Перевод Г. Дуткиной

«В горах Митиноку цветок из золота расцвел чудесный»[143], – говорится в одном старом стихотворении, и это воистину так. В селении Ода у подножия этих гор жил один богатый человек, люди так и прозвали его: «богач из Оды». Никто в краю Адзума не мог тягаться с ним в богатстве. Однако человек этот, препоручив все свое состояние сыну Кодэндзи, пил саке и вел разгульную жизнь.

Старшая сестра Кодэндзи – Тоё, – овдовев, с дозволенья родных постриглась в монахини, вступила на Путь Будды и стала зваться Хоэн-бикуни – монахиня Хоэн. Когда мать их скончалась, она взяла в свои руки бразды правления в доме. Сердце у Хоэн было доброе, она жалела работников и челядинцев; те же платили ей верной службой.

Был у них слуга по прозвищу Сутэиси-мару[144] – около шести сяку ростом, широкий в плечах и по части выпивки мастер. Хозяин питал к нему слабость и, вознамерившись угоститься, всегда призывал к себе Сутэиси-мару.

Как-то однажды хозяин, хватив лишнего и захмелев, сказал Сутэиси-мару:

– Ты, конечно, в выпивке дока, только, когда наберешься, вечно завалишься где попало, не разбирая – поле ли, горы, и дрыхнешь без задних ног. Недаром тебя прозвали Брошенный Камень. А вдруг, не ровен час, случится беда – ведь тебя может сожрать какой-нибудь волк или медведь! Видишь меч? Мой прапрапрадедушка любил похвастаться своей силой, вот и сделал себе клинок шире обычного. Как-то раз на охоте он повстречался в горах с медведем. Медведь зарычал, оскалил клыки и бросился на прапрапрадедушку, но тот выхватил меч, проткнул медведю брюхо и отрубил голову. После этого случая его прозвали Победитель Медведей – Кумакири-мару. Помяни мое слово, однажды, когда ты напьешься, тебя растерзают дикие звери. Возьми этот меч и всегда носи при себе. Это будет твой дух-хранитель. – И старик вручил Сутэиси-мару меч.

Тот приложил меч ко лбу и поклонился:

– Волка или медведя я убил бы и так. Но уж коли какой-нибудь черт захочет меня сожрать… Тогда меня прозовут Победитель Чертей! – И он прицепил меч на левый бок.

– Давай отпразднуем это! – воскликнул богач.

И они угощались до тех пор, пока девочка, прислуживавшая им, не засмеялась:

– Ой, да вы уже выпили целых три масу![145]

– Я превосходно себя чувствую, – сказал Сутэиси-мару. – Пойду-ка в поле, проветрюсь немного. – Он встал и, пошатываясь, вышел на улицу.

Проводив его взглядом, старик подумал: «А вдруг он потеряет мой меч? Надо бы проследить, чтоб Сутэиси-мару добрался до дому…» Он тоже поднялся, но ноги не слушались его.

Кодэндзи, беспокоясь за отца, последовал за стариком на некотором отдалении.

Вскоре Сутэиси-мару, добредя до журчащего среди поля ручья, повалился на землю и захрапел. Меч он обронил там, где упал.

– Я как в воду глядел, – проворчал богач и потянул к себе меч.

Но Сутэиси-мару вдруг открыл глаза.

– A-а, отнимаете то, что сами же подарили?! – взревел он и, забыв, что перед ним хозяин, бросился на богача с кулаками. Куда старику тягаться в силе с Сутэиси-мару? Вскоре он уже барахтался на земле под оседлавшим его слугой, однако еще цеплялся за меч.

Кодэндзи, стоявший поодаль, помчался на помощь отцу и попытался оттащить Сутэиси-мару, но силой тоже, увы, похвастаться не мог.

– Эй, не дурите, молодой господин! – вскричал Сутэиси-мару и, обхватив Кодэндзи правой рукой, швырнул на лежавшего на земле отца.

Тут Сутэиси-мару слегка протрезвел и, сообразив наконец, кто перед ним, поумерил свой пыл, но Кодэндзи, желая помочь отцу, изо всех сил ударил Сутэиси-мару и сбил его с ног.

Старик кое-как поднялся. Воздев над головой меч, он громко затянул:

– Нет в Японии равных мне в силе! Имя мое – Мусасибо, я знаменитый монах из Западной Пагоды!..[146]

Сутэиси-мару затрусил следом за ним, подпевая:

– Мы стремимся вперед, к реке Коромогава…[147] – И вдруг дернул меч из рук богача.

Клинок выскочил из ножен и полоснул Сутэиси-мару по ладони. Алая кровь брызнула прямо в лицо старику. Однако Кодэндзи показалось, что Сутэиси-мару проткнул его отца, – и он изо всех сил вцепился в слугу сзади. Тот с силой ударил Кодэндзи в лицо. Теперь кровь его брызнула на Кодэндзи. Богач же вообразил, что Сутэиси-мару убил его сына, и, размахнувшись, он ножнами стукнул Сутэиси-мару по голове. Но Сутэиси-мару ухитрился отразить удар обнаженным мечом и, горланя песню, снова стал наседать на противника.

Сутэиси-мару даже и не задел никого клинком, но хлеставшая из его руки кровь залила хозяина.

Тут прибежали слуги и запричитали:

– Ох, ужас какой! Ах, убивают!

Они с двух сторон набросились на Сутэиси-мару.

Наконец Сутэиси-мару понял, что натворил, и, подхватив под мышки слуг, помчался по берегу с криком: «Я не убивал господина!»

Слуги, болтаясь под мышками, вопили:

– Убийца! Ты убил своего господина!

«А может, я в самом деле прикончил хозяина и сынка?» – испугался Сутэиси-мару и, утопив обоих слуг в ручье, скрылся.

У старика хмель еще не выветрился из головы, и он направился к дому, весь в крови, размахивая мечом и приплясывая. Кодэндзи брел следом.

В доме поднялся переполох. Однако Кодэндзи, успокоив домашних, проводил отца в опочивальню. Сестра его пребывала в растерянности.

– Откуда эта кровь? – спросила она.

– Это кровь Сутэиси-мару, – пояснил ей Кодэндзи. – Он проткнул себе руку батюшкиным мечом. Меня тоже забрызгало – только и всего.

Сестра с облегчением вздохнула.

Сутэиси-мару, уверенный в том, что убил господина, домой не вернулся. Он бежал, и больше его в тех краях не видали. Двое слуг – увы! – были мертвы и лежали на дне ручья.

Деревня бурлила. «Сутэиси-мару убил господина и скрылся!» – все только и говорили об этом. Целая толпа собралась у дома богача. Кодэндзи вышел, чтобы успокоить соседей.

– Ничего не случилось. Никто и не думал убивать моего отца. Кровь на его одежде – это кровь Сутэиси-мару.

Толпа успокоилась.

– Ну тогда… Пойдем принесем тела слуг.

Все разошлись.

Но что же случилось дальше? А случилось то, что наутро старый хозяин не вышел из опочивальни. Когда Кодэндзи с сестрой пошли узнать, в чем дело, то увидели, что он мертв. Старик лежал с разинутым ртом и закрытыми глазами; тело его уже остыло.

Срочно послали за лекарем. Осмотрев покойного, тот объявил:

– Вашего батюшку сразила внезапная хворь. Тут теперь уже ничем не поможешь.

Брат с сестрой горевали безмерно. Все в доме снова пришли в волнение. Слуги шептались:

– Значит, это все-таки правда – Сутэиси-мару убил господина! Молодой хозяин из жалости выгораживает его, он сочинил, что наш господин скончался от внезапной болезни. Но и милосердию должны быть пределы!

Новость достигла правителя провинции. В деревню приехал наместник. Надо сказать, что он всегда питал зависть к деньгам богача и сразу же сообразил, что это прекрасный повод покончить со всей его семьей. Осмотрев усопшего, он воскликнул:

– Да он весь в крови! Он скончался от жестоких побоев! Кодэндзи, твоего отца убили у тебя на глазах, а ты не сумел схватить убийцу и выдумываешь теперь разные небылицы. Все это весьма подозрительно!

Наместник нарочно сказал неправду.

Лекарь, случившийся тут же, возразил:

– Но на теле нет ни единого синяка или ссадины!

Наместник, гневно сверкая глазами, вскричал:

– Ты лжешь! Тебя подкупили! – И повелел схватить лекаря. Связать Кодэндзи наместник, однако, не решился и приказал:

– Поедешь со мной. Будешь держать ответ перед правителем!

Кодэндзи поведал правителю всю историю без утайки, но правитель, которому богатство отца Кодэндзи тоже кололо глаза, сказал:

– Нет, я не верю тому, что ты говоришь. Лекаря в темницу! Что же касается тебя, Кодэндзи… Твой род живет на земле уже несколько сотен лет. Да, вы не из благородного сословия, однако род ваш удостоен чести носить на поясе меч и ездить верхом и в паланкине. Так что вас можно считать все равно что за самураев! Твоего отца избили у тебя на глазах. Как ты осмелился лгать мне?! Ты будешь наказан по законам нашей провинции. В тюрьму мы тебя не посадим, но до тех пор, пока ты не доставишь голову убийцы собственного отца, приказываю конфисковать все ваши угодья и деньги, а тебе жить в изгнании. Ступай же! – И правитель удалился во внутренние покои.

Погруженный в невеселые думы, Кодэндзи вернулся домой.

– Я никогда не был болезненным ребенком, но природа не одарила меня силой. Меч-то я и вправду ношу, но вот сумею ли отрубить голову человеку? Сутэиси-мару – известный силач. Он раздавит меня, как муху…

Хоэн-бикуни заплакала.

– Мой свекор, – сказала она, – жрец храма Хидаками-дзиндзя. Ему не раз доводилось с луком в руках замирять дикие племена эбису в Митиноку и Хитати[148]. Поезжай к нему, он научит тебя владеть мечом. Это добрый человек, он войдет в твое положение и сделает все, что в его силах. – Хоэн-бикуни вручила брату рекомендательное письмо и проводила его в дорогу.

Воспрянув духом, Кодэндзи поспешил в храм Хидаками-дзиндзя. Выслушав его рассказ, жрец Харунага сказал:

– Мне искренне жаль тебя. Успокойся, грубая сила всегда имеет пределы. Но, изучив воинское искусство, ты сможешь многократно увеличить ее и легко одолеешь противника.

Больше двух лет жрец обучал Кодэндзи искусству фехтования, а тот ревностно следовал его наставлениям. И вот наконец Харунага сказал: «Я доволен» – и разрешил Кодэндзи отправиться в путь, на поиски Сутэиси-мару.

– Закон дозволяет тебе взять с собою оруженосца. Но это было бы недостойно мужчины. Отправляйся один. Когда отыщешь своего недруга, отруби ему голову и возвращайся домой, – напутствовал жрец Кодэндзи.

Прежняя растерянность и отчаяние давно уже покинули сердце юноши, и он без страха отправился в путь – в город Эдо.

…Между тем Сутэиси-мару, словно влекомый богом странствий, бежал день и ночь, не останавливаясь, чтобы передохнуть. Он не владел никаким ремеслом и, добравшись до Эдо, какое-то время перебивался случайными заработками – там, где была нужна грубая сила, – а потом сделался борцом сумо. Некий князь, правитель провинции, большой любитель сумо и саке, взял Сутэиси-мару на службу, сделав его своим сотоварищем по развлечениям.

– Что ты за человек и откуда? – спросил он однажды у Сутэиси-мару, и тот не таясь рассказал ему все, что случилось.

– Значит, тебе грозит кровная месть… Мальчишка, может быть, и не силач, но так легко не отступится. Говоришь, он богат? Тогда он наймет людей и пошлет их схватить тебя. Вот что… В этом году я возвращаюсь домой, в провинцию[149], и могу надежно спрятать тебя. Собирайся!

Когда князь собрался в путь, Сутэиси-мару сопровождал его паланкин.

Тщетно искал Кодэндзи Сутэиси-мару. Он обошел весь Эдо и окрестности города, потратив на это три года. Но однажды случайно услышал, что кровник его бежал в западные провинции, воспользовавшись благоволением князя, – и в тот же день, покинув Эдо, отправился в путь.

Покровитель Сутэиси-мару, правитель края Будзэн, был человек великодушный и щедрый. Он благоволил к Сутэиси-мару, однако от постоянных возлияний тот заболел: все тело у него покрылось нарывами, и в конце концов Сутэиси-мару превратился в калеку.

В один прекрасный день он сказал князю:

– Хоть я и не убивал своего господина, все равно я несу на себе вину, ибо все считают меня убийцей. Молодой господин нежного телосложения и не сможет мне отомстить. Он, верно, стал учеником Будды и надел монашеские одежды, последовав примеру своей сестры. Может быть, мне самому надлежало бы разыскать его и позволить себя убить, но ноги мои искалечены и не могут одолеть четыреста с лишним ри. Слыхал я, что в здешних краях есть место, где дорога проходит вокруг голой скалы. Длина ее – восемь ри[150]. Если бы кто-нибудь по молитвенному обету продолбил проход в этой скале – длиной всего в один ри, – тогда бы путники не страдали от холода и зноя и не подвергали бы свою жизнь опасностям. Проход уже начинали долбить, но глубина его не превышала пока один тё[151]. Я завершу этот труд на благо людей – и чтоб душа моего покойного господина обрела наконец блаженство. Ноги отказываются служить мне, но сила во мне не иссякла. Я вложу в этот труд всю душу.

Князь отпустил Сутэиси-мару. И тот принялся долбить каменную породу огромным железным молотом, который не под силу было поднять и двадцати мужчинам. В первый день ему удалось продвинуться вглубь всего на десять шагов.

Князь разослал указ, повелевавший «всемерно содействовать и помогать работам», и каждый день к скале теперь направлялось несколько человек – выносить из забоя каменные обломки. Так прошло более года. Сутэиси-мару был уже близок к цели, когда появился Кодэндзи.

– Молодой господин лучше других знает, что я не виноват. Но что говорить, если все вокруг считают меня убийцей… Рубите мне голову, тогда вы сможете возвратиться домой.

– Да, я пришел сюда за твоей головой, но узнал о твоем подвижническом труде ради следующих поколений, о жертвенном приношении душе моего отца… Продолжай же, я помогу тебе. Пусть на мне оборвется мой род. Видно, тут ничего не поделать, все в мире имеет конец. Значит, настала пора. Сестра моя следует Пути Будды и всегда готова смиренно покориться превратности жизни. Она со спокойным сердцем служит Всевышнему. Когда мы закончим сей труд, я последую по ее стопам.

Кодэндзи стал работать плечом к плечу с помогавшими Сутэиси-мару людьми: он выгребал из забоя камни.

«Это выше всяких похвал, – думал Сутэиси-мару, воспылав к Кодэндзи благодарностью. – Молодой господин поступает как бог, как сам Будда!»

Однажды он спросил у Кодэндзи:

– Господин, вы пришли, чтобы убить меня. Но вы – такой нежный, и силенок у вас маловато. Хоть я и калека, но вам все же было бы не под силу одолеть меня.

Ничего не ответил Кодэндзи Сутэиси-мару. Рядом лежал огромный валун, который и двадцать мужчин не смогли бы поднять. Кодэндзи встал и легонько толкнул камень ногой: тот покатился, как мяч. Сутэиси-мару был потрясен. «Когда вы успели стать таким силачом?» – с восхищением спросил он. Тогда Кодэндзи взял лук и натянул тетиву: два гуся, пронзенные одной и той же стрелой, упали на землю.

– Ты хвастался своей силой, – проговорил Кодэндзи. – Знай, сила имеет пределы. Воинское же искусство, которое я постиг, безгранично в своем могуществе. Если бы ты мог стоять на ногах и пожелал сразиться со мной, я одолел бы тебя, как младенца.

Сутэиси-мару пал перед ним на колени.

– Простите меня, недостойного глупца, – смиренно сказал он. – Я напрасно хвастался своей силой. – И с этого дня он стал искать наставлений у Кодэндзи.

Шли месяцы и дни. Так минул еще один год, наконец они довершили проход длиной в целый ри. Они сровняли каменный пол и пробили оконца в наружной стене, чтобы солнечные лучи освещали дорогу. Старый путь был длиной в восемь ри. Негде было там отдохнуть усталому путнику, и страдал он летом от невыносимой жары, а зимой – от лютой стужи. Новая дорога, пробитая сквозь скалу, сделала путешествие легким. Даже воин верхом на коне, с поднятым копьем мог свободно проехать по ней. В Век богов божества Окунинуси-но-микото и Сукунабикона-но-микото[152] занимались устройством мира, но даже их деяния не могли сравниться с подвигом Сутэиси-мару.

Правитель края Будзэн остался весьма доволен и направил послание правителю Митиноку, откуда был родом Кодэндзи, в котором описал все, что случилось; Кодэндзи, горячо поблагодарив князя, уехал домой.

Вскоре после этого Сутэиси-мару заболел и отправился в мир иной. У скалы возвели часовню, посвященную доброму богу Сутэиси-мёдзину, и паломники стекались туда на поклонение со всей провинции.

Кодэндзи вернулся на родину и получил прощение от правителя. Род его со временем достиг еще большего процветания. Радости Хоэн-бикуни не было границ.

Храм Хидаками-дзиндзя пришел в упадок и совсем обветшал, но теперь был черед Кодэндзи проявить великодушие. Кодэндзи в благодарность жрецу Харунаге заново отстроил храм, изукрасив его золотом и драгоценными каменьями. Слава о великолепии и блеске храма распространилась по соседним провинциям, и день и ночь к нему тянулись вереницы паломников. Боги снисходили к молитвам, и за это люди приносили храму богатые дары – драгоценные ткани, золото и серебро. Хидаками-дзиндзя превзошел своей славой все прочие храмы в краю Адзума[153].