Дорогой дневник, это моя последняя запись.

Я столько дней провела с тобой, столько историй, мыслей, чувств описала. Только ты один знал, что у меня творится на душе.

Для меня эти 50 дней тянулись вечно. Я не думала, что моя однообразная жизнь примет столько оборотов.

Знаешь, мне сейчас совсем не страшно. Я хочу лишь одного: чтобы все это наконец закончилось.

Я не знаю, есть ли загробный мир, но мне так хочется оттуда, сверху, наблюдать за всем происходящим здесь, на земле. Хочу узнать, как сложится дальнейшая жизнь у папы с Нэнси, у мамы с Фредом, у моих друзей, одноклассников… У Стива, Алекса и Джея.

Я хочу, чтобы после моей смерти этот мир стал лучше.

Прощай, дневник.

Глория, 1996–2013 г.

По радио играет утренняя бодрящая музыка. Шум тарелок и воды из-под крана наполняет все пространство кухни. Нэнси проснулась раньше всех, ее тело старается двигаться в такт музыке, руки без передышки моют посуду. На секунду ей кажется, что в их доме все прекрасно. Отношения с Глорией наладились, чувства Дэвида растут с каждым днем с новой силой. Из них бы получилась идеальная семья. Но затем Нэнси возвращается в реальность. До суда Глории осталось всего несколько жалких дней. Дэвид на взводе. Осознание жестокой реальности копьями вонзается в ее сердце.

– Доброе утро, Нэнси, – говорит за ее спиной Корнелия.

Нэнси вздрагивает от неожиданности.

– Доброе утро. После вчерашнего вечера осталось столько грязной посуды…

– Значит, я не зря проснулась в такую рань. Давай помогу.

– Нет, не стоит. Лучше начните готовить завтрак, а то скоро все проснутся.

– Хорошо.

Корнелия подходит к столу и не перестает смотреть на Нэнси. Перед ней на мгновение предстает образ Джоди. Та несколько лет назад с таким же энтузиазмом возилась на кухне, пылала энергией. И теперь дорога в этот дом для нее навсегда закрыта. Корнелии так тяжело осознавать, что она потеряла свою дочь.

– А я вижу, ты отлично заняла место моей дочери.

Нэнси застывает на месте после услышанных слов.

– Я ничье место не занимала. Просто мы с Дэвидом…

– Просто встретились, влюбились и начали жить вместе, – Корнелия смеется.

– Корнелия, вас что-то не устраивает?

– Успокойся, Нэнси, я не хочу тебе ничего плохого. Наоборот, я хочу, чтобы ты была счастлива. Счастлива, понимаешь? А с этим человеком ты никогда не узнаешь, что такое счастье.

– Дэвид не такой плохой, как вы думаете. Просто у них с Джоди ничего не получилось.

– Ну, конечно, они поженились, столько лет прожили вместе, вырастили дочь и у них ничего не получилось. Дэвид не постоянен, и скоро ты убедишься в этом.

Разговор Нэнси и Корнелии прерывает появление на кухне Тезер и Адама.

– Доброе утро! – говорит Тез.

– Тезер, Адам, садитесь, скоро будем завтракать, – Нэнси была рада тому, что ребята вовремя пришли, разговор с Корнелией она уже просто не могла терпеть.

– Вчера был волшебный вечер, – говорит Тезер, – даже и не думала, что с вами может быть так весело.

– С нами, это с кем? Со старыми перечницами? – спрашивает Корнелия.

– Нет, Корнелия, я не это имела в виду.

– А ты покраснела.

– Черт… – Тезер смущенно смеется.

– Ну ладно, мне все равно приятно.

– Всем доброе утро, – на кухню заходит Дэвид.

– Доброе утро, дорогой, – говорит Нэнси.

– Макс и Глория как всегда бьют рекорды по сну, – смеется Корнелия.

– Пойду разбужу Лори, – говорит Адам.

Он поднимается по лестнице, подходит к двери комнаты Глории и стучит в нее. Поняв, что ответной реакции ему не дождаться, открывает дверь.

– Лори… – несколько секунд Адам стоит с ошарашенным видом, – комната пуста.

Он спускается вниз, направляется на кухню.

– Глория уже проснулась, наверное, она в душе.

– Тезер, ты предупредила маму, что ты у нас? – спрашивает Нэнси.

– Мисс Лоренс, моя мама сейчас на спа-курорте отдыхает после развода.

– Дэвид, а когда вы разводитесь с Джоди? – резко спрашивает Корнелия.

– Через неделю.

– Ты, наверное, очень ждешь этого?

– Корнелия, что опять не так? По-моему, мы уже давно со всем разобрались.

– Да нет, просто все как-то в одну кучу навалилось. Суд Глории, ваш развод с Джоди. Как бы вынести все это…

Неожиданно на кухне появляется Макс, в его руках мокрое полотенце, сам же он одет в позаимствованный халат Дэвида.

– О, все уже в сборе? А я думал, что проснулся самый первый.

При виде него в голове Адама сразу возник вопрос: «Если Макс был в душе, то где же тогда Глория?»

– Тезер, можно тебя на секунду?

Адам и Тезер оказывается в холле дома.

– Что такое?

– Глории нет в своей комнате.

– И что? Значит, она где-то в другой комнате.

Тезер заходит в гостиную.

– Лори! – Тезер разворачивается и идет наверх, – в гостиной ее нет.

Адам и Тезер заходят в спальню Нэнси и Дэвида, но их снова ждет разочарование.

– В спальне родителей тоже, – говорит Адам.

– Но не могла же она просто испариться?

– Мне на ум приходит другая мысль…

– Какая? – Тезер, не дождавшись ответа от Адама, сама понимает, что он имеет в виду. – Нет, она не могла сбежать. Это невозможно. Их дом находится под круглосуточной охраной.

– Нужно сказать всем об этом.

– Подожди, давай я позвоню ей, – Тезер судорожно набирает номер телефона Глории, но все безуспешно. Трубку никто не берет.

Тезер быстро спускается по лестнице.

На кухне все сидят за большим столом, о чем-то беседуют, хохочут. Тезер стоит перед ними, смотрит на всех с растерянным видом, во рту пересохло.

– Тезер, что случилось? Вы разбудили Глорию? – спрашивает Нэнси.

– В общем… я даже не знаю, как сказать, но… Глории нигде нет.

– Что значит нигде нет? – спрашивает Дэвид.

– Мы с Адамом обыскали весь дом, но она словно испарилась.

– О боже… – Корнелия прикрывает рот ладонью, чтобы сдержать свои эмоции.

– Так, давайте без паники, – говорит Макс, – выйти за пределы дома она все равно не смогла бы, так как на выходе стоят копы.

– Тогда где она может быть? – спрашивает Лоренс.

– Я звонила ей на телефон, гудки шли, но звука телефона не было слышно.

– Эй, все сюда! – кричит Адам.

Корнелия, Нэнси, Тезер, Дэвид и Макс одновременно вскакивают со своих мест, поднимаются наверх и заходят в комнату Глории. Перед ними стоит Адам, в его руках видеокамера, подаренная Корнелией Глории, с приклеенной запиской: «Правда раскроется после нажатия “Play”».

– Похоже, Глория оставила нам послание, – говорит он.

Несколько минут требуются Адаму, чтобы подключить USB-шнур к компьютеру. Затем все усаживаются на кровать. Адам нажимает «Play». На экране монитора появляется изображение Глории.

– Всем привет. Вы наверняка задаетесь вопросом: «Где я?», – или же думаете, что я всего-навсего вас разыгрываю. Нет, это не розыгрыш. Для начала я вам расскажу одну историю.

Жила-была одна девочка. Она думала, что живет в прекрасном мире, который полон любви, заботы и понимания. В детстве всем кажется, что мир идеален, но, вырастая, мы, к сожалению, понимаем, что это не так. Девочка узнала, что такое ложь, предательство, боль. Ей так хотелось обратиться к кому-нибудь за помощью, но все отвернулись от нее. Ее жизнь была похожа на яму, и девочка была на самом дне. Темном и вязком. Другие люди проходили мимо этой «ямы», и никто не обращал внимания на крики девочки. Никто не хотел ей помочь.

И в один момент она решила покончить со всем этим. А вернее, покончить с собой. Но сначала она оставила себе 50 дней жизни. 50 дней, чтобы разобраться в себе, понять, что она ошибается…

Эту девочку зовут Глория. И мои 50 дней уже прошли.

Вы подумаете, что я сумасшедшая, что мне нужно лечиться. И вы будете абсолютно правы.

Знаете, несколько раз мне казалось, что моя жизнь не так уж и ужасна, но я сама себя загнала в тупик. Последней каплей стала смерть одного очень близкого мне человека.

Я не могу жить с таким грузом на сердце. Это очень тяжело. Я каждый раз вижу ее. Она смотрит на меня, прожигает своим взглядом и уходит, ничего не сказав…

Если бы я в тот день не позвала ее за собой, то она бы осталась жива.

Я убийца. Я не заслуживаю жизни на земле. Таких, как я, нужно расстреливать.

Но я уже выбрала себе приговор.

Я специально вас вчера собрала всех вместе, чтобы провести последние минуты с вами.

Если вы смотрите сейчас это видео, то меня уже нет в живых.

Простите меня, пожалуйста, за все, что я натворила. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы. И я прошу никого не винить в том, что со мной произойдет.

Я люблю вас.

Прощайте.

Видео обрывается. Все присутствующие несколько секунд находятся словно в оцепенении.

– Это что… шутка? – спрашивает Тезер.

– Я вызываю полицию! – Дэвид срывается с места.

– Нет, Дэвид! Ты этим сделаешь только хуже. Мы должны сами ее найти, – почти кричит Нэнси.

– Да что мы сами сделаем?! Мы только упустим время.

Нэнси и Дэвид выбегают из комнаты.

– О господи… если с ней что-то случится, я этого не переживу, – Корнелия теперь не скрывает своих слез, ее трясет.

– Любимая, успокойся, – Макс обнимает Корнелию, но понимает, что его поддержка бессильна.

– Подождите, вы что, действительно поверили в это?! – кричит Тезер, – да Глория не может покончить с собой. Она не способна на это! Вчера она была такая жизнерадостная, так не может себя вести человек, который планирует покончить с собой! Да и как она могла сбежать? Почему мы этого не заметили?

– Ты что, забыла, с кем она связалась? – спрашивает Адам, – с бандитами. Наверняка ей не впервой сбегать откуда-то.

Взгляд Тезер падает на меленькую книжечку, лежащую на тумбочке. Тезер берет ее в руки, открывает. В книжечке куча записей. Тезер узнает почерк Глории. Она вчитывается в каждое слово, и ее сердце начинает колотиться как бешеное.

– Черт возьми…

– Что? – спрашивает Корнелия.

Тезер подходит к ней.

– Это ее дневник… Здесь каждая запись о том, как она хочет покончить с собой. Она действительно готовила себя к этому…

Вожу пальцем по холодным перилам длинного моста. В нескольких метрах от меня стоит компания из трех парней, в руках у каждого по серебристой фляге. Их голоса доносятся до меня негромким эхом. Мой внутренний голос кричит. Кричит от боли и сомнения. Я смотрю вниз, голова кружится от высоты. Шум реки заставляет мое тело дрожать. У меня дежавю, уже который раз подряд я стою на мосту, который раз пытаюсь заставить себя сделать это. Закрываю глаза. Передо мной проносится вся моя короткая жизнь.

Рождество. Подарки родителей. Вспоминаю, как мама с папой целовались при мне, а я закрывала лицо руками. Улыбаюсь и плачу одновременно. У меня ведь были прекрасные моменты в жизни, но почему все пошло не так? Родители. Именно они разрушили мой мир. А теперь мне страшно. Страшно оказаться в неволе. Страшно стать осужденной и нести это клеймо до конца своей жизни.

Нет, Глория. Ты уже давно все решила. Не стоит оборачиваться назад. Один прыжок. Всего лишь один прыжок. НЕУЖЕЛИ ТЫ И НА ЭТО НЕ СПОСОБНА?!

Слышу рингтон своего телефона. Вынимаю его из кармана. Звонит Тезер. Значит, они уже заметили мое отсутствие. Все, дальше тянуть нельзя. Я кладу телефон на мост. Вытираю слезы. Подхожу к компании парней, кладу руку на плечо одного из них.

– Угостишь? – спрашиваю я.

– Для тебя все что угодно.

Он протягивает мне флягу. Я беру ее дрожащей рукой и делаю один глубокий глоток. Во рту начинает неприятно жечь, я издаю тихий стон, затем, придя в себя, отдаю флягу обратно. Разворачиваюсь и снова направляюсь к перилам моста.

– Эй, красотка, может, присоединишься к нам? – спрашивает меня один из парней.

– …В другой раз.

Цепляюсь за перила, перебрасываю свое тело через них. Еще один рывок и я… свободна.

– Ты что делаешь? – слышу я голос одного из той компашки.

Оборачиваюсь назад и вижу позади себя Ребекку. Она смотрит на меня и кивает. Я улыбаюсь. Разжимаю руки и лечу вниз.

– Твою мать!!! – кричит парень в красной толстовке.

Его друг снимает с себя футболку и прыгает вслед за Глорией.

Двое остальных парней никак не могут прийти в себя после увиденного.

– Смотри, – говорит один из них, наклоняется и берет в руки телефон Глории, – ей звонила какая-то Тезер.

– Так, быстрее, звони ей, – парень подходит к перилам моста, – Райан!

Райан судорожно набирает воздух в легкие.

– Я не могу ее найти, здесь зверское течение!

– Как?! Как вы могли упустить ее?! – спрашивает Дэвид охранников.

– Мы дежурили всю ночь, из дома никто не выходил.

– Тогда куда делась моя дочь?!

– …Мы не знаем.

Дэвид с яростью бьет кулаком по столу.

– Господи! И эти люди еще называют себя полицейскими!!!

Внезапно раздается рингтон телефона Тезер.

– Стойте! Это Глория.

– Так чего ты ждешь?! Бери трубку! – кричит Дэвид.

Тезер отвечает на звонок.

– Алло! Алло, Глория?.. – спустя мгновение, Тезер медленно опускает телефон. Ей не хватает воздуха. На секунду ей кажется, что она вот-вот рухнет на пол.

– Тезер, я прошу тебя, не молчи, – говорит Корнелия.

Тезер находит в себе силы, чтобы произнести то, о чем ей сообщили.

– …Она сбросилась с моста.

– Как же ненавижу тебя, Дэвид. Ты забрал у меня все. Дочь, внучку. Это ты довел ее до такого состояния, – Корнелия, Дэвид и Нэнси прибыли к месту происшествия. Вместе с ними здесь находятся куча спасателей и полицейских.

Корнелия сидит в машине полиции, она потеряла счет времени. Ее гложет душераздирающая боль. Где-то там, в глубине души, у нее есть маленькая надежда на то, что ее внучку все еще могут спасти.

– Корнелия, не нужно меня винить в этом. Я не заставлял ее связываться с преступниками и доводить ситуацию до такого.

– Она из-за тебя ушла из дома. Из-за твоей чертовой тирании! – Состояние Корнелии медленно перетекает в истерику. – Довели, довели мою девочку! – она закрывает лицо руками и начинает рыдать.

Дэвид быстрым шагом направляется к одному из спасателей.

– Вы уже несколько часов здесь работаете. Неужели нет никаких результатов? – Дэвид едва сдерживает себя, чтобы не сорваться.

– Сэр, успокойтесь. Мы делаем все, что от нас зависит. Наши водолазы исследуют дно, но, к сожалению, течение сделало свое дело.

– …то есть?

– То есть, скорее всего, нам не удастся найти ее тело. Мне очень жаль.

Услышав слово «тело», Дэвид окончательно теряет самоконтроль. На мгновение в его голове всплывает далекое воспоминание. Джоди сидит с маленькой Глорией на руках. Дэвид подходит к ним и целует малышку в щечку. Та улыбается и тянется к нему своими крохотными ручками.

Дэвид кричит. Кричит во всю глотку. Кричит, никого не замечая вокруг.

Никогда в жизни он не чувствовал такой нечеловеческой боли.

«– В эфире выпуск новостей. Нашумевшей истории в округе Бревэрд пришел конец. Сегодня стало известно, что несколько часов назад несовершеннолетняя Глория Макфин, которая являлась членом банды под руководством Алекса Мида, покончила с собой, спрыгнув с моста. Спасатели до сих пор не могут найти ее тело.

– К сожалению, это не единичный случай, когда подростки, нарушив закон и осознав свою ошибку, совершают суицид, – говорит полицейский, – Глория Макфин не была исключением. Эта история про банду Алекса Мида послужит для всех нас уроком. А прежде всего уроком для подрастающего поколения. Ваша жизнь никогда не станет лучше, если вы преступите закон. Помните об этом всегда».

Несколько дней назад

– Глория Макфин? – тихо говорит мне охранник.

На секунду я растерялась.

– Да…

– Алекс Мид просил передать вам это, – человек в форме достает из кармана небольшой конверт.

– Алекс?..

– Если кто-нибудь узнает, что я передал тебе это письмо…

– Я никому не расскажу, – я хватаю конверт и быстро захожу в дом.

Закрываю дверь комнаты. Сажусь на кровать. Сердце тревожно стучит. Что хочет сообщить мне Алекс? С одной стороны, мне очень любопытно, но с другой – довольно страшно. Я медленно раскрываю конверт, начинаю вчитываться в слова, написанные размашистым почерком.

Глория, я первый раз в жизни пишу кому-то письмо.

Жаль, что мы не успели толком попрощаться. Мне так хотелось тебя обнять…

Стив каждую секунду говорит о тебе, я уже не знаю, как его заткнуть.

Если бы ты знала, как мне тяжело слышать, когда он говорит, что любит тебя.

Но сейчас не об этом.

Я не могу перестать думать о том, что ты хочешь с собой сделать. Я прошу тебя, Глория, выкинь эти дурные мысли из головы. Если не станет тебя, тогда не станет и меня. Ты – мой стимул к жизни. Вспомни Ребекку. Она пожертвовала своей жизнью ради тебя. Ради того, чтобы ты жила долго и счастливо. Неужели она погибла напрасно? Ты не должна так с ней поступать.

Согласен, взять и перечеркнуть все свои планы – непросто. Да и тем более тебя так же, как и нас, ждет суд. Но есть один выход, Глория. Ты должна покончить с собой…

Но не по-настоящему.

Я понимаю, это звучит как бред, но я прошу тебя, отнесись к моим словам серьезно.

Помнишь, как мы пытались инсценировать смерть, когда бросились с моста всем фургоном? Да, такое сложно забыть. Тогда у нас ничего не получилось, но, может быть, теперь у тебя получится?

Самое главное, чтобы твои родные и полиция поверили, что ты действительно покончила с собой. Будет очень хорошо, если на мосту будут свидетели твоего «самоубийства», тогда никто ни к чему не придерется.

Внизу я написал номер одного моего товарища. Он сделает тебе новые документы и предоставит убежище. Все, что тебе нужно, – это деньги. Понимаю, задача не из легких, но я надеюсь, что ты справишься с этим.

Нас направляют в Марион, штат Иллинойс. Туда тебя и отвезет мой человек.

Если у тебя все получится, то мы очень скоро встретимся с тобой, Глория.

Я умоляю тебя, сделай так, как я прошу.

Умри, но останься жива.

1-888-237-8289

Я несколько минут сижу, ничего не соображая. В голове пустота. Он что, действительно просит меня об этом? В голове не укладывается. Решай, Глория, решай быстрее! Я хочу с ним встретиться. Я хочу увидеть его и Стива. Я хочу, чтобы наша история продолжилась.

Мы обязаны воссоединиться и отомстить Дезмонду за смерть Ребекки. Покончить с собой – это значит смириться со всем, что произошло. А я не смирилась.

И не собираюсь.

Я на автомате беру свой мобильный, набираю цифры, указанные в письме, и нажимаю кнопку «вызова». Через пару томительных гудков мне отвечает грубый мужской голос.

– …Алло, меня зовут Глория. Алекс сказал, что вы можете мне помочь.

Мы с Тезер лежим на моей кровати. Слушаем музыку. Уже так поздно, но мы не обращаем внимания на время. Нам столько хочется друг другу рассказать, выговориться.

– А помнишь, как мы подрались в школе? – спрашивает Тез.

– Такое трудно забыть.

– Господи, было бы из-за кого. Мэтт Гинс – «красавчик планеты», – мы смеемся, – скажи, ты до сих пор любишь его?

– Нет, а ты?

– Да я и не любила его вовсе. Ты же сама знаешь… – наступает минутное молчание, – спасибо тебе.

– За что?

– За Адама. Знаешь, так прекрасно осознавать, что рядом с тобой человек, который действительно любит тебя.

– Да…

«А мой любимый человек так далеко от меня», – проносится у меня в голове.

– Слушай, а ведь в тюрьме можно навещать заключенных?

– Конечно, – смеюсь я.

– Тогда я буду каждый день приходить к тебе. Я еще успею тебе надоесть.

– В этом я не сомневаюсь.

Дверь комнаты открывается.

– Девочки, вы еще не спите? – спрашивает Нэнси.

– Мисс Лоренс, ну мы же не в школе, нас не нужно контролировать.

– Тезер, уже поздно, я постелила тебе в гостиной.

Тез с неохотой встает с моей кровати и направляется к выходу.

– Спокойной ночи, – говорит она.

– Спокойной ночи…

Я остаюсь одна в комнате. Для меня эта ночь точно не будет спокойной.

Несколько часов провожу, не смыкая глаз. Затем я начинаю собираться. Достаю рюкзак, кидаю в него свою толстовку с капюшоном и джинсы. Сую телефон в карман. Достаю несколько купюр из своей старой заначки. Кладу видеокамеру с запиской и свой дневник на видное место.

Надо спешить, Глория. Надо спешить.

Несколько минут молча прижимаюсь к стене. Чувствую, что вот-вот заплачу. Я больше никогда здесь не окажусь. Я потеряю свой дом навсегда. Я себя потеряю.

Открываю окно, выходящее на задний двор. Я еще в раннем детстве благодаря Тезер приобрела навыки по незаметному побегу из дома. Цепляюсь за водосточную трубу, прыгаю вниз. Тихо подхожу к углу дома. Вижу охранников, они разговаривают о чем-то своем, смеются. Нужно воспользоваться этим моментом. Я цепляюсь руками за забор, перебрасываю свое тело за него и прыгаю. Приземляюсь неудачно. Острая боль раздается в колене. Затем начинает болеть шов на боку, и мне кажется, что еще немного, и я начну разваливаться по частям.

Я нахожу в себе силы и начинаю бежать. Выбегаю на дорогу, голосую. Начинает светать. Господь, помоги мне.

Около меня останавливается машина, я запрыгиваю в нее.

– Интересно, что ты здесь забыла? – спрашивает меня водитель после того, как остановил машину в том месте, которое я указала.

– Хочу убить себя в тишине, – я отдаю водителю все деньги из заначки.

– Ну, и юморок у тебя.

Я выхожу из машины. Автомобиль трогается с места. Я остаюсь одна. Вокруг ни души. Я уверенно иду вперед. На улице уже стало совсем светло. Дохожу до того места, которое я просто не могла не посетить перед своим «исчезновением». Я залезаю через окно в тот самый ветхий деревянный дом, в котором я проводила почти каждое свое лето. Я прогуливаюсь по комнатам. Все это время я пытаюсь понять, что я делаю. Я сбежала из дома. Скоро все проснутся и обнаружат, что меня нет на месте. Разъяренные полицейские будут искать меня, и если я не сделаю то, о чем меня попросил Алекс, то мне в самом деле конец. За побег мне припаяют еще больший срок.

Господи, что же я наделала? Но обратного пути нет. Вернуться домой я уже не могу, и просто сбежать тоже не получится, потому что меня все равно найдут. Остается один выход. Умереть.

Когда на улице стали появляться люди, я выхожу из дома. Чтобы дойти до старого моста над Шумной речкой, так ее называют местные из-за сильного течения, мне потребовалось около часа. Помню, когда-то я приехала сюда и узнала, как один мальчик утонул в той реке, ее течение унесло его тело за считаные мгновения.

Спускаюсь к основанию моста. Вижу, что на мосту стоит компания из трех человек. Я улыбаюсь. Отлично. Мне как раз нужны свидетели. Прохожу несколько метров, снимаю с себя рюкзак, кидаю его на землю. Затем снова возвращаюсь к мосту.

Прыжок.

Не знаю, почему, но мое тело даже и не почувствовало удара о воду, хотя высота моста довольно приличная. Я чувствую небывалый прилив адреналина. Мое тело не подчиняется течению. Я не думаю о страхе, не думаю ни о чем, кроме того, как бы побыстрее вынырнуть. Чувствую, как кто-то прыгнул за мной в реку. В этот момент я выныриваю. Добираюсь до берега. И без единого намека на усталость бегу что есть силы. Бежать тяжело из-за мокрых вещей. Но я вовремя нахожу свой рюкзак, хватаю его, пробегаю еще пару километров и даю себе время отдышаться. Снимаю с себя мокрую одежду. Достаю из рюкзака сухую, переодеваюсь.

Дышу с облегчением. Я это сделала. У меня все получилось. Я не подвела Алекса.

Не думала, что это будет настолько просто. Я добираюсь до телефонной будки, нахожу в рюкзаке письмо с номером телефона. Звоню.

– Это я. Я все сделала, – знакомый Алекса сообщает, где и во сколько мне его ждать.

Вешаю трубку. Разворачиваюсь и понимаю, что я обязана позвонить еще одному человеку. С трудом вспомнив номер его телефона, набираю его.

– …Я в Беллвуде. И мне все еще нужна твоя помощь.

Иду по обочине пустой, забытой дороги. До сих пор не верится, что все это закончилось. За считаные секунды я покончила со своей жизнью. А что будет дальше? Как сказал Алекс, я уеду в другой город. С новыми документами я могу делать все, что угодно. Нужно снова поступить в школу. Если я хочу нормальной жизни, то я обязана закончить школу. Я буду навещать Стива, Алекса и Джея. Мы будем держаться вместе во что бы то ни стало.

Сейчас главное, усвоить, что Глории больше нет. Глория умерла. Ее 50 дней до самоубийства прошли. Я теперь совершенно другой человек. Скоро у меня появится новое имя. Новая жизнь.

Ко мне подъезжает небольшой автомобиль. Из него выходит парень, на вид ему столько же лет, сколько и Алексу, Джею и Стиву.

– Глория?

– …Здравствуй… те, – тихо говорю я.

– Да не бойся меня. Алекс сказал, что я за тебя отвечаю своей шкурой, так что у меня нет другого выхода.

Я улыбаюсь.

– Садись в машину, нужно как можно быстрее уехать отсюда.

Я оборачиваюсь назад, смотрю на дорогу. Надежда не покидает меня. Он должен приехать.

– Глория…

Я тяжело выдыхаю и залезаю в салон автомобиля. Парень несколько минут роется в бардачке. Затем смотрит на боковое зеркало.

– А это еще кто?

Я смотрю в заднее стекло и вижу, как к машине бежит Чед. Я вылезаю из автомобиля и бегу к нему навстречу. Мы крепко обнимаем друг друга.

– Ты все-таки приехал… – шепчу я.

Несколько дней назад

– Ты… ты серьезно?! Ты что, разыгрываешь меня?

– Нет, Чед.

– Да ты хоть понимаешь, что ты такое говоришь? Ты все это время планировала покончить с собой, а теперь просишь меня помочь тебе инсценировать самоубийство!

– Не кричи, пожалуйста.

– Глория, твоя жизнь – это не голливудский фильм. И здесь не будет все по идеальному сценарию.

– Послушай. Мне не к кому больше обратиться. Мне нужны деньги. Я не могу их взять у отца, потому что когда он заметит пропажу, то сразу поймет, что что-то не так.

– Господи, хоть бы это был сон…

– Чед, помоги мне.

– А что, если все пойдет не так, как нужно?! Да и какая жизнь тебя ждет после этого «самоубийства»?

– А какая жизнь меня ждет за решеткой?!

Чед долго молчит.

– …А что, если я все расскажу твоему отцу?

– Ты не расскажешь. Я знаю. Чед, скажи, ты любишь меня?

– Зачем ты спрашиваешь? Ты же сама прекрасно знаешь, что я ради тебя готов на все.

– Ну, тогда помоги мне. Если же ты мне откажешь, я все равно это сделаю… только по-настоящему.

Чед молча разворачивается, открывает дверь и уходит из моего дома.

Наши объятия продолжаются несколько минут. Затем Чед открывает рюкзак и дает мне толстый конверт, наполненный купюрами.

– Надеюсь, этого тебе хватит?

– Хватит. Спасибо, – улыбаюсь я.

– Глория, что же ты со мной делаешь? Из-за тебя я могу в психушку попасть, – мы смеемся. – Я даже теперь не знаю, как буду вести себя на твоих «похоронах».

– Чед, пообещай мне, что ты никому ничего не расскажешь.

– Обещаю. А ты обещай, что будешь звонить мне хоть изредка.

– Обещаю, – я снова его обнимаю и целую в щеку.

Разворачиваюсь и иду к машине. Еще несколько раз оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Чеда. Замечаю, как по его покрасневшим щекам стекают слезы. И я чувствую, что еще немного, и сама разрыдаюсь. Нет, я не могу себе этого позволить. Я быстро залезаю в автомобиль, и мы трогаемся с места.

Ну что ж, Глория Макфин, добро пожаловать в новую жизнь. Теперь у тебя точно все будет по-другому.

Я уезжаю в неизвестность. Мне так долго придется привыкать к новой другой жизни. Не так-то просто расстаться со своим прошлым.

Как там говорится, начать все с чистого листа? Ну что ж, я так и сделаю.

– Ты уже придумала себе новое имя?

Я улыбаюсь.

Несколько недель спустя

Дэвид сидит на диване, держа фотографию Глории. Казалось бы, прошло уже столько дней, но боль от потери никак не покидает его.

– Дэвид… – Нэнси подходит к нему и обнимает за плечи. – Перестань терзать себя…

– Она отомстила мне… и она выбрала такой жестокий способ мести…

– Дэвид, рано или поздно ты должен отпустить ее… Знаешь, может быть, это не вовремя, но я должна тебе кое-что сказать.

– Что?..

– …Я беременна.

– Ты серьезно?

– Ну, разве я могу шутить в такой момент?

От радости Дэвид начинает плакать. Взрослый мужчина плачет словно ребенок. Он обнимает Нэнси.

– Мы справимся… и будем жить дальше, – говорит Нэнси.

Тезер и Адам стоят у могилы Глории. Тезер дотрагивается до памятника с изображением своей подруги, и ее глаза начинает щипать от слез.

– Как это ужасно, Адам. Мы даже не смогли как следует попрощаться с ней. Под нами пустой гроб, а ее тело неизвестно где. Это же ненормально.

– Тез…

– Я не плачу, не плачу. Просто я никогда, наверное, не смирюсь с ее смертью.

– Я знала, что вы здесь.

Адам и Тезер оборачиваются и видят перед собой Корнелию.

– Мы почти каждый день сюда приходим, – говорит Адам.

– А я здесь последний раз.

– Почему последний? – спрашивает Тезер.

– Мы с Максом уезжаем в Италию. Хотим там сыграть свадьбу и начать новую жизнь.

– Это очень здорово, – говорит Тезер.

– Корнелия, а почему матери Глории не было на похоронах?

– Да она еще и не знает о ее смерти. После развода с Дэвидом она и ее новый возлюбленный уехали в Калифорнию. Мы с Дэвидом договорились ей пока ничего не говорить. Она еще не готова узнать такое.

Тезер достает из сумочки дневник Глории, который она прочла от корки до корки, и кладет его возле памятника.

– Покойся с миром, моя девочка.

______