Остановим теперь наше внимание на взаимных соотношениях вымерших и ныне живущих видов. Все они группируются в немногие обширные классы, и этот факт сразу объясняется теорией развития. Чем древнее какая-нибудь форма, тем обыкновенно больше она отличается от живущих форм. Но вымершие виды, как уже давно заметил Боклэнд, могут быть все размещены или в существующие теперь группы, или в промежутки между ними. Что вымершие формы жизни помогают заполнить промежутки между нынешними родами, семействами и отрядами, это совершенно верно; но так как это положение часто игнорируется или даже отрицается, не лишне сделать несколько замечаний по этому поводу и привести несколько примеров. Если мы ограничимся рассмотрением в отдельности или живущих, или вымерших видов одного и того же класса, мы будем иметь далеко не столь полные ряды, как те, которые получатся, если поставить те и другие в одну общую систему. В сочинениях профессора Оуэна мы постоянно встречаем выражение «обобщенные формы», применяемое к вымершим животным, а в сочинениях Агассиса – выражение «пророческие или синтетические типы», и эти термины показывают, что такие формы действительно являются промежуточными или связующими звеньями. Другой авторитетный палеонтолог Годри показал самым ясным образом, что многие из ископаемых млекопитающих, открытые им в Аттике, заполняют промежутки между существующими родами. Кювье считал жвачных и толстокожих за два совершенно различных отряда млекопитающих, но с тех пор было обнаружено столько ископаемых промежуточных звеньев, что Оуэну пришлось изменить всю классификацию и поместить некоторых толстокожих в один подотряд со жвачными; например, большое расстояние, разделявшее свинью от верблюда, было заполнено промежуточными формами. Ungulata, или копытные четвероногие, подразделяются теперь на парнопалых и непарнопалых, но южноамериканская Macrauchenia связывает до известной степени эти два больших подразделения. Никто не станет отрицать, что гиппарион представляет переходную форму между нынешней лошадью и некоторыми более древними копытными. Что за удивительное соединительное звено в цепи млекопитающих представляет южноамериканский типотерий, что и выражает данное ему проф. Жерве имя, форма, которую нельзя поместить ни в один из существующих отрядов. Сирены образуют совершенно отдельную группу млекопитающих, и одной из самых замечательных особенностей ныне живущих дюгони и ламантина является полное отсутствие задних конечностей, от которых не осталось даже и зачатка; но у ископаемого Halitherium есть, по словам проф. Флоуэра, окостеневшая бедренная кость, «сочленяющаяся» с ясно выраженной вертлужной впадиной таза», и, таким образом, это животное несколько приближается к обыкновенным копытным четвероногим, с которыми сирены сходны в других отношениях. Cetacea, или киты, сильно отличаются от всех других млекопитающих, но третичные Zeuglodon u Squalodon, помещенные некоторыми естествоиспытателями в особый самостоятельный отряд, представляют, по мнению проф. Гексли, настоящих Cetacea «и являются связующими звеньями с живущими в воде хищными».

Даже огромное расстояние между птицами и пресмыкающимися оказывается, согласно показаниям вышеупомянутого исследователя, отчасти заполненным, и самым неожиданным образом, с одной стороны, страусом и ископаемым археоптериксом, а с другой стороны, ископаемым Compsognathus – одним из представителей группы динозавров, заключающей в себе самых гигантских из всех наземных пресмыкающихся. По отношению к беспозвоночным Барранд – самый великий авторитет, на какой только мы можем сослаться, – уверяет, что он с каждым днем все более и более утверждается в том мнении, что хотя палеозойные животные и могут, конечно, быть размещены в существующие группы, однако в этот древний период самые группы не были так явственно разграничены одна от другой, как они разграничены теперь.

Некоторые авторы отрицали возможность рассматривать какой бы то ни было вымерший вид или группу видов как промежуточные между двумя ныне живущими видами или группами видов. Если понимать под этим, что вымершая форма занимает по всем своим признакам прямо промежуточное положение между двумя ныне живущими формами или группами, то такое отрицание, вероятно, основательно. Но в естественной классификации многие ископаемые виды, несомненно, стоят между нынешними видами, и вымершие роды стоят между ныне живущими родами, даже между родами, относящимися к различным семействам. Наиболее обыкновенный случай, особенно по отношению к очень отдаленным группам, каковы, например, рыбы и пресмыкающиеся, будет, по-видимому, следующий: если обе группы в настоящее время отличаются одна от другой двумя десятками признаков, древние представители их разнились между собою в меньшем числе признаков, так что обе группы прежде стояли несколько ближе одна к другой, чем теперь.

Обыкновенно думают, что чем древнее какая-нибудь форма, тем больше в ней можно найти признаков, связывающих между собой группы, ныне далеко отстоящие одна от другой. Это замечание, конечно, должно относиться только к тем группам, которые подвергались сильным изменениям в течение геологических времен; было бы трудно доказать справедливость этого мнения, так как и теперь находят время от времени еще доныне существующее животное, как, например, Lepidosiren, обнаруживающее признаки родства с очень далеко стоящими группами. Однако, если мы сравним древних пресмыкающихся и земноводных, древних рыб, древних головоногих и эоценовых млекопитающих с более новыми представителями тех же классов, мы должны будем допустить, что есть доля истины в этом замечании.

Посмотрим теперь, как эти разнообразные факты и выводы согласуются с теорией развития путем изменений. Так как этот предмет несколько сложен, то я попрошу читателя обратиться к диаграмме, помещенной в четвертой главе. Предположим, что буквы, напечатанные курсивом и с цифрами, представляют роды, а пунктирные линии, от них расходящиеся, – виды каждого рода. Диаграмма эта слишком проста: она изображает лишь очень немногие роды и очень немногие виды, но это для нас не важно. Пусть горизонтальные линии обозначают последовательные геологические формации, и все формы, помещенные ниже самой верхней линии, пусть изображают собой формы вымершие. Три ныне существующие рода а¹⁴, q¹⁴, р¹⁴ образуют небольшое семейство, b¹⁴ и f¹⁴ – близкородственное семейство или подсемейство, а о¹⁴, е¹⁴, т¹⁴ – третье семейство. Эти три семейства вместе с многими вымершими родами, стоящими на разных родословных линиях, расходящихся от родоначальной формы (А), составляют отряд, потому что все они должны были унаследовать нечто общее от своего древнего прародителя. По принципу постоянного стремления к расхождению признаков, для иллюстрации которого была приведена эта диаграмма, чем новее какая-нибудь форма, тем более она будет отличаться от своего древнего прародителя. Отсюда понятно то правило, что чем древнее форма, тем больше она отличается от ныне живущих. Мы не должны, однако, думать, что расхождение признаков нечто неизбежное: оно зависит только от того, что потомкам какого-нибудь вида удается захватить многие и разнообразные места в экономии природы. Таким образом, вполне возможно, как мы это видели на примере некоторых силурийских форм, что вид может продолжать свое существование, слабо изменяться, в зависимости от слабого изменения условий его жизни, и тем не менее сохранить в продолжение огромного периода времени одни и те же общие признаки. Это изображено на диаграмме буквою F¹⁴.

Все формы вымершие и современные, происшедшие от А, образуют, как было замечено раньше, один отряд, и этот отряд вследствие постоянно действовавших влияний вымирания и расхождения признаков разделился на различные подсемейства и семейства, из которых некоторые должны были, вероятно, погибать в различные периоды, а некоторые продолжают существовать до настоящего времени.

Рассматривая эту диаграмму, можно видеть, что если бы многие из вымерших форм, которые должны были существовать в последовательных формациях, были открыты в разных местах в нижней части серии, три нынешних семейства, на самой верхней линии, стали бы менее разниться одно от другого. Если бы, например, были открыты роды а¹, а⁵, а¹⁰, f⁸, т³, т⁶, т⁹, эти три семейства были бы так тесно связаны вместе, что они, вероятно, были бы соединены в одно большое семейство, подобно тому как это случилось со жвачными и некоторыми толстокожими. Однако тот, кто не соглашается смотреть на вымершие роды, связывающие таким образом ныне живущие роды трех семейств, как на роды промежуточные, может быть отчасти прав, потому что они оказываются промежуточными не непосредственно, но длинным и обходным путем через многие очень различные формы. Если бы многие вымершие формы были открыты выше одной из средних горизонтальных линий или геологических формаций, например выше VI, и ни одна не была открыта ниже этой линии, в таком случае только два из семейств (именно находящиеся слева, a¹⁴ и пр. и b¹⁴ и пр.) соединились бы в одно, и тогда осталось бы два семейства, которые менее отличались бы одно от другого, чем они различались до открытия ископаемых. И далее, если предположить, что три семейства, стоящие на верхней линии и заключающие в себе восемь родов (от а¹⁴ по m¹⁴), отличаются одно от другого полудюжиной важных признаков, в таком случае те семейства, которые существовали в период, обозначенный цифрой VI, наверное, отличались одно от другого меньшим числом признаков, потому что в этот ранний период своего развития они должны были в меньшей степени отличаться от своего общего прародителя. Таким образом, древние и вымершие роды оказываются нередко по своим признакам в большей или меньшей степени промежуточными между их измененными потомками или между их побочными родственниками.

В природе эти отношения должны быть несравненно сложнее, чем это изображено диаграммой, потому что группы были многочисленнее, они должны были существовать далеко не одинаковое время и изменяться в весьма различной степени. Так как у нас есть только последний том геологической летописи, да и тот в очень отрывочном виде, то мы не имеем никакого права рассчитывать, за исключением лишь редких случаев, на возможность пополнить большие пробелы в естественной системе и таким образом соединить отдельные семейства в отряды. Все, что мы имеем право ожидать, – это чтобы группы, подвергавшиеся в известные геологические периоды большим изменениям, в более древних формациях стояли несколько ближе одна к другой, так что древние представители групп менее отличались один от другого некоторыми из своих признаков, чем отличаются друг от друга нынешние представители этих групп, а это, по согласному свидетельству наших лучших палеонтологов, случается весьма нередко.

Таким образом, теорией развития путем изменений удовлетворительно объясняются главнейшие факты, касающиеся взаимных соотношений вымерших форм жизни между собой и к ныне живущим формам, и они вовсе не объяснимы ни с какой другой точки зрения.

С точки зрения этой же теории очевидно, что фауна какого-нибудь большого периода истории Земли должна занимать по своему общему характеру промежуточное место между фаунами предшествовавшей и последовавшей; например, виды, жившие в шестую большую эпоху развития, обозначенную на диаграмме, были изменены потомками тех, которые жили в пятую эпоху, и родоначальниками тех, которые еще больше изменились в седьмую эпоху, следовательно, они едва ли могут не быть почти промежуточными по своим признакам между более ранними и более поздними формами жизни. Мы должны, однако, принимать во внимание совершенное вымирание некоторых предшествующих форм, появление в данной области новых форм из других областей и значительную степень изменений, совершившихся во время продолжительных перерывов между последовательными формациями. За этими ограничениями фауна каждого геологического периода, несомненно, должна быть по своим признакам промежуточной между фауной предшествовавшей и последующей. Я приведу только один пример, именно то, что ископаемые девонской системы, когда она была впервые открыта, были сразу признаны палеонтологами за промежуточные по своим признакам между ископаемыми лежащей выше каменноугольной и лежащей ниже силурийской систем. Но каждая фауна не должна быть непременно промежуточной в строгом смысле слова, так как промежутки времени, протекавшего между последовательными формациями, могли быть и не равны.

То обстоятельство, что некоторые виды представляют исключение из этого правила, не противоречит истине положения, что фауна каждого периода в ее целом является по своим признакам промежуточной между предшествующей и последующей фаунами. Например, когда д-р Фоконер расположил виды мастодонтов и слонов в два ряда, в один – по их взаимным соотношениям и в другой – по периодам их существования, то оказалось, что эти два ряда не согласуются между собой в расположении форм, виды с крайними признаками оказываются и не самыми древними, и не самыми новыми, а виды с промежуточными признаками не занимают промежуточное место по возрасту. Но, предположив на минуту, что в этом и в других подобных случаях мы имеем точные данные о времени первого появления и исчезновения видов, чего далеко нет на самом деле, мы не имеем основания думать, что последовательно возникавшие формы должны непременно и существовать в течение соответствующих промежутков времени. Более древняя форма могла в некоторых случаях существовать значительно дольше, чем форма, появившаяся где-нибудь позже, и это особенно естественно в отношении наземных форм, населяющих раздельные области. Вслед за большими формами возьмем для примера малые. Если мы расположим главнейшие ныне живущие и вымершие породы домашнего голубя в ряды по их сродству, то такое расположение не будет вполне согласоваться с тем порядком, в каком возникали эти породы, и еще менее с порядком их исчезновения, так как родоначальный горный голубь существует до сих пор, а некоторые разновидности, промежуточные между горным и гонцом, вымерли; гонцы, занимающие по существенному признаку – длине клюва – крайнее место, возникли раньше, чем короткоклювые турманы, которые в этом отношении занимают в данном ряду противоположное место.

Заключение о том, что органические остатки какой-нибудь промежуточной формации имеют в известной степени промежуточные признаки, стоит в тесном соотношении с защищаемым всеми палеонтологами фактом, что ископаемые из двух последовательных формаций более тесно связаны между собою, чем ископаемые двух отдаленных формаций. Пикте приводит хорошо известный пример общего сходства органических остатков в различных ярусах меловой формации, хотя виды в каждом этаже различны. Этот факт один по своей общности сдвинул проф. Пикте с его веры в неизменяемость видов. Тот, кто знаком с распределением ныне живущих видов по земной поверхности, не станет искать объяснений этого близкого сходства различных видов в двух близко следующих одна за другою формациях в том, что физические условия древних областей оставались почти одинаковыми. Нужно припомнить, что организмы, по крайней мере те, которые жили в морях, изменялись почти одновременно по всему свету и, следовательно, при совершенно различных климатах и условиях. Припомним те удивительные климатические изменения, которые происходили в плейстоценовый период, заключающий в себе и всю ледниковую эпоху, и заметим, как мало они отразились на видовых формах обитателей моря.

С точки зрения теории развития совершенно понятно, что ископаемые остатки из близко следующих одна за другою формаций тесно между собой связаны, хотя и относятся к различным видам. Так как отложение каждой формации часто прерывалось и так как между последовательными формациями существуют большие пробелы, то, как я пытался показать в последней главе, мы и не можем рассчитывать найти в какой-нибудь одной или в двух формациях все промежуточные разновидности между видами, появлявшимися в начале и в конце этих периодов; но после таких перерывов, очень долгих, если измерять их годами, и не очень продолжительных, если измерять их геологически, мы можем найти тесно связанные между собой формы, или, как их называют некоторые авторы, виды-представители, или замещающие виды, и их мы действительно находим. Одним словом, мы находим именно такие доказательства медленных и едва уловимых изменений видовых форм, какие мы вправе ожидать.