До середины эпохи Трои-VI Илион был, по сравнению со своими соседями, крупным и влиятельным городом. Великие державы – Египет и государства Месопотамии – отстояли от него достаточно далеко. Крохотные города-государства Эгеиды и Центральной Анатолии не представляли особой опасности для троянского суверенитета. Но ближе к середине II тысячелетия у троянцев начинают появляться серьезные соседи.

Первыми, пожалуй, можно назвать критян, которые основали сначала на островах Эгейского моря, а потом и на западных берегах Малой Азии множество колоний. Пик критской колонизации приходится на XVI век до н.э. Среди пострадавших от нее соседей Трои отметим, например, жителей Лимантепе – крупного города, расположенного к югу, вблизи от современного Измира. Город этот, как и Троя, существовал еще с рубежа IV и III тысячелетий. Но ему не повезло – он оказался на пути критской экспансии и в середине II тысячелетия был покорен воинственными островитянами{412}.

Вероятно, такая же участь ждала и Трою, продлись критская морская удача еще хотя бы на век. Но, отдав все силы морской торговле и морскому разбою, жители острова не позаботились о безопасности собственной родины. Города Крита никогда не имели хороших укреплений – море заменяло им городские стены. И в середине II тысячелетия остров был завоеван пришельцами из Греции, которых обобщенно называли ахейцами. Так минойская цивилизация на Крите стала сменяться микенской. А Троя получила еще несколько веков спокойной жизни.

Микенский сосуд. Кипр, XIII в до н э

Ахейцы, начиная примерно с XVI века, тоже активно вели себя на морях и на побережьях, и версия о том, что Троя могла быть колонией ахейцев, в принципе обсуждалась археологами. Дело в том, что в шестом слое города было обнаружено множество керамической посуды, которую ученые считали микенской.

Корфман писал: «Если бы не имя Трои и не эпическая Илиада, Гиссарлык был бы без сомнения объявлен микенской торговой колонией на основании значительного количества открытой здесь микенской керамики[74]»{413}.

Но на рубеже XX и XXI веков был проведен физико-химический анализ большого количества троянских черепков из коллекции Шлимана. Бóльшая часть отобранных образцов – 151 штука – относилась к «микенскому» типу и ранее не вызывала особых сомнений в своей «импортности». Однако выяснилось, что ни один (!) из них не происходил из Греции. Черепки эти сделаны из глины трех видов, и все три вида оказались местными, троянскими{414}. Из этого заключили, что контакты между Илионом и Грецией были совсем не такими прямолинейными, как представлялось раньше.

Воины на боевой колеснице. Изображение на вазе Микены. XIV в. до н. э.

На этом вопрос об ахейско-троянских связях можно было бы считать закрытым, но физики преподнесли археологам еще один сюрприз. Они выяснили, что в Арголиде (область на Пелопоннесе) встречается глина, состав которой очень похож на троадскую. И происхождение части черепков снова оказалось под вопросом{415}.

Так или иначе, связи между ахейской Грецией и Троей существовали – в Трое найдены вещи, безусловно импортированные из Греции. Существует даже мнение, что в Греции XIII века до н.э. некоторые мужчины носили имена, имевшие троянское происхождение. Например, в Пилосе известно имя «Прийамейас», которое, возможно, родственно троянскому «Приам». Существовало довольно много греческих имен, образованных от названий рек и городов Троады{416}.

Но главным аргументом в пользу ахейско-троянских связей всегда были «микенские» черепки, а с учетом последних исследований их во всяком случае оказалось гораздо меньше, чем предполагалось. Поэтому вопрос о том, что Троя могла быть колонией ахейцев, теперь не поднимается. Из хеттских документов известно, что ахейцы иногда спорили с хеттами за Трою, но в целом по крайней мере до середины XIII века до н. э. Троя скорее входила в сферу хеттского, чем ахейского влияния.

Но независимо от своих контактов непосредственно с троянцами, ахейцы уже в XIV веке активно заселяли близкие к Троаде острова и побережье Малой Азии и имели союзнические отношения с Хеттской державой, контролировавшей бóльшую часть Анатолии. У ахейцев была письменность, но практичные жители Микен и Пилоса (именно оттуда происходит большинство сохранившихся документов) использовали глиняные таблички почти исключительно в целях бухучета. Что же касается хеттов, то они увлекались в том числе историческими хрониками, в их архивах сохранилась дипломатическая переписка. И на хеттских табличках довольно часто мелькает некая Аххиява – страна ахейцев.

Ученые до сих пор спорят о том, что имели в виду хетты под Аххиявой – весь ахейский мир, включая материковую Грецию, или же только греческие колонии в Малой Азии и на близлежащих островах{417}. Дело в том, что ахейский мир был раздроблен, никакого единого государства в нем не существовало. Ахейцы могли объединяться – например, для похода на Трою. Но в этом походе Агамемнон был лишь военным вождем, первым среди равных, а вовсе не полновластным владыкой. Хетты, как следует из их дипломатической переписки, таких вольностей не понимали и упорно воспринимали всех ахейцев (или, по крайней мере, значительную их часть) как единое целое – государство Аххиява{418}.

Хетты были самой влиятельной силой в окрестностях Троады. О том, кто такие хетты и как они оказались в Малой Азии, существует несколько теорий, подробно останавливаться на которых в рамках этой книги, пожалуй, неуместно. Напомним только, что лувийцы, которые (в числе прочих) пришли в Троаду еще в начале III тысячелетия, обосновались не только в ней, но и в Центральной Анатолии, и позднее вошли в состав Хеттского царства. Но жители Трои-VI поселились на развалинах города, где никого из прежних обитателей не осталось, и лувийцев среди них, вероятно, уже не было. Хотя надо отметить, что некоторые исследователи пытаются увидеть связь между языком троянцев Шестого города и языком лувийцев. Но поскольку от языка, на котором говорили жители Илиона, остались только имена и топонимы, да и те в передаче греческих аэдов (а иногда – полностью придуманные ими), то вопрос о том, был ли он похож на лувийский, остается открытым{419}.

Остальные народности Хеттского царства и вовсе не имели к троянцам прямого отношения. Здесь обитали местные хатты, которых постепенно завоевали пришлые индоевропейцы. Завоеватели смешались с побежденными и даже приняли их имя, слегка его видоизменив. Так получились хетты. Они создали несколько небольших государств на востоке и в центре Малой Азии. В начале XVIII века до н. э. государства эти начали объединяться, и очень скоро в Анатолии возникла мощная держава, столицей которой стала Хаттуса – город, расположенный рядом с современной турецкой деревней Богазкале (ранее Богазкёй), в 145 километрах к востоку от Анкары.

Хеттское царство существовало в ту же эпоху, что и Троя-VI, и пало под ударами так называемых «народов моря» (в число которых входили и греки) почти одновременно с Илионом. Троянцы и хетты были ближайшими соседями.

Удивительно, но несмотря на столь близкое соседство, археологи почти не находили в Трое хеттских изделий. Хеттской керамики здесь нет вообще. Единственными находками (правда, очень интересными и редкостными) стали бронзовая печать с лувийской надписью и бронзовая же 10-сантиметровая статуэтка. Статуэтку эту мы упоминали в главе «Троя-VI» – она обнаружена в большом доме, где, вероятно, проходили какие-то религиозные обряды. Изображает она идущего мужчину – возможно, богомольца или божество. Такого рода фигурки богов были популярны в Сирии и Центральной Анатолии, в том числе у хеттов{420}.

Находка в шестом слое печати с лувийским текстом стала сенсацией: античные авторы упоминали, что троянцы знали письменность, но ни одной строчки, ни одного написанного слова в Трое бронзового века раньше найдено не было. Впрочем, ниоткуда не следует, что печать эта принадлежала троянцу – на каком языке говорили жители Илиона, до сих пор неизвестно.

А вот в Хеттском царстве по-лувийски говорили и писали многие, бытовали и печати с лувийскими надписями. Впрочем, лувийский язык был в ходу не только в Хеттском царстве, поэтому точное подданство владельца печати неизвестно. Текст на ней достаточно лаконичен: это имя мужчины, писца по профессии, с одной стороны печати и имя женщины (возможно, его жены)– с другой. Скорее всего, печать эта была сделана и попала в Илион уже после Троянской войны. По поводу ее точной датировки нет единого мнения, во всяком случае, это XII век или, что менее вероятно, вторая половина XIII века{421}.

Ученых всегда удивляло, что в поэмах, посвященных Троянской войне, хетты не упоминаются. Делались попытки отождествить некоторых упомянутых Гомером союзников или противников Трои с народами, входившими в состав Хеттского царства.

Но если в греческом эпосе троянско-хеттские контакты прямо не отражены, то они отражены в текстах, оставленных самими хеттами. Археологи обнаружили в развалинах хеттских городов более 35 000 клинописных табличек, содержащих религиозные гимны, эпос, историческую хронику, дипломатическую переписку, своды законов и даже трактат по коневодству. В этих табличках неоднократно упоминается некая Вилуса, расположенная вблизи острова Лацпа. Было высказано предположение, что Вилусой хетты называли Илион, а Лацпа – это Лесбос, который лежит недалеко от берегов Троады. В конце XX века эта теория окончательно утвердилась среди историков{422}.

В одном из хеттских текстов Вилуса стоит рядом с другим географическим названием – «Труиса» (Таруиса). Вероятно, Труиса – это Троя. Напомним, что греки Илионом практически всегда называли город, а слово Троя имело более широкий смысл. У хеттов же Вилуса – это не только город, но и государство. Кроме того, «страна Вилусия, страна Таруиса»{423} в хеттском тексте перечислены как разные страны[75]. Но, пожалуй, нельзя требовать от хеттских писцов знания всех тонкостей троадской топонимики{424}.

Впервые Вилуса упоминается в гимне, от которого сохранился лишь маленький отрывок и который датируется XVI{425} или XIV веком до н.э. В нем есть слова «Они пришли из высокой Вилусы…»{426} Правда, из текста совершенно не ясно, кто и куда пришел (хотя у современных историков на этот счет и имеются предположения){427}. А главное, неясно, что делали в Вилусе герои гимна.

Хеттская таблица со словами «Они пришли из высокой Вилусы»

Более конкретные сведения содержатся в письме, которое Манапатархунда, царь небольшого вассального государства, в начале XIII века до н.э. отправил царю хеттов. Письмо сохранилось не полностью, речь в нем идет о разного рода неприятностях, которые свалились на хеттского вассала: он заболел, его обидели хеттские сановники… Есть там и такие слова: «… [Они] вернулись и напали на страну Вилуса». Комментаторы считают, что речь, по-видимому, идет о хеттских войсках{428}. К сожалению, подробности этого похода неизвестны.

Вилуса, по крайней мере с начала XIII века и почти до его конца, находилась в определенной зависимости от Хаттусы. Цари Вилусы были союзниками хеттов, а иногда их вассалами и даже ставленниками.

В первой половине XIII века хетты воевали с Египтом, и их противостояние завершилось грандиозной битвой возле сирийского города Кадеша. Битву эту подробно описал египетский писец по имени Пентаур в поэме, которая сегодня так и называется «Поэма Пентаура». Автор перечисляет многочисленные страны и народы, войска которых фараон Рамсес Второй Великий разбил при Кадеше. Среди них были и Drdnj – по всеобщему мнению, гомеровы дарданцы{429}. В поэме рассказывается, как «жалкий поверженный враг хеттский» («поверженным» он назван еще до начала битвы) прибыл к городу Кадеш со своими союзниками:

Достиг его величество города Кадеш, и

вот прибыл жалкий поверженный враг хеттский

и с ним все страны чужеземные вплоть до моря:

вся страна хеттов целиком, Нахарина также, Арцава,

дарданцы[76], кешкеш, Маса…{430}

Битва, если верить египетскому поэту, завершилась, едва начавшись. Правда, «войско и колесничие его величества пришли в смятение», но фараон справился сам. Он «врезался в гущу врагов поверженных хеттских» и «стрелял правой рукою, а левой – захватывал в плен» и «поверг их в воду, как крокодилов»{431}. Хетты в страхе отступили, их царь призвал к себе союзных правителей, в том числе «правителя дарданцев»{432}, но было поздно. «И когда озарилась земля Кадеш, не знали, куда ступить от множества мертвых тел!»{433}

Разбитый хеттский царь отступил и отправил Рамсесу письмо, в котором умолял пощадить его. Фараон милостиво согласился заключить мирный договор и отправился обратно в Египет, причем «и боги и богини оберегали тело его, повергнув под стопы его все страны, распростертые в страхе»{434}.

Битва при Кадеше. Рельеф заупокойного храма Рамсеса II. XIII в. до н. э.

Такова версия придворного египетского поэта. На самом деле ход и результаты битвы при Кадеше были несколько иными. В конечном итоге Рамсес вернулся в Египет, и хетты удержали власть над Сирией. Один из ведущих хеттологов, британский историк О. Герни пишет: «…Не подлежит сомнению, что битва при Кадеше окончилась решительной победой хеттов». В какой-то мере это была и победа дарданцев.

Не вполне понятно, какие интересы влекли жителей Троады в далекую Сирию. Говоря о многочисленных хеттских союзниках, Герни удивляется: «остается только гадать, почему эти племена сражались в рядах хеттской армии против египтян»{435}. Правда, один из возможных ответов на этот вопрос содержится в самой поэме Пентаура:

Хеттский враг не оставил серебра в стране своей, он забрал

все ее достояние / и роздал всем этим странам в дар, дабы

сражались они вместе с ним{436}.

За контроль над Вилусой хетты спорили с ахейцами. Отголоски этого спора сохранились в так называемом «Письме о Тавагалаве», которое царь хеттов Хаттусили III в середине XIII в. до н. э. написал «царю Аххиявы». Суть письма сводилась к тому, что Хаттусили просил своего царственного собрата выдать ему некоего Пиямараду, бывшего хеттского сановника, который переметнулся под защиту Аххиявы и стал грабить подконтрольные хеттам земли. «Пиямараду беспрестанно нападает на страну», – жалуется Хаттусили. В крайнем случае царь хеттов был согласен не на выдачу, а на изгнание разбойника из ахейских земель. Он подчеркивает добрые отношения, которые сложились у него с царем Аххиявы, и приводит примеры того, как благополучно правители обеих государств разрешали ранее случавшиеся между ними конфликты. Хаттусили просит ахейца сказать злокозненному Пиямараду следующее:

«До тех пор, пока ты будешь враждовать с царем страны Хатти, враждуй с ним из какой-нибудь другой страны, а из моей страны ты не должен с ним враждовать. Если ты хочешь (в) страну Каркия (или) страну Маса, то иди туда! В том деле города Вилуса, где мы с царем страны Хатти враждовали, он меня переубедил, и мы помирились; война нам не пристала!»

Чуть ниже Хаттусили, обращаясь к своему царственному «брату», снова вспоминает войну за Вилусу:

«Итак, брат мой, [что] ты по этому делу для меня [сделаешь], ты об этом мне напиши! Вот, [так как мы по тому делу города Вилуса, из-за] которого (дела) мы вели войну, [помирились], что [тут] еще? Если [один из нас] перед другим какой-нибудь грех признает, [то другой того, кто] передним грех признал, не отвергнет»{437}.

Пацифистский настрой, которым дышит письмо Хаттусили, позволяет предположить, что он уступил Вилусу ахейскому «брату». Но другие хеттские документы говорят, что Вилуса и во второй половине XIV-го, и в XIII веке в основном находилась в вассальной зависимости от хеттов.

Преемник Хаттусили III, Тудхалия IV, уже не был настроен делить с кем бы то ни было свою власть над Вилусой. Сохранилось так называемое «Письмо о Милавате», которое хеттский царь направил царю ахейского города Милавата (он же Милаванда, позднее – Милет). Существует мнение, что Милавата в ту эпоху царил над всеми ахейскими городами и поселениями региона и, соответственно, воспринимался как столица Аххиявы{438}. Но Тудхалия сумел поставить ахейцев в подчиненное положение. Он разбил царя Милаваты и посадил на трон его сына. К этому сыну и обращено «Письмо о Милавате», посвященное в том числе ситуации в Вилусе.

Из письма выясняется, что не так давно «господином над людьми страны Вилуса был Валму». Этот Валму был ставленником хеттского царя – Тудхалия упоминает «хартии», т. е. документы, удостоверяющие права Валму как его вассала. Но правитель Вилусы не удержался на троне – город был завоеван неким мятежником, которому, впрочем, троянцы не слишком противились. Тудхалия пишет:

«И [на город Вилуса он] пошел. И он [к городу Вилуса] ночью спустился [и напал, и] страна не [выступила против него]. И когда ее господин [услыхал] слово [об этом], он сбежал. И они поставили над собой другого господина. Но я не признаю такого-то (этого человека), этого злодея!

А хартии, которые [я] (в свое время) изготовил для Валму, сохранились у Куватнацити. Теперь, смотри, он несет их тебе, мой сын; изучи их! Теперь, мой сын, коль скоро ты будешь благополучие моего Солнца (титул царя хеттов.– О. И.) оберегать, я, мое Солнце, буду верить в твою добрую волю. Итак, сын мой, пришли мне Валму, и я снова посажу его на царство в стране Вилуса. Как прежде был он царем в стране Вилуса, так пусть будет снова! И как прежде [был он] нашим подручником, так пусть (снова) будет подручником!»{439}

Одним из интереснейших текстов, в которых речь идет о Вилусе, является договор хеттского царя Муваталли с его вилусским вассалом. Написали его в самом конце XIV или в самом начале XIII века – из упомянутых нами хеттских документов он самый ранний. Но он имеет особое отношение к теме Троянской войны, поэтому авторы настоящей книги приберегли его «на закуску». Дело в том, что этим вассалом является Алаксанду, царь Вилусы (вариант транскрипции – «Алаксандус»).

Напомним, что имя Александр носил Парис, который перед Троянской войной и в дни войны был одним из самых влиятельных людей Трои. Если верить греческим источникам, формально Парис не являлся царем (хотя один раз «Илиада» таки называет его «царь Александр»{440}). Но отец его Приам был стар и, вероятно, не слишком вмешивался в управление государством. Троянским войском руководил Гектор, но он нигде не упоминается как верховный правитель. Что же касается Париса, он сумел заставить троянцев в течение десяти лет проливать кровь и выдерживать все ужасы осады ради того, чтобы царевич мог наслаждаться любовью чужой жены. Поэтому некоторые исследователи отождествляют (на правах гипотезы) вилусского царя Алаксанду и Париса или, по крайней мере, считают, что Алаксанду мог быть одним из прототипов гомеровского похитителя Елены. В пользу этой гипотезы говорит и то, что Алаксанду, как это следует из письма, был не рожден, а усыновлен прежним царем Вилусы. Напомним, что Парис, хотя и был родным сыном Приама, воспитывался у пастухов и уже во взрослом возрасте был признан своим отцом и введен в город – это в какой-то мере напоминает акт усыновления{441}.

Гипотеза эта, конечно, очень интересная. Ведь до сих пор не известен ни один документ, подтверждающий историчность «Илиады» и других древних источников, рассказывающих о Троянской войне. Археология подтверждает лишь точность Гомеровой топографии и сам факт разрушения города неизвестным неприятелем. Но ни одна находка пока не говорит о том, что Елена, Парис, Гектор – были реальными людьми. Все до единого герои, о которых рассказывается в «Илиаде» и других поэмах троянского цикла, всегда считались персонажами мифа, а не истории. И очень соблазнительно было бы увидеть в Алаксанду, вассале хеттского царя Муваталли, мужа Елены Прекрасной, сына Приама и брата Гектора… Однако, документ Муваталли датируется концом XIV – началом XIII века, т. е. оно написано примерно за век до Париса-Александра.

Правда, по поводу точной датировки Троянской войны (и, соответственно, времени жизни Париса) существуют разногласия, но в начало XIII века ее, пожалуй, уже никто не помещает. Если Блеген датировал конец периода VIIa 1260 годом, то Корфман уже относит гибель Трои-VIi к 1190/1180 годам. Античные авторы, правда, называют очень разные даты, но если взять самые обоснованные из них, то их среднее арифметическое даст примерно то же самое – рубеж XIII и XII веков или самое начало XII века до н. э.

Что же касается Алаксанду, с которым имел дело хеттский царь Муваталли, – почему бы членам троянской царской династии и не носить повторяющееся имя? Такие повторы были характерны для множества правящих династий всех времен и народов. Усыновление тоже не представляло собой ничего исключительного в эпоху, когда средняя продолжительность жизни была невелика, а детская смертность, напротив, очень высока, в результате чего множество детей оставались сиротами, а множество взрослых – бездетными.

А теперь предоставим слово самому Муваталли и посмотрим, что же пишет своему вилусскому вассалу Алаксанду. Заодно отметим, что поминающаяся в тексте Арцава – это одно из государств запада Малой Азии, точное расположение которого неизвестно. Стоит также обратить внимание на то, что, в отличие от мятежной Арцавы, которая регулярно отпадала от страны хеттов, Вилуса, если верить Муваталли, издавна была если не вассалом, то союзником Хаттусы, и сохраняла верность даже в самых тяжелых для хеттов ситуациях. Что же касается самого Алаксанду – он был поставлен на царство хеттами, которые оказали ему помощь против неких врагов, и его зависимый статус уже не вызывает сомнений. Муваталли пишет:

«Так говорит Солнце Муваталли, великий царь, царь страны Хатти, любимец Бога Бури, сын Мурсили, великого царя, героя. (…) И (…) Арцава стала враждебна, (…но) страна Вилуса никогда не отлагалась от страны Хатти, но издалека они сохраняли верность царям страны Хатти и неоднократно посылали [туда гонцов]. (…) [Когда же] страна Арцава [снова стала враждебна], мой дед Суппилулиума пришел и [вновь завоевал страну Арцава], а Куккунни, царь Вилусы оставался ему [верен], так что он не вторгся в его (владения); [и моему деду Суппилулиуме он] сл[ал, как должно,] гонцов. И снова [царь страны Арцава оказал вражду против страны Хатти] (…), и мой отец Мурсили [вторгся в страну Арцава, но] страну Вилуса [он не тронул]; а царь страны Вилуса снова [остался верен и прислал] помощь. (…) [И так как Кук]унни не имел сына, он тебя, Алаксанду, усыновил… (…) Когда же мой отец [опочил, (и) я на трон] моего отца взошел, ты охранял [благо моего Солнца?]. Случилось… стали враждебны… Я пришел и… [я] уничтожил… в плен… [(Я), Солнце], поставил [тебя царем в стране] Вилуса… (…)»{442}

Текст завершается списком богов, которые должны были стать свидетелями и поручителями договора, заключенного между Муваталли и Алаксанду. Благонадежность хеттов засвидетельствовали божества, для перечисления которых потребовалось двадцать шесть строк. Что касается жителей Вилусы – список их богов выглядит весьма скромно. Они призвали в свидетели «Грозового Бога Военного Стана», богов местных гор и речек («оптом», без перечисления имен), некое безымянное божество подземной реки (что наводит на мысли о подземном источнике на территории Нижнего города) и, наконец, бога по имени Аппалиунас, в котором исследователи видят Аполлона. Имя (или описание) еще одного бога утеряно{443}. Интересно, что Аполлон – единственный бог, которого Алаксанду удостоил назвать по имени, – если верить античной традиции, действительно имел самые тесные отношения с троянцами. Он служил царю Лаомедонту, возможно, участвовал в возведении знаменитой троянской стены, наслал на лагерь ахейцев эпидемию (с которой и началась знаменитая ссора Ахиллеса и Агамемнона), а потом помогал воинам Гектора.

Судя по приведенным документам, политически Троя действительно тяготела к Хеттскому царству, а не к Аххияве.

Но во второй половине XIII века, незадолго до Троянской войны, былой дружбе между хеттами и Вилусой приходит конец. Государства западной Анатолии объединились для того, чтобы вместе бороться против хеттского владычества, и Вилуса вошла в состав коалиции. Возглавило коалицию некое государство Ассува. Впрочем, существует мнение, что так назывался весь союз мятежников и что Ассува – это то же самое, что «Асия», которая была известна еще из египетских текстов XV века. Асией (Азией) называли в ту эпоху западную часть нынешнего полуострова Малая Азия, лишь позднее это слово распространилось на весь полуостров, а затем и на остальные земли, лежащие к востоку{444}.

Но что бы ни имели хетты в виду, говоря об «Ассуве», эта Ассува едва не сокрушила их владычество в западной Анатолии. Случилось это в правление хеттского царя Тудхалии IV – того самого, который давал царям Вилусы «хартии» на правление и собирался восстановить на троянском троне своего ставленника Валму. Тудхалия отправился в очередной завоевательный поход и покорил немало стран, несмотря на то, что некоторые из них получали «поддержку от царя страны Аххиява». Но когда он с победой вернулся в Хатуссу, против него «повели войну» сразу несколько стран западной Анатолии, в том числе «страна Вилусия, страна Таруиса». В тексте, который называется «Анналы» Тудхалии IV, говорится:

«[Эти страны…] со своими воинами соединились вместе. [Они объединили] свои [силы] и повели свое войско против меня. [Я], Тудхалия, привел мои войска ночью [и] окружил войско врага. (…) И войско врага я [разбил], и вторгся в их страну, и из какой бы страны войско на [битву] (со мной) не вышло, боги шли (туда) передо мной, и страны, которые я упомянул, которые войну повели, боги выдали их мне! Все эти страны я захватил. Пленных, быков, овец, имущество края я увел в Хаттусу. Итак, когда я сокрушил страну Ассува, я возвратился в Хаттусу».

Фреска с изображением боевой колесницы, коня и двух воинов (Пилос, XIII век до н. э. Реконструкция П. де Жонга)

Микенские воины на кратере из «Дома кратера воинов» (Микены, ок. 1200 г.)

Тудхалия принес царя Ассувы и одного из его родичей в жертву «Богу Бури Врат», а его сына Куккулли «принял в подданство и освободил». Но царевич не захотел оставаться вассалом своего победителя.

«Куккулли учинил восстание, и он взбунтовал 10 000 пеших и 600 колесничих страны Ассува и поднял восстание. И боги выдали их мне. Их дело было раскрыто, их сокрушили и Куккулли убили»{445}.

Так закончилось восстание против власти хеттов, в котором приняли участие жители Трои. Некоторые исследователи считают, что Ассува – это формирующееся в ту пору ядро государства Фригия. Разгром Ассувы хеттами по времени примерно совпадает с разгромом Трои в первой половине XIII века, о котором мы знаем от археологов (военное нашествие, уничтожившие Трою-VIh) и от мифографов (взятие Трои Гераклом). Не исключено, что все это было одним и тем же событием{446}.

Но главные потрясения были впереди. «Народы моря» – ахейцы и жители малоазийских берегов Эгейского моря – уже объединялись, чтобы нанести решающий удар и по Илиону, и по Хеттскому царству.