Моргает кривоглазый ночничек -- по стене зайчиков гоняет.

 Вползла лохматая дрема и давай всех лапой поглаживать -- пока не угомонила.

 Дед на печке, словно испорченный пищик у гармоньи подыгрывает; петька на шестке сплющился: голову под крылышко, ноги под себя; красноармейцы -- на полу, как снопы на току поразбросаны.

 Только часовой у стола с дремой борется; она над ним куражится: то за нос к столу потянет, то головой закачает... осилила таки и его: голову к столу пригвоздила...

 Один лишь сверчок не поддается -- где-то из щели дразнит: "попробуй найди... попробуй найди..."

 ... Вскочил Петька, крыльями, что в ладоши захлопал и благим матом как заорет:

 ... Ой, не проспи-ите...

 Часовой прилетел из тридесятого царства снова к столу:

 -- М-м-а... Выйти посмотреть что-ли...

 Что то замурлыкал про себя:

 ... Тра-ра-ра... ти-ра...

 Заскулила дверь, темнота с голосом -- хап...

 Должно быть не по нутру пришлося -- вскоре, выплюнула обратно.

 Во всю глотку гаркнул:

 -- Товарищи!.. Поднимай тревогу... Белые!..

 -- Где... где белые?..

 -- Спокойно... Бери ружья, выходи!..

 ... Ко-ко-ко... ко...

 -- Петрак, подь сюда... Слышь, какая кутерьма поднялась, кабыть гроза Господня... Знать в деревне дерутся... Што люду-то уложат и-и-сила...