Он приехал в университет к обеду. Зашел в учительскую. Симпатичная моложавая докторантка Любовь Соловьева, на которую он прежде засматривался, неожиданно сделала ему комплимент:

– Хорошо выглядите, Горислав Игоревич.

– Правда? Спасибо.

– Я честно говорю. Вы просто помолодели. Что с вами?

– Да ничего, собственно. Просто настроение бодрое.

– Всем бы такое настроение, – скептически и с улыбкой заметила та. – В мире гуляла бы вечная весна.

Он лгал – эту новую перемену он заметил еще сегодня утром, когда подошел к зеркалу. Еще одна партия морщин ушла в никуда, растворилась, а седину в нескольких местах прядками неожиданно пробили темные волосы. И кожа – она тоже соблазнительно помолодела.

– На лекцию собираетесь, Любочка?

– Да.

– Что читаете сегодня?

– Блаженного Августина.

– Ясно. Один из моих любимых авторов.

– Я знаю, – кивнула милая докторантка.

Она видела, что старший коллега смутился от ее внимания к своей персоне, но удержаться никак не могла. И все поглядывала на него украдкой.

– Ну, что еще, Любочка? Говорите все сразу. Не режьте хвост по частям.

– Скажите честно, ходили к косметологу? – Как женщина привлекательная и думающая о своем будущем, она была искренне заинтригована. – В этом нет ничего зазорного. Сейчас многие мужчины позволяют себе омолодиться.

– Вы меня поймали.

– Правда? Ну и здорово. – Тема не отпускала ее. – Если наука косметология предлагает сбросить годков десять, почему бы и нет? Спрос рождает предложение. И куда обращались, если не секрет? У меня дядя редактор медицинского журнала «Эскулап». Вас можно на обложку поставить. Честно. Хотите? И написать: «Возраст внешности не помеха». Только если вы секрет откроете. Я бы отцу посоветовала…

Он усмехнулся:

– Спасибо еще раз. Нет, Любочка, со мной все иначе. Никакой косметологии.

– А что тогда? – не поняла она.

– Я просто купаюсь в крови девственниц, ну так, через день. Мне одна знакомая присоветовала, венгерка, по фамилии Батори.

Сказал как отрезал. Соловьева была разочарована. И не только тем, что он не раскрыл секрет, а его отношением.

– Где ж вы столько девственниц берете?

– Да так, шатаюсь по ночным улицам столицы. Сколько у нас уже? Двенадцать миллионов? С вечными приезжими и гастарбайтерами? На одного старого вампира хватит.

Докторантка кивнула:

– Все шутите, Горислав Игоревич. Недаром же вас называют пересмешником. – Она направилась с тетрадями к дверям. – Кстати… – оглянулась она.

– Да?

– Профессор Чумаков этой ночью выбросился с балкона.

– Что?! – сморщился Горецкий.

Кошмарный сон вернулся к нему в одной мгновенной вспышке. Пожилой мужчина в пижаме бродит как лунатик, а потом переваливается через перила балкона. И мокрый шлепок в конце.

– Вот так вот. Ну, как вы ему и посоветовали на вчерашнем заседании. В лепешку. А жена его разбилась головой о стол – сейчас в реанимации. Жуткое пожелание, правда? Может, вы и впрямь вампир? Или типа того?

Он рассеянно кивнул:

– Типа того.

– Все так и думают, кстати.

– Флаг им в руки.

Он старался сдерживаться, хотя сердце выпрыгивало из груди.

– Знаете, как вас уже прозвали?

– И как же?

– «Опасный профессор».

Горецкий коротко усмехнулся.

– А что, мне нравится. Напишу на портфеле мелом: «Двести двадцать вольт, руками не трогать».

– Какой там руками, вас скоро обходить за километр будут.

Сказала и ушла читать лекцию. А он открыл окно и против всех правил закурил в учительской. В ушах стояли слова персонажа из его сна: «Он требует этого от меня». Но он, Горецкий, и вправду хотел, чтобы этот старый негодяй шагнул с балкона или с крыши. Хотел и требовал. И все исполнилось.

Когда он вошел в аудиторию, студенты встретили его благоговейным и скорбным молчанием. Так встречают в сказочной школе старого учителя-волшебника, который накануне совершил публичное чудо. И все смотрели на его лицо, которое и впрямь переменилось. И только одна из девочек то ли в шутку, то ли серьезно сказала:

– Мы вас теперь боимся, Горислав Игоревич.

Ни смеха, ни поддержки, только то же благоговейное молчание.

– Ну что ж, бойтесь, – кивнул он. – Бойтесь и трепещите. И лучше учите мой предмет, с душой учите, а то неровен час – сломаете ногу или руку, или хотя бы ноготь сорвете. Старайтесь, одним словом, цыплята!