Некоторые народы идут широкой дорогой, полагая себя творцами истории; другие, напротив, чувствуют себя не то зрителями в театре, не то пассажирами в зале ожидания на морском вокзале. Подобные самоощущения зависят не только от реальных событий, но и от включённости в пространство историй. Одно из величайших открытий XX века состоит в том, что основа общества — не идеологическая, а мифическая и нарративная. Народы живут историями, которые, подобно ручейкам, вливаются в огромную реку основного мифа — мифа, который становится для людей своего рода инструкцией и руководством к действию.

Психологи гуманистической школы утверждают, что все мы рождаемся принцами и принцессами, героями волшебной сказки и героического мифа, с активной и творческой позицией, но иногда окружение дарит нам негативный сценарий. В этом случае человек должен спросить себя: в каком мифе я живу? Героем какой истории я себя чувствую? Какой сценарий (скрипт) мне навязан? Только проанализировав свой скрипт, можно сделать первый шаг к тому, чтобы его изменить.

Текст — это то, чем мы читаем мир, говорил Мамардашвили, текст — это «искусственный орган, увеличивающий разрешающую способность зрения». Но какие тексты лежат у нас в основе чтения мира? Какие истории владеют нами? Если мы ощущаем себя слабыми и беспомощными, если мы чувствуем себя помехой на пути каких-то других, «более правильных» народов, что к этому привело? Ткань господства соткана в том числе из художественных произведений; миф о слабости или силе поддерживается культурой.

Если кто-то подпадает под воздействие навязанного ему негативного мифа, это не помогает, а мешает ему постигать мир; не увеличивает, а уменьшает возможности зрения. В этом случае миф становится помехой, кривым зеркалом, мутным экраном, а то и чёрной повязкой на глазах. Сценарная матрица, изначально призванная быть для человека колыбелью и защитным коконом, превращается в клетку. И если ничего не менять, сидящий в клетке уже не выйдет из неё, несмотря на распахнутую дверь.

Мне могут возразить, что Россия обладает многовековой культурной традицией, сильной и независимой, так что люди в нашей стране по определению свободны от всяких там мутных экранов. В ответ хочу предложить вопрос: давно ли вы задумывались о том, чтобы послушать лекцию африканского учёного? Прочитать книгу африканского философа? Купить новый роман африканского романиста? Я учился на восточном факультете Санкт-Петербургского государственного университета, с тех пор меня окружают люди, увлечённые Африкой и её культурой. Однако стоит задать этот вопрос обычному человеку, и ты, как правило, слышишь в ответ: «А зачем?» Или: «Мне даже не приходило это в голову».

На Африканском континенте проживает около 1,5 миллиарда человек; в Африке великое множество учебных заведений, университетов, научных центров, издательств, театров и т. д. Неужели люди чисто аналитически приходят к выводу, что всё это не представляет для них интереса? Или разгадка всё-таки в том, что они подпали под воздействие негативного мифа об Африке?