Эдвард Саид, автор знаменитой книги «Ориентализм», объяснял, что на Западе никогда не хотели знать настоящий Восток. Напротив, на Западе культивировали миф о Востоке — миф, который позволял эксплуатировать другие народы и отнимать чужие богатства. «Сама идея Востока, которая является употребительным понятием в Британии, Франции и Америке, по большому счёту исходит не только из желания описать этот регион, но также из стремления доминировать там», — писал Саид. Так возник ориентализм — «симулякр Востока, созданный на Западе для нужд Запада, для поддержания его империалистических интересов и сохранения гегемонии».
Стоит отметить, что одним из важнейших элементов этого «симулякра Востока, созданного для нужд Запада», всегда был образ правителя. В основе описаний восточных правителей лежал один и тот же стереотип. Если мы посмотрим на записки англичан о Персии, мы увидим, что правители этой страны пребывают в роскоши и сладострастии, почти ничего не знают об окружающем мире и проводят всё своё время в «наслаждениях сераля». Их подданные хорошие воины, но трепещут перед властью; часто шах развлекает себя зрелищем кровавых пыток и казней, причём отправляет людей на тот свет без всякой причины. Примерно такие же впечатления остались у англичан и от встреч с правителем Турции, «великим Туркой», однако особенно они потрудились над созданием образа Великого Могола, правителя Индии. И это неудивительно. Индии предстояло стать главным алмазом в английской короне, и беззастенчивое ограбление именно этой страны легло в фундамент современного британского благополучия.
Английские авторы сообщали, что правитель Индии «превосходит всех других в роскоши, разнообразии и богатстве его драгоценностей». По словам Эдварда Терри, «европеец даже не может представить те немыслимые богатства и стоимость драгоценностей, которыми падишах ежедневно украшает свою голову, шею и руки». По сообщению Уильяма Хоукинса, правитель Индии носит в руках чётки — «нити с бусинками из дорогого жемчуга, рубинов, алмазов, изумрудов и кораллов». Его состояние столь огромно, что он будто бы разделил его на триста шестьдесят частей и каждый день в году рассматривает их по очереди.
У Хоукинса правитель Индии только и делает, что перебирает драгоценности, объедается (еду ему в рот заталкивают слуги), пьёт (до пяти кубков крепкого ликера за раз), наблюдает за кровавыми состязаниями людей и животных и наслаждается ласками женщин в гареме. Томас Кориат сообщает, что Джахангир «содержит тысячу женщин для удовлетворения собственных потребностей». Только в три часа пополудни император берётся за «работу», т. е. начинает вершить суд над своими подданными. Рядом с ним находятся главный судья, главный палач в сопровождении сорока других палачей с топорами и кнутами. Когда Джахангир выходит к народу, собравшаяся толпа раболепно приветствует его криками «Здравствуй, о падишах!».
Особенным днём для Джахангира является вторник — в этот день он наблюдает за жестокими истязаниями преступников, которых бичуют, режут и рвут на части с помощью слонов. Хоукинс писал, что Джахангир «получает удовольствие видеть казнённых и порванных на части слонами людей». Этот же автор сообщает, что однажды он лично присутствовал при разговоре Джахангира с его семилетним сыном. Падишах спросил сына, «хочет ли он сопровождать его в одно место, куда он идёт развлекаться», мальчик же ответил: «Как его величеству будет угодно». Однако Джахангир, не услышав нужного ответа («Я всем сердцем буду рядом с его Величеством»), избил сына. Ещё больше разгневало падишаха то, что мальчик не расплакался, заявив, что «самый большой позор для принца плакать, когда его бьют». Взбешённый таким своеволием падишах выхватил кинжал и проткнул сыну щеку.
Читая эти глупости, поневоле спросишь себя: насколько вообще адекватны авторы подобных записок? Однако не будем забывать — за потоками английского вранья обычно стоят хорошо продуманные планы. Посмотрим на ситуацию с точки зрения британского авантюриста XVII века. Если он не напишет, что восточный правитель богат и купается в роскоши, он не найдёт понимания у соотечественников. Ведь если в стране нет богатств, чего ради он залез в эту дыру? Разговоры о развращённости, ненасытности, животной сексуальности и тому подобном тоже имеют конкретную цель — именно так английский рыцарь удачи показывает, что сокровища принадлежат чуть ли не животному, а значит, это падшее существо можно убить и ограбить. Ведь никто же не говорил, что забой свиней является грехом! Третий тезис (о подданных, стонущих под игом тирана) также понятен, ведь если написать, что государство управляется твёрдой и справедливой рукой, сразу получится, что нет шансов и пошатнуть эту власть.
А как насчёт нашей страны? Больше ли повезло ей в записках британцев? Нет, ничего подобного. Для англичан Московия была ещё одним сказочно богатым восточным государством, через которое пролегал северный путь (по Северной Двине и Волге) в Персию и, как они предполагали, в Индию. По их мнению, в варварской Московии также правили жестокие и развращённые тираны, а население ползало в пыли у них под ногами. Об этом пишет, например, Джером Горсей, английский дипломат при дворе Ивана IV. Как известно, его миссия к русскому царю имела абсолютный успех. «Я добился и получил от царя, за его печатью, свободное право для купцов Английской компании торговать и обменивать товары во всех его владениях без пошлин и налогов на их товары — как ввозимые, так и вывозимые, со всеми выгодами и удобствами, какие я только мог сам придумать и написать», — пишет Горсей в «Записках о России». И это правда. Иван Грозный (подобно индийскому падишаху Джахангиру) осыпал англичан милостями. Грозный вообще был едва ли не самым проанглийским русским монархом: он привечал английских врачей, подарил британцам право беспошлинной торговли и одно время даже строил планы женитьбы на английской королеве Елизавете.
Какой же образ царя создаёт Горсей? «Он был… настоящий скиф, хитрый, жестокий, кровожадный, безжалостный». Этот «царь-скиф» со своими «жестокими и немилосердными татарами» (так пишет Горсей) безжалостно разоряет соседние страны. «Богатства, взятые деньгами, товарами и другими сокровищами» и вывезенные из этих стран, «не поддаются перечислению». Разместив своё богатство «в наиболее сильных, больших и надёжных монастырях», царь «проводит всё своё время в ограблении и убийстве главной знати, богатейших сановников, а также лучших представителей купечества». Обирая своих купцов, царь «обменивает взятые у них товары у иностранцев на одежду, шитую золотом, талеры, жемчуг, драгоценные камни». Всё это он «постепенно присоединяет к своему богатству, не платя ничего или почти ничего и получая огромные суммы от городов, монастырей, истощая их богатства высокими налогами и пошлинами». По словам Горсея, Грозного до самой смерти «каждый день выносят в его сокровищницу». Там Грозный часами перебирает алмазы, сапфиры, рубины и изумруды и рассказывает приближённым о свойствах драгоценных камней. Сокровища являются собственностью царя, не принадлежат казне, и, как тонко замечает Горсей, «если бы было суждено, Англия получила бы большую выгоду от огромной ценности этого богатства». (Кто бы сомневался!)
Одна из любимых потех царя, по сообщению другого англичанина, Джайлса Флетчера, состоит в том, чтобы наблюдать за кровавой схваткой человека с медведем (тут он, опять-таки, ничем не отличается от Джахангира). При этом царь необыкновенно развращён: к старости у него даже начались проблемы со здоровьем, вызванные половыми бесчинствами.
«У царя начали страшно распухать половые органы — признак того, что он грешил беспрерывно в течение пятидесяти лет, — пишет Горсей. — Он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни».
А вот ещё несколько обязательных штрихов к портрету восточного владыки: «Царь… проводил большую часть времени в допросах, пытках и казнях, приговаривая к смерти знатных военачальников и чиновников, которые были признаны участниками заговоров. Царь наслаждался, купая в крови свои руки и сердце, изобретая новые пытки и мучения, приговаривая к казни тех, кто вызывал его гнев, а особенно тех из знати, кто был наиболее предан и любим его подданными».
Интересно, что этот самый Джером Горсей, отказывавший в человеческом облике нашему царю, прославлял одного из самых отвратительных тиранов Европы — короля-многоженца и женоубийцу Генриха VIII, которого Чарльз Диккенс называл «самым непереносимым мерзавцем, позором для человеческой природы, кровавым и сальным пятном в истории Англии».
А вот еще одна характерная выдумка английского дипломата: «…Как-то царь разъярился на своего старшего сына, царевича Ивана, за его сострадание к этим забитым бедным христианам, а также за то, что он приказал чиновнику дать разрешение какому-то дворянину на пять или шесть ямских лошадей, послав его по своим делам без царского ведома. Кроме того, царь испытывал ревность, что его сын возвеличится, ибо его подданные, как он думал, больше него любили царевича. В порыве гнева он метнул в него своим острым посохом, царевич болезненно воспринял это, заболел горячкой и умер через три дня. Царь в исступлении рвал на себе волосы и бороду, стеная и скорбя о потере своего сына».
А вот как передаёт эту же байку Джайлс Флетчер: «Старший брат из трёх, и лучший из них, умер от головного ушиба, нанесённого ему отцом его в припадке бешенства палкой или (как некоторые говорят) от удара острым концом её, глубоко вонзившимся в голову. Здесь видно правосудие Божие, наказавшее его жажду к пролитию крови убийством сына».
Что тут сказать? Англичане знали, что делали. Писания этих послов, торговцев и путешественников, побывавших в Персии, Турции, Индии или России, создавали у британцев стереотипный образ восточного деспота — богатого, развращённого и жестокого. Правитель восточного государства был безумцем, способным в ярости убивать и калечить собственных детей. Перед ним пресмыкались подданные, запуганные, но втайне мечтающие об освобождении.
Отсюда всегда следовал вывод, иногда прямо сформулированный, иногда читающийся между строк: однажды власть в государстве пошатнётся, и все несметные богатства перетекут в другие руки. А значит, англичане просто обязаны поучаствовать в разделе этого пирога! Томас Роу ничуть не сомневался в том, что империя Великих Моголов распадётся из-за тиранства правителя, Питер Брюс и Генри Белл заявляли о неспособности шаха управлять Персией, а Джайлс Флетчер и Джером Горсей, описав в чёрных красках Ивана IV и его государство, в котором граждане якобы запуганы казнями и угнетаются несправедливыми податями, предвещали скорый крах Московии. Флетчер даёт нам пример такого рассуждения: «Царский род в России… по-видимому, скоро пресечётся со смертью особ, ныне живущих, что произведёт переворот в Русском царстве. Если правление вследствие такого переворота сделается несколько умереннее и благодушнее, то это послужит благоденствию несчастного народа, удручённого теперь невыносимым рабством».
Флетчер, что называется, как в воду глядел. Впереди у нашей страны были династический кризис и Смута. Был ли он прозорлив или просто имел некоторые сведения о тайной деятельности англичан в России? Думается, более вероятно второе. Эта история вообще повторялась довольно часто. Восточные монархи, полюбившие английских торговцев, советников и врачей, через некоторое время умирали после употребления лекарственных снадобий с высоким содержанием ртути и мышьяка. Династия пресекалась, претенденты включались в борьбу за престол, а англичане были уже тут как тут с предложением военной помощи. Именно так начинались английские вторжения, именно так англосаксы подминали под себя Индию и другие страны Востока. Нечто подобное они пытались провернуть и с нами, ведь план раздела и захвата Руси существовал ещё со времён Ивана Грозного, а подробный проект английской интервенции в Россию Томас Чемберлен подготовил в начале XVII века.
С тех пор в действиях «бесчеловечных и злохитрых карфагенян», как называл англичан святитель Игнатий Брянчанинов, мало что изменилось. Чтобы уничтожить независимую страну, а то и погрузить целый регион в кровавый хаос, англосаксам по-прежнему достаточно одной только чёрной метки, выданной правителю. Такие метки получали в своё время и Милошевич, и Каддафи, и Хусейн, и Асад. Все они были объявлены «садистами» и «тиранами», люто ненавидящими всё передовое и цивилизованное. Из этой же серии фильм BBC «Тайные богатства Путина», и вечная, столь любимая тема англосаксов о любовницах российского президента, и байки о «злобном кремлёвском отравителе», и заявление Байдена о том, что Путин является «убийцей», и фанатичная вера атлантистов в то, что главу России все боятся, но никто не поддерживает. Всё это продолжение того дискурса, который был задан англосаксами очень и очень давно — это всё та же песнь морских грабителей, песнь Левиафана о Бегемоте, повторяющаяся с небольшими вариациями вот уже четыреста с лишним лет.