По-видимому, до́лжно признать за правило, как это заметил Исидор Жоффруа Сент-Илер, что как у видов, так и у разновидностей число органов, многократно повторяющихся у той же особи (например, позвонки у змей, тычинки в полиандрических цветках), оказывается изменчивым; напротив, если тот же орган или та же часть являются в меньшем числе, то это число оказывается более постоянным. Тот же ученый, а после него некоторые ботаники замечали, что многократно повторяющиеся части изменчивы и в своем строении. Так как «вегетативное повторение», если воспользоваться здесь этим выражением проф. Оуэна, представляется признаком более низкой организации, то высказанные только что положения совпадут с более широко распространенным мнением натуралистов, что существа, стоящие на низких ступенях организации, более изменчивы, чем организмы более высокоорганизованные. Я полагаю, что под низшей ступенью организации здесь разумеют меньшую ступень специализации отдельных отправлений; а пока одна часть выполняет отдельную работу, мы можем себе объяснить, почему она сохраняет свою изменчивость, т. е. почему естественный отбор не устраняет всякое небольшое уклонение, как это делается в том случае, когда известная часть выполняет одно специальное отправление. На том же основании нож, которым режут всевозможные предметы, может быть почти любой формы, тогда как инструмент, предназначенный для известной только работы, должен иметь вполне определенную форму. Естественный отбор – этого никогда не следует забывать – действует только на пользу данного существа и через посредство этой пользы.

Части неразвитые (рудиментарные), по всеобщему признанию, крайне изменчивы. К этому предмету нам еще придется возвратиться; здесь я только замечу, что их изменчивость, по-видимому, происходит от их бесполезности, вследствие чего естественный отбор не мог ограничивать этого стремления к уклонениям.