Приготовления русского войска к отступлению не могло пройти незамеченным для врага – ибо все три русских лагеря гудели от приготовлений. Офицеры проверяли оружие, оставшийся провиант и состояние воинов, разбирающих таборы и готовящих возы к движению.

Оно же и началось, как только густой ночной мрак стал постепенно вытесняться стремительно сереющими сумерками…

- Ну, наконец-то снова в седле! – улыбнулся Алексей, ловко запрыгнувший в седло. – Замучался уж воевать в пехоте!

- Твоя правда... – согласно кивнул Василий, невольно коснувшись раненой руки. – Да токмо кажется, что пешими сейчас и то безопасней было бы. Ведь ежели что – именно нам отбивать татарские наскоки!

- Ну, так и отобьем! Все в наших руках. – весомо бросил Ушаков.

- Твоя правда, Прохор. Но знай – татары нам точно не дадут уйти спокойно. Наскакивать будут бесконечно… – Бурмистров наконец-то закончил затягивать подпруги, после чего столь же молодцевато запрыгнул в седло Ветерка.

«Карабинеров» из числа детей боярских определили в помощь рейтарам Змеева – и теперь, наконец-то, спешенные дети боярские вернулись в седла.

- Будут, еще как, будут... – подтвердил Алексей. – На свою беду!

Не разделяющий бодрого расположения духа своего товарища, Шилов кивнул в сторону возов гуляй-города, защищенных турами – и ныне занимаемых стрельцами да драгунами, снаряженными тяжелыми немецкими мушкетами под крупную пулю. С таким ведь с седла не пальнешь, улетишь – зато пешим стрельнуть по ворогу милое дело!

- Вон, посмотри. Стрельцам едва ли не по мешку пуль на воз выдали.

- А ты не завидуй! – со смешком ответил Ворона, заслышав знакомый голос со стороны всадников. – Вон, лучше посмотри на солдатские пушчонки! Из такой пальнут, белого света не увидишь!

Действительно, смещающийся в хвост колонны солдаты катили с собой русские «сороки» и захваченные у ляхов (точнее, их немецких наемников) «органы». В сущности, очень похожие друг на друга орудия – только «сорока» состоит из семи длинноствольных пищалей, уложенных на деревянную основу-лафет и смотрящих строго в одну сторону. Но если некоторые «органы» были точной копией русского оружия, то на других стволов было больше и уложили их полукругом – чтобы накрыть большую площадь при залпе! На иных же стволы ставились в два и более рядов – да и калибр на разных трофейных пушках был также разным… Но суть одна – оружие, идеально подходящее для борьбы с вражеской конницей, способное достать тех же татар на расстоянии, значительно превосходящем дальность полета стрелы.

Впрочем, и сами стрельцы не остались без поддержки артиллерии – прямо сейчас на некоторых возах ратники крепили небольшие пушечки-бомбарды, также именуемые «тюфяками». Последние, как правило, не имеют лафетов – и чаще всего снаряжаются каменным иль железным дробом. Ежели кто из татар подставится под выстрел тюфяка, то густо бьющая накоротке картечь не оставит крымчакам ни единого шанса!

- Осторожнее! – недовольно рявкнул на ратников стрелецкий голова, чей голос прозвучал как гром среди ясного неба. – Обхаживай орудие как женку, а не как мешок с репой!

Стрельцы, усмехаясь, продолжали свою работу, шуткуя и подбадривая друг друга. А Жуков, заметив нечто интересное, кивнул товарищам:

- Все прибедняются стрельцы – а вон, затинные пищали к турам крепят! Когда гуляй-город обороняли, я их даже и не видел!

Бурмистров покачал головой:

- Да были они, были… Просто не нашем участке обороны.

В действительности, затинные пищали использовали при обороне гуляй-города лишь в самом начале боя. Но после отражения первого наскока черкасов и с началом обстрела лагеря, их пришлось снять – а затем снова закрепить на возах уже просто не успели… Между тем, оружие весьма эффективное при перестрелке; чуть поодаль затинную пищаль закрепили в бойнице прочного дощатого щита. Раза в два более длинная, чем обычная стрелецкая пищаль, она также имеет куда больший калибр – и, в данном случае, «гак». То есть деревянный выступ-упор на ложе ствола, который цепляется снизу или за крепостную стену или любой другой выступ, что значительно уменьшает отдачу… И позволяет стрелку устоять на ногах после выстрела! За счет «гака» затинные пищали называют также «гаковницами», и в зависимости от вариантов исполнения они могут очень сильно отличаться друг от друга как длиной ствола, так и калибром, так и внешним видом. Например, еще одна «затинная пищаль», что разглядели товарищи, была куда больше похожа на маленькую пушечку, а не мушкет-переросток!

Выросший в Ливнах Бурмистров был хорошо знаком с этим оружием, зачастую именно оборонительным-крепостным. Впрочем, сегодня, коли доведется использовать в бою, затинные пищали вновь послужат для обороны крепости – передвижной крепости русских ратников…

Да, разговоры и шутки воинов (а когда и заковыристая брань, коли кому ногу оттопчут или палец прищемят!), скрип телег и ржание лошадей – все вместе это сливалось в единый поток звуков, извещающий врага об отступлении русских ратников. Но вражеский лагерь молчал; Выговский наверняка бы приказал открыть огонь из пушек – но вся мало-мальски дальнобойная артиллерия оказалась захвачена во время бегства черкасов! Так что пока ворогу помешать нечем – да и не рискнут те же татары переправиться через Куколку, покуда не убедятся, что русские воины действительно отступили от брода. А не готовят им засаду, заманивая под прицельные залпы пищалей и картечь ложным отступлением…

- Дети боярские, ко мне! Сводная сотня – ко мне!

Легкой рысью подскакал к поместным ратникам ротмистр Фанронин. Кираса с чужого плеча и шлем-шишак, покуда закрепленный на луке седла... Александр выглядел бледным и напряженным – но не более того! И уж точно не походил на полуживого, изможденного пленника, сбежавшего от татар прошлой ночью… То ли мазь Вороны обладает столь чудодейственным способом, то ли несостоявшийся священник знает какие-то особые молитвы к Пресвятой Богородице иль великомученику Пантелеимону, и читает их во время врачевания. Или все дело в страстной жажде жизни да острому желанию ротмистра поквитаться с ворогом?! А может, и в наваристой чорбе, быстро восстанавливающей силы легкораненых…

Наверное, все и сразу – но точно по Божьей воли.

- Значит так, бравы молодцы. Наша сотня, следует в самом хвосте русской рати. Отбиваемся от наскоков татар – прежде всего, огненным боем. Пойдут же поганые полной силой, тотчас отступаем под прикрытие солдатских полков. Но не скачем сдуру под огонь «органов»! – тут Фанронин возвысил голос. – А оттягиваемся на фланги… на крылья нашей пехоты!

Александр-Фредерик прервался, прочитав на лицах хмуро слушающих его детей боярских немой вопрос, после чего чуть раздраженно добавил:

- Я ротмистр Александр фон Ронин, служил под началом погибшего в бою полковника фон Галена. Попал в полон, бежал… Назначен вам офицером вместо раненого в бою сотенного головы Еремея. Еще вопросы будут?

Все также хмуро смотрящие на незнакомого им немца дети боярские не проронили ни слова – но тут Бурмистров догадался прийти на помощь новому командиру:

- Да православный он братцы, православный!

Александр бросил удивленный и настороженный взгляд в сторону Петра – но, встретившись с ним взглядом, сухо кивнул. Вряд ли ротмистр мог признать Бурмистрова со товарищами – но возможно догадался, что именно они были в дозоре в ту памятную ночь.

- Что же, раз у вас вопросов нет, они найдутся у меня… Понимаю, глупо спрашивать про «караколь» – но построиться конным порядком в линию сотня сумеет?!

…Поднявшееся над линией горизонта солнце застало войско Трубецкого уже на марше. Копотоп остался за спиной.

Правда, перед самым рассветом набежали тучи – и на следующий скорым маршем гуляй-город пролился дождь. Но уже вскоре ненастье стихло, тучи ушли на запад – и наконец-то показалось солнце, обещающее быть знойным... Русская рать, словно гигантский полоз из сказок, растянулась по тракту – оставляя за собой следы тысяч ног, смешанные с остатками ночного дождя. Впрочем, еще не успевшие высохнуть капли дождя хорошенько прибили пыль – а свежесть дождя наполнила воздух, придав ему особую легкость.

- Никак не могу проснуться. – пожаловался Василий, покачиваясь в седле.

- Пожалуй-ка, друг сердечный. – Алексей протянул ему ладонь, сложенную горстью.

- Это что такое?

- Клюковка сушеная. Казачки угостили – говорят, когда в поход идут, обязательно с собой набирают, не важно, морем или по суше. От цинги милое дело… Но итак взбодриться очень даже.

- Ну и кислятина… – протянул Шилов, прожевав казачий дар да едва не сплюнув.

- Зато ты сразу взбодрился! – хохотнул Алексей.

- И нам с Прохором дай!

Петр взял пару-тройку засушенных плодов, кинув их в рот. Кислятина и горечь страшные! Но неожиданно, клюква действительно хорошо взбодрила – и даже отдаленно понравилась…

Сотня детей боярских с карабинами – «карабинеры», как их величает Фанронин, замыкает не только обоз, но и все построение конницы в целом. Где-то на отдалении впереди раздаются начальственные окрики офицеров, призывающих мушкетеров и пикинеров держать строй и идти в ногу.

Также неспешным шагом следуют рейтары Змеева – их мускулистые лошади как будто чувствуют ритм печатающей шаг пехоты, сохраняя идеальное равнение кавалерийского полка. Хотя на самом-то деле это все отменная выучка бывших мценских драгун да ветеранов войны со свеями… Всадники, восседающие на скакунах, держат спины ровными, словно шествуют на параде – и лишь легкий ветерок обдувает их лица да шевелит гривы лошадей.

Кажется, что даже птицы, летящие низко над дорогой, затаили дыхание, наблюдая за движением стройной русской рати, отступающей с развернутыми знаменами, также беспокоемыми ветром. Отступающей, но вовсе не бегущей!

Однако, как говорится, еще не вечер… Вся красота, мощь и порядок впереди. А вот за спинами детей боярских остались пустующие шанцы – и Конотопская крепость, чей гарнизон наверняка еще не успел уверовать в свое счастье… Увы, также позади русской кавалерии показались и татары – огромная масса татар, медленно, но неотвратимо набирающих ход!

А ведь догонят, вскоре обязательно догонят… Бурмистров поглядел вперед – и сердце его невольно заныло: русская рать будет отступать со скоростью движения возов, не более. Так что и детям боярским от татар никак не оторваться... Быть еще одной сече – в чистом, бескрайнем поле, где у крымчаков будет столь необходимый простор для маневра! А ведь жила же в сердце его пусть не очень сильная, но все надежда – что татары и черкасы не рискнут нападать…

Невольно Петр вспомнил о товарищах, оставшихся на переправе, о ратниках, павших при обороне гуляй-города – и глубоко вздохнул; молодому воину вдруг стало трудно дышать, в груди потяжелело. Он с отчаянной ясностью вдруг понял, что этот бой может стать последним, что конное прикрытие русской рати поганые могут смять, задавить числом – также, как ратников Пожарского!

Но после упрямо стиснул рукоять сабли, тихо прошептав себе под нос:

- Если я сгину… Пусть это будет не напрасно!

…С каждым ударом сердца расстояние между отрядом прикрытия и массой татарской конницы неумолимо сокращалось. Трубецкой поставил свою кавалерию в арьергард с той целью, чтобы пикинеры и мушкетеры Баумана не отвлекались на единичные, беспокоящие наскоки небольших сил… Но крымский хан не стал размениваться на них, после успешной засады поверив в свои силы! По сравнению с его ордой отряд рейтар, драгун и детей боярских казался Гирею ничтожно малым – и его копейщики-уланы да прочие татарские лучники неудержимо покатились вперед, словно морская волна…

Грозящаяся захлестнуть ратников Змеева столь же неотвратимо, как и в бою с Пожарским.

- В линию! Единой линией становись! Карабины, пистоли проверить!

Покинув строй сотни, в сторону татар вылетел Фанронин – впрочем, тотчас завернувший коня, спеша отдать последние приказы перед схваткой. Действия сотни в грядущей сече были понятны и просты – построиться единой шеренгой, разрядить карабины в татар за сотню шагов, после чего спешно сместиться на правое крыло… И при необходимости обогнуть строй солдат Баумана, скрывшись за баталией пикинеров от преследования поганых.

Вроде все просто? Вот только и крымчаки какой-никакой боевой опыт имеют, и хан Мехмед IV искушен в брани. Вместо того, чтобы броситься на русских всадников прямо в лоб, подставившись под залп карабинов, татары перестроились развернутой к московским ратникам подковой. И сильно вытянутые вперед отряды всадников стали обтекать следующих шагом рейтар да детей боярских – на безопасной, впрочем, дистанции… А основная масса крымчаков чуть даже замедлилась, формируя «лаву» – то есть сильно разреженный строй конных лучников, наименее уязвимый к залповому огню рейтар и прочих «карабинеров».

Причем сама «лава» скрывает сгрудившихся позади копейщиков-улан - или «оглан», как сами татары их величают… А заодно и ляхов панцирных хоругвей, решившихся поддержать атаку крымчаков.

Впрочем, поганые немножко не подрассчитали – вытянутые вперед «крылья» татарской подковы береглись от мушкетного огня, но попали под дружные залпы затинных пищалей! Выстрелы последних прогремели раскатом грома – и пусть «гаковниц» было немного, но и их хватило, чтобы степняки испуганно подались назад… И Змеев среагировал мгновенно: тотчас запела кавалерийская труба – и две полноценные шквадроны, одна под началом самого Венедикта Андреевича, вторая под рукой Ивана Саса развернулись фронтом к врагу, сохраняя незыблемость полкового строя, словно на параде! После чего рейтарские полковники повели «черных всадников» на сближение с врагом, намереваясь отсечь, смять концы татарской «подковы»…

Однако и преследующие арьергард татары рванули вперед хорошей такой, стремительной рысью!

- Становись, братцы! Целься… Ждем!!!

Сам Фанронин также вооружился карабином, внимательно следя за приближающейся лавой татар.

- Ждем!!!

У Петра, остановившего Ветерка, мгновенно пересохло во рту, а волосы под шишаком вспотели от охватившего его напряжения. И все знакомый и такой родной вес заряженного карабина дарил ему какое-никакое успокоение…

- Пали!!!

Бурмистров послушно нажал на спуск, тотчас зажмурив глаза. Выстрел! Приклад мягко толкнул в плечо, первую линию русских всадников заволокло пороховым дымом – сквозь который тотчас раздался отчаянный крик Фанронина:

- На правое крыло – марш!!!

Петр ударил пятками по бокам легконогого скакуна, мгновенно вырвавшись вперед товарищей – но скорость маневра детей боярских была залогом выживания для прочих ратников. Поместная конница ведь не обучена «караколю» – а вставшим позади драгунам требовался простор для залпа.. И промедли дети боярских хоть немного, они бы и сами попали под «дружеский» огонь соратников, спешащих отстреляться!

Загремели карабины и пистоли рейтар Змеева, посылая горячий свинец в замешкавшихся – и потерявших боевой запал крымчаков. А с отставание всего в пару мгновений грохнули за спиной Бурмистрова один и второй залпы драгун, столь же спешно смещающихся в стороны... Покуда их скрывает дымовая завеса - и покуда татары слепо скачут вперед, не видя «сорок» и «органов», да замерших позади мушкетеров!

А когда загремели орудия, Петра догнал отчаянный визг увечных лошадей и животных – столь громкий, что на краткое мгновение этот чудовищный вопль боли и страха заслонил собой все звуки на поле боя…

Но в хаосе сражения дети боярские прозевали приближение врага – трехсотенного отряда крымского мурзы, зашедшего с правого фланга. Эти крымчаки еще не успели вступить в бой с рейтарами Змеева – и одновременно с тем счастливо избежали как орудийного огня «органов», так и следующих один за другим залпов мушкетеров.

- Уразь!

- Бей!!!

- Ура-а-а-а!!!

Ушаков первым выкрикнул древний боевой клич русских ратников - что кричал, как видно, его славный предок на Куликовом поле. А дети боярские его подхватили – каждый на свой лад…