Романы «Пустующий трон» и «Говорящие кости» составляют единое повествование, и читать их следует именно таким образом.

А сейчас несколько специфических замечаний, касающихся данной книги.

На создание стихотворения, которое Фара сочинила для Кинри, меня вдохновило произведение Ли Чжии, китайского поэта династии Сун, «Я на Чанцзян живу, в ее истоке…»[9]

Стихотворение Ро Тасы из Римы, где рассказывается об игроке на лютне, отчасти основано на стихотворении Бо Цзюйи, китайского поэта династии Тан, «Песня лютни» («Ночною порою на сонном Сюньяне…»)[10].

Песня, которую поет мать, пережившая оккупацию льуку на Дасу, навеяна стихотворением Чжан Янхао, китайского поэта династии Юань, «Овцы на склоне холма. Размышления о прошлом на перевале Тун».

Теперь что касается «длани Фитовэо» – камнемета, который Фиро использовал во время битвы возле острова Полумесяца. Его конструкцию я в основном позаимствовал у противовесного требушета – усовершенствованной версии тягового требушета, который применялся в Древнем Китае еще в IV веке до нашей эры. Тяговые требушеты описываются в текстах моистов[11], но, вероятно, были изобретены ранее.

Трубы Пэа (и различные основанные на них устройства арукуро токуа, такие как «Божественный глас») вдохновлены оксетофоном – духовым усилителем, изобретенным Хорасом Шортом и сэром Чарльзом Алджерноном Парсонсом. Ну а прототипом механизма для снятия духовных портретов послужил фоноавтограф, который придумал Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль. Следует также отметить, что Александр Грейам Белл создал свою версию этого прибора, использовав ухо мертвеца.