Я оборачиваюсь на шум шагов. Ко мне спешит хранитель:

– Вам нельзя трогать инструменты, госпожа. Я вынужден попросить вас немедленно удалиться.

Я устремляю на него взгляд тяжелый, как гранит:

– Меня зовут Лю Миньсин, и это мой гучжэн.

Он широко распахивает глаза, и в них читается паника. Этого достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения. Хранитель испортил мой инструмент за деньги от Бо.

Он нервно сглатывает, но тут же расправляет плечи и рявкает:

– Вы мне солгали! Вы сказали, что пришли за косметикой!

– Мой гучжэн сломан. Вы несете за него ответственность.

Он испускает смешок, но голос его дрожит:

– Полагаю, гучжэн был уже сломан, когда я получил его от вашей служанки.

Разумеется, он будет все отрицать. И доказательств у меня нет. Ничего не скажешь, дядя Йи: ход зловещий, но очень хитрый.

У меня нет выбора, кроме как отказаться от выступления. Сейчас остается лишь достаточно запугать хранителя, чтобы он забыл о моей лжи. Если королевская семья узнает об этом инциденте, нам обоим не поздоровится.

– Кто здесь? – раздается женский голос.

Лицо хранителя приобретает серый оттенок, и он бросается к двери:

– В‑ваше в‑высочество…

Я замираю.

– Кто там с вами? – спрашивает властный голос.

Это принцесса Юнли, дочь покойной королевы!

Хранитель громко сглатывает.

– Мы слышали, как вы ругаетесь, – отвечает ему голос, который мы услышали первым. Вероятно, он принадлежит одной из служанок принцессы.

Нет смысла скрываться. Если меня ждет наказание, надо принять его с достоинством. Я сжимаю свой инструмент и выхожу к принцессе с поклоном.

– Ваше высочество, – говорю я, держась ровно и гордо под ее пристальным взглядом.

Я всегда считала, что Юнли прекрасна, как произведение искусства с резкими гранями, пропитанное уверенностью. Глаза у нее черные, как оникс, подбородок острый, как наконечник стрелы, а фигура хрупкая, словно ствол молодой ивы. Но я ни разу не слышала, чтобы мужчины воспевали ее красоту. Полагаю, им она казалась угрожающей из-за смелого, мудрого взгляда, который никто не смел встретить лицом к лицу, и манеры держаться с природным самообладанием.

– Кто вы? – спрашивает она.

– Лю Миньсин, ваше высочество. Сегодня меня позвали сыграть на гучжэне, но сейчас я обнаружила, что мой инструмент испорчен.

Я показываю ей истерзанные струны, и Юнли вскидывает брови. Конечно, ей знакомы интриги аристократии, ведь она выросла при дворе.

– Вы сегодня выступаете одна?

– Нет. Мастер Чанг любезно пригласил меня сыграть дуэтом с моей двоюродной сестрой, Сан Айлин.

– Так вы племянница министра Сана. Он всеми любим при дворе. Мы же не хотим его разочаровать? – добавляет она, кивая служанке. – Принеси мой гучжэн. Я одолжу его госпоже Лю.

Служанка убегает, а я кланяюсь в пояс:

– Моя глубочайшая благодарность, ваше высочество.

Юнли поворачивается к хранителю:

– Не спускайте глаз с моего гучжэна. На нем не должно быть ни единой царапины. Перед выступлением передайте его служанке госпожи Лю. Вы ведь справитесь с такой простой задачей?

Хранитель так энергично кивает, что я бы не удивилась, если бы его голова оторвалась от шеи.

– Надеюсь, ваша музыка такая же смелая, как две девушки в оружейной лавке, – добавляет Юнли с блеском в глазах, прежде чем скрыться за дверью.

Я ахаю. Тот юноша, что смотрел на меня, когда мы покупали кинжал… То была замаскированная принцесса! Неудивительно, что лицо показалось мне знакомым. Тогда в ее взгляде читалось одобрение; возможно, поэтому она помогает мне сейчас? Исключительно из добрых побуждений или за этим скрывается что-то еще? Ведь я уже знаю, что при дворе за щедрость надо платить.

Хранитель вытирает рукавом пот со лба, пока мы стоим в комнате, ожидая возвращения служанки. Интересно, он больше злится на меня за то, что я его раскрыла, или боится мести Бо?

Наконец служанка приносит гучжэн, и хранитель бережно прячет его в мой футляр.

После этого я ухожу и по пути назад рассказываю Маи обо всем, не упоминая роли Айлин в этой истории. Я хочу открыть ей глаза на мрачную, уродливую правду за фасадом красоты и благородных кровей, но тогда она станет вести себя слишком нервно и напряженно при Айлин с Бо.

– Кто-то подкупил хранителя, чтобы он испортил ваш инструмент, госпожа? – испуганно повторяет Маи. – Какая-то аристократка завидует вашему таланту?

– Скорее всего. Вот ценный для тебя урок, Маи. Запомни, что опасность поджидает повсюду. Будь осторожна и не доверяй никому.

– Хорошо, госпожа. Нам очень повезло, что принцесса одолжила свой гучжэн.

Мы возвращаемся в Приемную, где за это время собралось еще больше аристократии. Я замечаю в углу дядю Йи в компании других чиновников.

На подобных мероприятиях молодые люди выражают интерес друг к другу, обмениваясь импровизированными стихотворениями. Причем это была одна из редких таких возможностей, поэтому все стараются ею воспользоваться.

Уверена, Айлин даже не заметила моего отсутствия, окруженная своими обожателями, но Бо встретил меня хмурым вопросом:

– Где ты была?

– Вышла подышать свежим воздухом, – обиженно отзываюсь я. – Мне все равно никто не посвящает стихи…

Его успокаивает мой ответ.

– О, Миньсин, уверен, ты еще встретишь молодого человека, который…

В ту же минуту от входных дверей раздается шум, и все оборачиваются.

Принц Джие прибывает в сопровождении Яо. Его окружает привычная аура превосходства, но видно, что мысли принца витают где-то далеко, хотя взгляд бегает по зале. Даже странно, как он не замечает всех тех девушек, что собрались вокруг него, хлопая ресницами и помахивая шелковыми платочками.

Я ищу взглядом двоюродную сестру. Айлин стоит посреди залы, держась подобно ослепительной богине – вероятно, в надежде привлечь и захватить внимание Джие.

Стоит мне повернуться, как наши с ним взгляды встречаются. Принц смотрит прямо на меня. Его губы изгибаются в довольной улыбке, он заносчиво вскидывает подбородок и отводит глаза.

Что бы это значило?

Айлин приподнимает руку с носовым платком, поймав на себе взгляд Джие, но тот сразу отворачивается и машет другим аристократам. Те спешат к нему.

Айлин идет к нам с Бо, поджав губы, и по пути забирает кубок вина с подноса, из которого делает несколько больших глотков. Я с трудом сдерживаю ухмылку.

Бо кладет ладонь ей на плечо, и Айлин кивает и снова улыбается, переведя дыхание, чтобы оставить позади тот унизительный момент.

Принц Вен вновь возникает перед ней, весь сияя:

– Госпожа Айлин, я всюду вас ищу! Прошу, послушайте стихи, которые я только что написал. Они посвящены вам.

– С радостью, ваше высочество.

Они удаляются плечом к плечу, и тут кто-то обращается ко мне:

– Миньсин, позволите ли вручить вам мое стихотворение?

Голос теплый и ласковый, как весенний бриз, но от него кровь стынет в венах. Я сжимаю кулак, но нахожу в себе силы улыбнуться и поворачиваюсь к Рену с поклоном. А когда поднимаю голову, сердце у меня сладостно, но болезненно сжимается.

Он смотрит на меня как на самую красивую девушку на свете.

– Пожалуйста? – Рен протягивает мне бамбуковый свиток.

Я принимаю его, словно зачарованная. Наши руки соприкасаются, и меня пробирает дрожь. Такое уже бывало. В тот самый день, в прошлой жизни, Рен произнес те же самые слова, и его жесты, и его взгляд были точно такими же. Тогда я была вне себя от счастья.

Я еще помню эти стихи. Они прекрасны и запали бы в душу любой девушке. В моей памяти отпечаталось каждое слово. Я перечитывала пленяющие строки, пока бумага не истрепалась, и даже после того, как выцвели чернила, не выбросила свиток, а бережно убрала в шкатулку с самыми дорогими мне сокровищами.

А теперь подозревала, что он думал об Айлин, сочиняя эти великолепные строки.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не бросить листок ему в лицо.

Я притворяюсь, будто вчитываюсь в его произведение, но мой взгляд устремлен в пол. И лишь после того, как мне удается взять себя в руки и успокоиться, поднимаю голову:

– Спасибо за стихи. Они очень красивые.

В его глазах скользит разочарование от моей холодной реакции, но он берет себя в руки и принимает серьезный вид:

– Я написал их для вас. Прошу, оставьте свиток себе.

Ну уж нет. Он сразу отправится в мусор, как только появится возможность. А пока я киваю и убираю его в шелковый мешочек на поясе.

– Я рад, что удалось поговорить с вами, Миньсин. Кажется, вы за что-то меня недолюбливаете. Неужели я чем-то вас обидел? Прошу, дайте мне шанс все исправить.

– Мне жаль, если у вас сложилось такое впечатление, ваше высочество, – говорю я. – И у меня, простой дочери торговца, просто нет права таить злобу на принца.

– Прошу, зовите меня Рен.

– Если вы настаиваете, Рен.

Он улыбается:

– Мне не важно, чья вы дочь – министра или торговца. Добрые качества делают женщину достойной в глазах богов, и красота ее души согревает мне сердце.

Та же ложь, что я слышала в прошлой жизни, слово в слово.

Мне одновременно хочется смеяться и царапать его чересчур красивое лицо ногтями.

Я вспоминаю, что он сказал перед моей смертью: «Ты всерьез думала, что я сыграю свадьбу с дочерью торговца? После того как мы избавимся от всех предателей, я обвенчаюсь с Айлин и сделаю ее своей королевой. Она величественная женщина из благородной семьи, идеальная супруга для правителя».

Меня тошнит, но я отвечаю ровным голосом:

– Приятно слышать такие слова от члена королевской семьи.

– Чудесно, что мы достигли взаимопонимания, Миньсин, – с облегчением произносит Рен. – Надеюсь, мы станем друзьями… Или чем-то большим, – добавляет он, и его улыбка разрастается.

О, великие небеса, он и впрямь невыносим!

Я чувствую на себе чей-то взгляд и краем глаза замечаю, что это принц Джие. Он мрачно глядит на нас, не обращая внимания на красивую девушку, которая буквально висит у него на руке. Джие смеряет ее грозным взглядом, и она вздрагивает, но не сдвигается с места.

Айлин внимательно слушает другого молодого человека с монотонным голосом, вежливого, но холодного. У него особая, неопрятная красота, глаза темные, скулы острые, а нос большой, орлиный.

Разумеется, Айлин пытается очаровать и принца Кая. Ему уже восемнадцать, и королю нравятся его решительность и расторопность. Это серьезный претендент на престол, тем более что его дядя – министр казны.

В моей прошлой жизни он проиграл Рену, как и Джие; поэтому его незаслуженно обвинили в предательстве, а его мать, придворная дама Баи, которую держали в камере по соседству с моей, повесилась.

Раздается звук трубы, и все затихают.

– Его величество король Рейфень и ее высочество придворная дама Лан, – объявляет герольд.

Мы встаем на колени.

– Ваше величество, да продлится ваша жизнь десятки тысяч лет! Благородная Лан, да продлится ваша жизнь тысячу лет! – провозглашает герольд и добавляет, обращаясь к собравшимся: – Вы можете сесть.

Чиновники занимают места впереди, ближе к королевской семье, а остальные расходятся к столам. Мы с Айлин и Бо садимся вместе. В центре залы остается пустое пространство, и всем открывается отличный вид на оба трона.

Король Рейфень всегда был энергичен, красив и физически здоров, и очень странно видеть его сраженным болезнью, когда ему еще всего сорок с небольшим. При этом он все равно выглядит величественно, внушая повиновение и уважение. На нем длинная бежевая туника, инкрустированная бриллиантами и вышитая драконами.

Имя «Рейфень» означает «милостивый» и «изобильный», но он получил его после коронации. Подданные не смеют произносить имя короля, данное ему при рождении, поэтому по традиции каждый монарх принимает особый титул, восходя на престол.

Трон королевы справа от Рейфеня пустует. Придворная дама Лан, мать Рена, сидит на стуле подле трона. После смерти королевы придворные дамы по очереди сопровождают короля на важные мероприятия.

Лан прекрасна, с кожей цвета слоновой кости, хрупкими чертами лица и лебединой шеей. Она одета в ярко-фиолетовое платье, и ее талию обхватывает пояс с опалами. Головной убор в виде феникса украшен рубинами и сапфирами, свисающими с семи пар крыльев; лишь сама королева имеет право носить феникса с девятью парами.

Лан держится с достоинством и изяществом и столь умиротворенно, словно ничто не способно нарушить ее спокойствие. В моей прошлой жизни она называла меня своей дочерью и говорила, что я ближе ее сердцу, чем сам Рен. Однако ни разу не пришла ко мне в темницу.

– Добро пожаловать, чиновники и горожане, – говорит Рейфень, и его голос гулом проносится по зале.

– Для нас это честь, – отвечают аристократы.

Рейфень произносит речь о том, что и этот год был успешным для королевства и какое прекрасное будущее нас ждет, но я его не слушаю.

Принцесса Юнли устраивается подле придворной дамы Лан, а принцы занимают стулья по левую руку от короля, от старшего до младшего: Кай, Джие, Рен и Вен. Мое внимание, впрочем, сосредоточено на другом молодом человеке, который сидит ближе всех к королю. Многие аристократы поглядывают на него с любопытством и беспокойством.

По моей коже пробегают мурашки. Я впервые вижу этого мужчину.

Внешность у него яркая, сразу привлекающая взгляд: кустистые брови, крупный нос, высокий благородный лоб, длинные темные волосы убраны в хвост. Он всем своим существом излучает спокойную гордость и уверенность.

Король Рейфень встает, и все следуют его примеру. Он показывает рукой на незнакомца и объявляет:

– Позвольте представить вам нашего особого гостя. Перед вами Хансинь, старший член совета старейшин наньйю.

Его тяжелые слова были как камни, брошенные в пруд, и зала пошла рябью шепотков и встревоженных ахов и охов.

Меня саму пробирает нервный трепет. Откуда здесь член управления наньйю? Между нашими странами нет дипломатических отношений. В моей прошлой жизни Хансинь не являлся ни разу. Почему он возник сейчас? Что вызвало это расхождение?

– Старейшина Хансинь обратился ко мне и выразил интерес в возрождении дипломатии между его землей и нашим королевством, – продолжает Рейфень. – В знак дружбы я принял его просьбу об официальном визите и позволил его делегации пройти в Дачжоу. Мы очень рады, что этот визит согласован самим лидером совета старейшин, Льюбуном.

Голос у короля вовсе не радостный, а стальной.

– Делегация прибыла в столицу накануне и уже встретилась с нашими министрами и моими советниками.

Рейфень кивает на премьер-министра Анга и лорда-протектора Хуа, стоящих во главе всех чиновников. Они оба кланяются в ответ.

– Делегация передает поклон от старейшины Льюбуна и пожелания мира и дружбы, – заключает король.

Все шепчутся, и я чувствую, как в толпе нарастает едва заметное недовольство. Жители Дачжоу не доверяют народу наньйю из-за их связи с магией, и я подозреваю, что это взаимно, учитывая, что наша страна веками пыталась захватить земли их соседей с юга и сдалась всего сто лет назад из-за постоянных неудач.

Какова истинная причина этого визита? Внутри у меня все сжимается. Не нарушит ли внезапное появление Хансиня мои тщательно продуманные планы?

Король садится, а вслед за ним – все остальные.

Герольд шагает вперед и эффектно взмахивает рукой:

– Да начнется празднование!

Я отметаю свои тревоги. Нельзя терять концентрации. Какие бы перемены не повлекло присутствие Хансиня, я с ними справлюсь.

Моя цель не изменилась.