Зал охватила паника. Гордей и карлик истошно вопили, верещала мартышка, лаял Боро. Учителя вскочили со своих мест. Ольга в отчаянии кричала:

– Не троньте её!

Северина под шумок пыталась разрезать верёвки на руках Ольги. Кто-то из учеников рванул к выходу, многие попрятались под столы. Алёна же стояла как вкопанная. На удивление, Белая Чайка совсем не внушала ей ужаса.

– Вот это столпотворение! – остановил хаос незнакомый сильный голос.

– Нора?! – воскликнули в один голос директор и учителя.

Гордей зло сплюнул на пол, метнув грозный взгляд на карлика.

– А ты что здесь делаешь? – спросил директор.

По залу шагала хранительница из Исландии. Низкорослая и полногрудая, в смешном обтягивающем комбинезоне, она двигалась медленно и грациозно.

– Северные ветра нашептали мне, что настал час пролить луч света среди этой полярной ночи.

– Господин директор, – Гордей чувствовал, что придётся переходить к плану «Б», но всё ещё цеплялся за план «А». – Я не понимаю, что здесь происходит. Я просто хотел обсудить ситуацию в моей мастерской. Наедине, как вы всегда это делаете. Я не собирался проводить в замке весь вечер!

– Так ты торопишься, Гордей? – ядовито ответил директор. – Что привело тебя сюда, Нора?

Хранительница, не обращая внимания на общее напряжение, присела за стол, чуть не отдавив руку снегурочке, которая пряталась под ним.

– Долгий полёт утомил моё тело, но разум мой ясен и чист.

– Молю, оставь на сегодня свою поэзию. Ты скрывала Белую Чайку все эти годы?

– О, что ты, Старче. Я никого не скрывала, я лишь оберегала молодую мать и её птенца, пока он не окреп, – Нора зачем-то подмигнула испуганным снегурочкам, выглядывавшим из-под стола.

– Почему ты верила ей?

– Потому что вместе с ней училась вдыхать жизнь в тело, скованное льдом.

– Ты говоришь про мою внучку, Нора? – голос директора дрогнул.

– Да, Старче. Дорогая твоему сердцу ледяная скульптура почти три года пролежала в подвале моей библиотеки.

– И ты молчала? Молчала, несмотря на мои бесконечные мольбы о помощи?

– Старче, мы хотели уберечь дитя. Но о твоей внучке прознали силы зла. Они подставили её, чтобы вновь использовать твой посох, вытащить кристалл из её сердца…

– Ну да, ну да, – пробасил на весь зал Гордей. В руках он держал куклу, которую сделал Егор. – Вижу, по-хорошему никак не получается!

– Гордей! Сейчас же… – грозно начал директор, но не успел договорить.

Алёна, стоявшая в нескольких метрах от него напротив учительского стола, вдруг резко согнулась со сдавленным криком. Её рука неестественно вывернулась, и Алёна застонала от боли.

– Вот так, так! – оскалился Гордей. Куклу он согнул пополам и скрутил её тряпичную руку. – Думали, у меня не будет запасного плана? Я не смог создать живую куклу, но куклу-убийцу – пожалуйста! – И Гордей повернул шею тряпичной Алёны так, что реальная Алёна взвыла от боли.

– Гордей, остановись! – директор был белее снега.

– Отдавайте кристаллы, господа! Иначе я скручу ей шею! Считаю до трёх. Раз…

Коротко переглянувшись, директор, Нора и Белая Чайка положили посох, кулон и амулет на пол.

– И диадему! – закричал Гордей, повернув шею куклы в обычное положение. У Алёны градом катились слёзы. – Девчонка умрёт, если к ней кто-то приблизится! – рявкнул Гордей, заметив, как дёрнулся Егор. – Диадему!

Белая Чайка сняла со лба жемчуг и положила на пол. Карлик, отбросив верёвку, проворно засеменил вдоль рядов и собрал с пола кристаллы. Посох он передал Гордею, а при себе оставил украшения хранительниц. Все замерли в ожидании страшной развязки.

Гордей заставил Алёну встать и распрямиться. При этом задрал её руки кверху, словно она говорила «сдаюсь». Потом спрятал куклу в карман – теперь, когда он заполучил посох, она была не нужна, – протёр пальцами уголки глаз и истерически захохотал:

– А наш улов даже больше, чем ожидался! И почему мы сразу не перешли к плану «Б»?

Карлик противно подхихикнул в ответ. Гордей ударил посохом оземь, и хранители вросли ногами в ледяные постаменты.

– Матильда, замораживатель!

Директор с тревогой взглянул на Белую Чайку: если Гордей остановит время, пиши пропало. Без посоха он бессилен.

Мартышка заелозила на плече у Гордея и достала из внутреннего кармашка своей бархатной жилетки замораживатель с буквами на крышке: «А. С.».

– Время остановится для всех, кроме хозяйки этого замораживателя! Как тебе такое, Чайка? – Гордей упивался своей победой.

Но тут со спины на него навалилось что-то огромное и тяжёлое. Не устояв на ногах, Гордей загремел вместе с посохом на пол – Матильда едва успела спрыгнуть с его плеча.

Карлик шарахнулся от оскаленной Фыр-Фыр, затряс кулоном Белой Чайки, визжа:

– Вот дьявол, как работает эта штука?!

Взбешённая Матильда вцепилась Фыр-Фыр в морду. Лисица взвыла и вступила в бой – во все стороны полетели клочки шерсти. Гордей откатился и тут же направил посох на Алёну.

Почему-то кристалл из её сердца не притянулся к посоху. Тогда Гордей выпустил струю морозной смерти. Директор взвыл раненым зверем… Но в последний миг Алёну заслонил собой Боро. Обледеневший пёс вдребезги разбился у её ног.

– Не-е-е-ет! – в отчаянии закричала Алёна.

Карлик отшвырнул кулон Белой Чайки и схватил амулет Норы: вокруг Гордея и Алёны вырос неприступный ледяной забор. Обитатели замка с криком ломанулись к выходу.

– Ни с места, мерзкие человекообразные! – заверещал карлик и замуровал льдом дверь в праздничную залу.

Гордей поднялся и снова направил посох на Алёну.

– Ну вот мы и одни, подружка. И твой пёсик тебя больше не спасёт!

Из посоха вновь вырвалась ледяная струя, но Алёна стояла как ни в чём не бывало. Вместо холода по её телу разливалось чудесное тепло. Что-то вибрировало в области сердца. Дар солнца.

– Довольно! – эхом разнёсся по зале неземной голос Белой Чайки.

Над ледяным забором кружила птица. В клюве она держала тиару – ту самую, что была на голове у Северины. Именно в неё Белая Чайка предусмотрительно спрятала свой настоящий кристалл, ещё до начала вечера.

Мгновение – и раздались взрывы. Неприступные стены, скрывавшие Гордея и Алёну, разрушились вдребезги. Треснул лёд на двери в праздничную залу. Льдинки рассыпались по всей комнате. Одна из них отлетела прямо в голову мартышки – и Фыр-Фыр наконец освободилась от своей мучительницы. Матильда исцарапала ей всю морду и даже откусила часть уха.

Взрывная волна отшвырнула карлика, выбила у него из рук амулет. Охваченный паникой, он судорожно нащупывал среди льда сверкающий кристалл. Но когда карлик уже потянулся за ним своей короткой пухлой рукой, кто-то поставил на амулет ногу. Подняв голову, карлик увидел Ольгу.

Оправившись от взрыва, Гордей направил посох на Белую Чайку.

– Поквитаемся с тобой, белая ведьма!

Но тиара в клюве чайки вспыхнула так ярко, что все невольно зажмурились.

– Вот твоя отметина, Гордей! Теперь твой кристалл повинуется моему, – прозвучал у всех в головах один и тот же голос.

Посох в руках Гордея загорелся тем же нестерпимым светом, что и тиара.

– Мои глаза, мои глаза! – в ужасе закричал он и отбросил посох.

Через мгновение поверженный мастер катался по полу. А над ним стояла женщина – вся в белом.

Ольга бросилась к Алёне – та рыдала на полу, держа в руках льдинки, оставшиеся от Боро.

– Девочка моя, – только и прошептала Ольга, крепко стиснув её в объятьях.

– Он погиб напрасно. НАПРАСНО! – закричала Алёна, прижимая к груди льдинки. – Ведь мне спасла жизнь твоя булавка!

– Дорогая моя, бесстрашная девочка, – гладила Ольга Алёну по голове. – Боро погиб, защищая тебя. А это не напрасно. Он ведь всегда помнил, кто его хозяйка. Ну-ну, будет, дружок!

Обитатели замка приходили в себя: вылезали из-под столов, отряхивали одежду, убирали ледяные осколки и переговаривались. Сначала полушёпотом, а потом всё громче и оживлённее.

Карлик крепко схватил шокированную Камиллу Сафиуллину за запястье:

– Идём.

Проталкиваясь между снегурочками и подмастерьями, он потащил её к выходу из залы.

«Ваша взяла, – думал он. – Но мы ещё поквитаемся!»

Белая Чайка тем временем освобождала из ледяного плена директора и Нору.

– Это твоё, Старче, – она протянула директору посох.

Директор выглядел уставшим и смятенным.

– Нам есть о чём поговорить. Старший мастер, возьми своих молодчиков и отнеси нашего злодея в оздоровительное крыло, – скомандовал он.

– Стойте-стойте! – вмешалась Белая Чайка. – Сначала разберёмся с куклой. Егор, – голос её дрогнул. – Подойди сюда, пожалуйста.

Егор нерешительно приблизился к… своей бабушке? Или маме?..

– Ведь ты сделал эту куклу по эскизу Гордея?

– Я. Но я не хотел, честное слово! Я не знал, – из-под насупленных бровей на Белую Чайку вопросительно смотрели бездонные зелёные глаза.

– Всё хорошо, мой мальчик, всё хорошо!..

«Плачет, что ли?»

– Не ты заколдовал эту куклу, но ты можешь помочь мне её расколдовать.

– Как это? – буркнул Егор.

– Прошу тебя, сделай ей другое лицо.

Егор услышал, как директор с Норой зашептались.

– А это возможно? – с сомнением спросил он.

– Почему нет? Ведь в первый раз у тебя получилось.

– А Алёне не будет… больно? – Егор бросил взгляд на свою подругу – та тихо всхлипывала в обнимку с Ольгой.

– Нет. Ты – мастер, и это – твоё создание.

Егор взъерошил свои и без того лохматые волосы.

– Ну, это… я попробую.

Белая Чайка протянула ему куклу. Егор не дышал, когда положил её голову себе на ладонь. Он мысленно представил, как увеличит нос, сузит глаза, изменит форму подбородка… Но его мысли не поспевали за пальцами – как и в мастерской Гордея, Егор действовал по наитию. Он не замечал ни любопытных взглядов за спиной, ни изумлённого шёпота.

Через пять минут на его руке лежала совершенно другая кукла.

«С носом переборщил, – подумал Егор. – Но в целом симпатичная».

– Как-то так, – он отдал куклу Белой Чайке.

Та благодарно улыбнулась и приложила ко лбу куклы тиару Северины со своим кристаллом.

Егор не отрываясь смотрел на Алёну: а вдруг накосячил? Но вот кукла вздрогнула – и тут же рассыпалась на тысячи маленьких снежинок. А с Алёной ничего не случилось!

– Вот теперь уносите, – Белая Чайка указала на Гордея, который всё это время катался по полу, закрывая ладонями лицо, и что-то бубнил.

Кто-то нарочито громко откашлялся за спиной у Егора. Это был старший мастер.

– Молодой человек, я возглавляю Фабрику грёз. Хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз, – старший мастер коротко взглянул на Белую Чайку, всё ещё опасаясь её могущества. – И с вами, разумеется, тоже!

Директор наконец решился подойти к Алёне. Ольга помогла ей подняться, а сама отошла в сторону – вживую познакомиться с Норой.

– Что ж, – пробурчал директор. – Обнимемся?

И неловко заключил Алёну в свои исполинские объятия.

– Прости, что позволил этому негодяю…

– Всё в порядке, – смущённо ответила Алёна.

Очень странно было вот так вот стоять рядом с самим директором школы, который, оказывается, был её… дедушкой. Оба не знали, как себя вести, поэтому несколько мгновений просто смотрели друг другу в глаза.

И тут Алёна вспомнила его – смутно, но вспомнила. Эти добрые, ясные голубые глаза в паутинках морщинок. Эту мягкую белую бороду, которая много лет назад так смешно щекотала ей щёки…

Директор смахнул непрошеные слёзы.

– Так вот ты какая, – улыбнулся он. – А я думал, тебе уже четырнадцать. Да и крохой ты была намного рыжее…

– Видимо, выцвела, пока лежала в сундуке.

– Так, значит, Алёна?

– Да.

– Правильно, сразу нужно было дать тебе нормальное имя!

– А как мне… как мне вас называть?

Его лицо немного омрачилось.

– Как тебе будет угодно, милая. У нас впереди много дней, чтобы во всём разобраться.

– Хорошо, господин директор, – отвела взгляд Алёна и покраснела.

– Обнимемся ещё раз?

Алёна зарылась в его мягкую синюю шубу и снова расплакалась.

– Но мне будет очень приятно, если однажды ты снова назовёшь меня дедушкой, – директор бережно погладил Алёну по голове.

Отпрянув, она сказала:

– Мне просто… нужно немного привыкнуть.

– Мне тоже, – честно признался он.

– Старче, – прервала их первый разговор Северина. – Извини, но, по-моему, все уже заждались праздника!

И только тут директор вспомнил про зал, полный людей.

– Ах да, Северина, с тобой мы ещё тоже поговорим! – нарочито строго сказал он. – Друзья! Сегодня маски спали, и мы увидели в истинном свете друзей и врагов. Я желаю каждому из нас впредь не путать их. Выдыхайте и веселитесь! Пусть этот год больше ничто не омрачит.

И тут все разом вспомнили про свои волшебные палочки. Подняли их, и под потолком заискрились блёстки-снежинки. Зал радостно грянул:

– Ура!

На столах тут же появились яства. Снегурочки, звездочёты, подмастерья, учителя и работники замка шумно обсуждали события вечера. И только главные герои драмы не праздновали Новый год. Директор созывал у себя совет.

– Мы потом с тобой повеселимся, ладно? – лучезарно улыбнулась Ольга. – Сейчас мне надо в директорский кабинет.

Пышка Нора приобняла Алёну и прошептала ей на ухо:

– Твой дедушка классный, поверь мне! – И тут же уступила место Белой Чайке.

Алёна заворожённо смотрела на эту женщину. Вблизи она казалась совсем неземной.

– Как ты, дитя моё?

– Я… Вы специально отправили меня в Оленск? – с ходу спросила Алёна.

Белая Чайка хрустально засмеялась.

– Если уж лететь на задание, то под моё крыло. Хотя Ольга была категорически против! Кстати, я снова кое-кого к тебе привела. Только она жутко стесняется.

Белая Чайка взмахнула рукавом, и из-за её спины вышла потрёпанная Фыр-Фыр.

– О, Фыр-Фыр! Моя самая отважная лисичка на свете! – Алёна поцеловала свою любимицу в изуродованное ушко и подняла глаза на Белую Чайку. – Спасибо вам. Спасибо за всё!

– Не благодари, дитя моё. Я наделила тебя страшным бременем, но не будем об этом сегодня. Отдыхай, это был долгий день. А твои раны, – обратилась она к Фыр-Фыр, – заживут. Но легенда о подвиге отважной лисицы останется, и из поколения в поколение снегурочки будут передавать её друг другу. Подумай об этом. Давай я отведу тебя в оздоровительное крыло.

Белая Чайка поплыла по проходу к двери. Фыр-Фыр задержалась на мгновение и лизнула Алёну в щёку. А потом с гордо поднятой головой зашагала за Белой Чайкой.

– Ну наконец-то! – раздался за спиной Алёны знакомый голос. – К тебе тут целая очередь!

– Егор! – Алёна крепко стиснула его в объятиях.

– Ну ты. Полегче. Мне немного… больно, – поморщился Егор.

Алёна разжала руки.

– Прости, я забыла… И чем ты только думал, когда опять полез в лавку Гордея? – вдруг вспыхнула она. – Мы же вместе с тобой потом ещё раз там всё обшарили, когда город застыл, – но замораживателя не было! Наверное, мартышка спёрла его у меня, когда я зашла к Гордею в первый раз.

– Да я подумал, что всё-таки надо оставить там эту проклятую куклу… спрятать среди игрушек. Ну и полез.

– Ну и дурак! – И Алёна снова заплакала.

– Эх ты, плакса-вакса… – И Егор сам обнял подругу.

– Между прочим, я тебя старше, – пробормотала Алёна куда-то ему в подмышку.

– Что-что? – Егор разжал объятья и уставился на мокрую Алёну. – Старше?

– Да. Тебе двенадцать, а мне четырнадцать, – засмеялась она.

– Нет уж. Тебе одиннадцать, и точка. Время, когда ты была ледышкой, не считается, – отрезал Егор. – Кстати, знаешь что?

– Что?

– Меня только что пригласили… учиться в вашей школе! В крыле Фабрики грёз.

Алёна заулыбалась так широко, что заболели мышцы лица.

– Я сразу поняла, что так и будет!

– Сразу – это когда меня дубасила? – засмеялся Егор.

– Да ладно тебе. Пойдём лучше, покажу школу. Если ты не против немного пройтись. Я что-то…

– …не в себе?

– Типа того.

– Погнали!

До полуночи замок стоял на ушах, но постепенно все разошлись по своим спальням. И дети и взрослые так устали, что мгновенно уснули глубоким сном. И только Белая Чайка не смыкала глаз, ведь на материке её ждали малыши, оставленные под присмотром белокурой Кати.

Поздней ночью через форточку на кухне в скромный оленский домик влетела птица. Ударившись оземь, она превратилась в статную женщину, которая светилась в темноте: настолько она была бела.

Женщина поднялась по лестнице, стараясь не шуметь. Все малыши мирно сопели в своих кроватках. Поцеловав каждого, она вышла из детской и заглянула к старшим девочкам.

– Это ты, бабушка? – пробормотала сквозь сон Катя.

– Я, я. Конечно, я, – погладила её по голове Белая Чайка. – Спи, моя девочка. Теперь нам больше нечего бояться.

За окном валил снег. И совсем такой же – только чёрный – кружил внутри стеклянного шара, что стоял на тумбочке рядом с Катиной кроватью. Снежинки свирепо бились о стенки. Но Белая Чайка не обратила на это внимания.

Когда она вышла из комнаты, чёрные снежинки сложились в череп. С беззвучным криком он поглотил замок, так что тот совсем исчез в чёрной метели. Секунда – и шар стал таким, как прежде.

Катя проснулась и с беспокойством посмотрела на свою тумбочку.

«Приснится же такое», – она перевернулась на другой бок и снова провалилась в сон, не зная, какое древнее зло замуровано под стеклянным куполом её шара.