Ехал Пузырев из финотдела, привалился в угол тарантаса, поглаживал бороду, набивал табаком нос.

 Дорога наклонилась к реке. Пузырев соскочил с тарантаса, схватил гнедого под уздцы, свел наискось с горы. Потом выглядел нетопкое место, разнуздал лошадь и забрался в тарантас.

 Гнедой вошел в воду, напился, фыркнул и перешел на другой берег.

 Пузырев огляделся, вспомнил весенний разлив, мучения крестьян в этом месте да как он сам чуть не утонул позапрошлой весной. Покосился на разрушенный мост, проворчал:

 -- Налог только драть!

 Тут же изменился в лице, зарябился хитрой улыбкой.

 "Подрядиться на постройку моста, взять из общества приговор на льготный лес, можно навозить и на мельницу".

 Слез с тарантаса, взнуздал Гнедого, пошел в круч, но вспотел, влез в тарантас.

 "А правда, что я по базарам-то немолодой уж! Нуждается народ в мельнице, много выгод будет. Опять же за сыном Малафеем легче приглядеть, ежели не пойдет до базарам".

 Выехал на гору. Наметились зеленые ветлы, соломенные крыши изб, а в стороне, совсем близко, запестрели красные повязки комсомолок, загорелые спины комсомольцев, открылся и весь коллективный огород.

 Перекосило злобой Пузырева.

 -- Ишь, стервецы!

 Но вспомнил о будущей мельнице, о разливе пруда и просиял радостью.

 -- Подождите вот, заквакаете у меня лягушками!

 Прискакал во двор, хотел распорядиться об еде да и стаканчик пропустить, но вышла Катерина, сообщила ему, что не вернулся с базара Малафей.

 Пузырев взметнулся.

 -- Неужто?

 Сдавило сердце недобрым предчувствием, забыл про еду, про стаканчик, поскакал в базарное село.

 Солнце увеличилось в объеме, покраснело, погрузилось в тучи.

 Пузырев подгонял лошадь; она запенилась, раздувала устало ноздри.

 Навстречу -- мужик. Снял картуз, крикнул вслед Севастьяну:

 -- Сына, что ли, ищешь?

 Пузырев дернулся к задку, остановил лошадь, вскрикнул хрипло:

 -- Аль видел? Мужик осклабил зубы.

 -- Да как же, одурел совсем парень. Деньги швырял по улице.

 Пузырев взревел:

 -- Врешь?!

 -- Ей-богу! В чайной он!

 Глаза Севастьяиа налились кровью, сердце заклокотало злобой. Он двинулся к передку, стиснул кнутовище, стегнул лошадь.

 -- Деньги швырять!..

 Малафей без пиджака, в расстегнутой рубахе, с вывернутыми карманами брюк, тыкался носом в досчатый стол, бормотал.

 -- Пей-ейте, не жалко, хватит у Пузырева... Севастьян влетел в чайную, прыгнул тигром к Малафею, огрел его по спине кнутом, рявкнул:

 -- Деньги швырять?..

 Малафей подскочил на стуле, сорвался на пол. Севастьян взмахнул кнутом, но за руку схватил сосед по столу.

 -- Нельзя бить!

 Севастьян оскалил гнилые зубы.

 -- Я -- отец!

 Сосед гыкнул, глянул на него насмешливо.

 -- Велика шишка!

 Севастьян взбеленился, дернул руку, но ощутил боль. Оглядел соседа, увидел медвежью грузность и пустился на хитрость, сказал шутливо:

 -- Пусти, сатана!

 -- Не будешь?

 -- Дьявол с вами!

 Почувствовал свободу, бросился к сыну, выволок его во двор, ввалил в базарную телегу, привязал вожжами. Откинул брезент, оглядел телегу -- нет товара.

 Ахнул, схватился за голову, дернул свирепо картуз -- сукно затрещало. Бросился к содержателю постоялого.

 -- Иван Антипыч, как же так? Ведь постоянно заезжаем...

 Тот пожал плечами.

 -- Причем же я тут? Его доставили таким.

 -- Кто, кто доставил?

 -- А шут их знает! Оборванцы какие-то.

 Севастьян опешил.

 -- Беда-то! Антипыч добавил:

 -- Дурашливый парень!

 Пузырев сунул ему руку, вышел, покосился на сына.

 "Натешусь вот дорогой!"

 Туча поднялась, в воздухе потемнело, громыхнул гром.

 Пузырев глянул в небо, заторопился, вывел Савраску со двора.

 Гром повторился, закапал дождь. Севастьян подошел к Гнедому. Он стоял понуро, с подведенным животом, с помутившимися глазами.

 Пузырев вздохнул.

 -- Не доедешь!

 Но вспомнил про Титовский базар, рванулся к Гнедому, дернул его к телеге. Тот качнулся всем телом и тронулся расслабленной походкой.

 Молния разорвала темень тучи, обожгла Севастьяна. Полил дождь.

 Севастьян понял, что некуда ехать, что необходимо заворачивать на постой, что не торговать ему на Титовском базаре.

 Злоба накалилась в груди, засветилась в глазах хищником, вырвалась визгом:

 -- Деньги швырять!..

 Стиснул кнутовище, свистнул в воздухе ременный кнут... Малафей изогнулся ужом, застонал.