья в Los Angeles Times была только началом. После мюнхенской речи коллективный Запад взял курс на демонизацию российского лидера. Выступления и интервью Путина теперь подавались с заметными сокращениями, которые могли в корне изменить смысл фраз и целых предложений. Отныне Путин мог быть только «кровавым царём», «тираном», «отравителем» и т. д. Обложки западных журналов заполонили коллажи Путина в виде вампира.

Нечто подобное происходило и с Патрисом Лумумбой. Тогда, в 1960 году, западное политическое сообщество рассуждало так: ты, чернокожий дикарь, унизил нас, европейцев, заявив, что имеешь равные с нами права? Ты победил нас в борьбе за независимость? Что же, мы покажем тебе твоё место!

Через считаные недели после исторической речи Лумумбы в Конго начинаются племенные восстания. 11 июля провозглашает независимость Катанга (район добычи меди), 9 августа — Южное Касаи (район добычи алмазов). За опереточными фигурами новых «глав государств» (в Катанге у власти встал Чомбе — агент западных спецслужб по кличке «Еврей», а в Южном Касаи провозгласил себя «королём» сын племенного вождя) стояли Бельгия, Франция, ЮАР и западные горнодобывающие компании. Все они надеялись сохранить контроль над ресурсами Конго. Правительство в Леопольдвиле в одночасье лишилось львиной части своих доходов. Из Европы в Катангу и Касаи начались поставки оружия и бронетехники, юг Конго заполонили «ужасные люди» (европейские наёмники).

Лумумба видел, что его политические противники в Европе, накачивая оружием племя лубуа на юге страны, взяли курс на развал Конго. Помочь ему в этой ситуации мог только Советский Союз. Получив у Хрущёва самолёты и военных советников, премьер-министр начал операцию против Южного Касаи. Допустить победы Лумумбы Запад не хотел и не мог. Дальнейшие события легко читались: конголезский лидер объединяет огромную страну, укрепляется, устанавливает прочные связи с советским блоком… Учитывая стратегическое положение Конго (страну называют «ключом к Африке»), всё это могло иметь самые серьёзные последствия для Африканского континента. Президент США Эйзенхауэр обсудил ситуацию со своими советниками и принял решение.

Как стало известно лишь многие годы спустя, ЦРУ поручило убийство Патриса Лумумбы своему агенту Ларри Девлину. По первоначальному плану премьер-министра Конго должны были отравить, но потом победила другая точка зрения: решено было убить африканского лидера руками самих африканцев. Поскольку Лумумба вёл военную операцию против взбунтовавшихся южных провинций, врагов у него было много. Убийству предшествовала информационная кампания. Какая ирония: тот, кто больше всего ненавидел неравенство и угнетение, теперь сам был провозглашён кровавым тираном! Пресса Бельгии, Франции, США и ЮАР смаковала подробности военного конфликта на юге страны, изображая Лумумбу «дьяволом» и «коммунистом». Возвращая Лумумбе должок за его речь на Дне независимости, Запад только что не подвывал от радости. Конечно, простые люди в Конго не слишком интересовались мнением западных СМИ, но всё это было рассчитано не столько на народ, сколько на политическую верхушку. Первым не выдержал президент Касавубу. 5 сентября 1960 года, выступая по радио, он обвинил Лумумбу в организации массовых убийств в Южном Касаи и объявил о его отставке.

Поскольку несамостоятельность президента была очевидна всем, обе палаты парламента поддержали Лумумбу и осудили Касавубу. Лумумба был готов взять власть в свои руки, но победить в этой борьбе ему не дали. В последовавшем хаосе западные спецслужбы устроили на него настоящую охоту — премьер-министр был схвачен, посажен в самолёт и отправлен на юг страны к своему злейшему врагу Чомбе, которому в этой операции отводилась роль палача. 17 января 1961 года Патриса Лумумбу расстреляли. Перед смертью его пытали в присутствии бельгийских офицеров. После расстрела бельгийцы расчленили его тело и растворили в кислоте.

Вся эта история сейчас хорошо известна. В 2000 году немецкий документалист Томас Гифер снял свою знаменитую ленту «Убийство в колониальном стиле», и в этом фильме можно увидеть представителей «цивилизованного мира» (бывших сотрудников и офицеров ЦРУ и бельгийской службы безопасности), которые, посмеиваясь, рассказывают на камеру о том, как они отстраняли от власти и убивали Лумумбу, как выдирали ему зубы, как расчленяли его тело. На вопрос «Жалеете ли вы о случившемся?» убийцы, никто из которых не понёс наказания, совершенно спокойно отвечают: не жалеем. Ну как же, ведь они всего-навсего убили лидера Чёрной Африки, который «не на тех поставил». Значит, всё правильно. О чём тут жалеть?

Но вернёмся к Путину. На следующий год после мюнхенской речи американцы нанесли удар по России, спровоцировав «суверенную» Грузию напасть на российских миротворцев в Южной Осетии. В 2014 году на путь открытого противостояния с Россией затащили «суверенную» Украину. Племя украинцев, со своими самобытными песнями, плясками, шароварами и вышиванками идеально подходило на роль лубуа: оно было самым многочисленным на постсоветском пространстве, занимало выгодное положение на карте и соглашалось играть в обиженку. Дальнейшее мы знаем: Украину нацифицировали, накачали оружием и бросили под ноги России. Совсем как Южное Касаи под ноги Конго.

Всё это время мы говорили о сходстве в политических биографиях Лумумбы и Путина, но настало время сказать о различиях. Главное из них состоит в том, что Россия Путина не Конго времён Патриса Лумумбы. На примере украинского кризиса мы наблюдаем, как маховики западного военно-политического механизма проворачиваются вхолостую. Да, Запад действует по старинке: вкладывается в племенные распри, провоцирует военный конфликт, проводит мощную информационную кампанию… А дальше — пшик. Старая колымага оглушительно ревёт, буксует на одном месте и глохнет.

Запад не может сломать Россию. Ему не под силу сломать даже Сирию, Венесуэлу и Белоруссию. Ему даже талибы не по зубам. Мир необратимо изменился, но Запад не желает этого признавать. Неудивительно, что атлантистов терзают жестокие фантомные боли.

Именно в духе этих фантомных болей нужно понимать высказывания бывшего командующего британским контингентом в Афганистане Ричарда Кемпа, который прямо заявляет, что «Великобритания должна подготовить план убийства российского лидера». Кстати, он такой не единственный. Кемпу вторит американский сенатор-республиканец Марко Рубио: «Было бы здорово, если бы кто-то внутри страны просто взял и уничтожил этого парня». Другой американский сенатор, Линдси Грэм, открыто призывает россиян «оказать своей стране и миру большую услугу и убить Владимира Путина». «Есть ли Брут в России?» — риторически вопрошает Грэм в своём твиттере, добавляя, что только русский народ «может всё исправить». «Если вы не хотите жить во тьме всю оставшуюся жизнь, быть изолированными от остального мира в условиях крайней нищеты и жить в темноте, вам нужно сделать шаг вперёд», — поучает сенатор от Южной Каролины застрявший в первобытной дикости русский народ.

Данные примеры показывают, что со времён Патриса Лумумбы на Западе ничего не изменилось. Все эти кемпы и грэмы находятся в плену одних и тех же затверженных схем, однако сегодняшняя попытка Запада контролировать мир методами полувековой давности выглядит претенциозной и жалкой. Таким же претенциозным и жалким выглядел когда-то один из последних императоров Рима Юлий Непот, маленький человечек с огромным носом, контролировавший только небольшую область на берегу Адриатики. Но сколько бы он ни называл себя императором Римской империи, по факту её, эту самую Римскую империю, уже давно делили вчерашние варвары во главе с Одоакром.

Нечто подобное происходит и сейчас. В Азии, в Африке, в Латинской Америке глобалисты теряют одну страну за другой, область их влияния сжимается, как шагреневая кожа, и именно это заставляет их биться в такой истерике. И в политическом плане, и в экономическом, и в идейном эйзенхауэровцы уже давно проигрывают лумумбовцам. Время игры в одни ворота, время господ-колонизаторов прошло навсегда, как прошло когда-то время напыщенных и развращённых патрициев Рима[31].