На затылке деревни -- за овинами притулилась лачужка деда Сафрона, подпорками точно старушка на локоток облокотилась и моргает в поле слезливыми глазками-оконцами.

 Живет дед один -- как перст, хворь ли какая прихватит -- валяйся и никто не придет, не проведает -- словом ласковым не ободрит, яством не побалует: хворый, что ребенок малый, уходу требует.

 А коли тоска на сердце стопудовой гирей надавит -- с кем же душу отвести -- разговорить...

 Только один и есть у него друг-приятель закадычный -- сизый петушок, гребешок красный, хвост дугой.

 Любо деду: скажет что -- петушок внимает, лишь вымолвить не может -- и то ладно, все живая душа.

 Никак дед с ним не расстанется: в деревню пойдет окошки милостыней считать -- петька на горбе, из котомки бородкой краснеет.

 Под окошками петька кукареком баб полошит: "подава-айте..." да так, подлец, отхватит, куруши рябушки и чернушки так и закудахчут: "ах, какой приятный голос..." Петухи крылом о-зем бьют: "ну и суки-ин сын..."

 Хочется и петьке поразмяться, крылышки порасправить, коготки поострить -- да лаботрясничать не приходится: при деле...