Рита Никто не хотел называть обед поминками, хотя, похоже, это были именно они. Хорошо, что детей Стефании забрала Норина мама вместе с дочкой самой Норы. Насколько Рита поняла, девочки всё ещё думают, что папа путешествует. На длинном деревянном столе в гостиной стояли маленькие и большие тарелки с разными полезными блюдами: хумус из свёклы, киноа с овощами, оладьи из кабачков и бурый рис с креветками. Андреа безуспешно искал мясо, он был тем ещё мясоедом. Он грустно бродил вдоль стола и налегал на бурый рис с креветками, где был хоть какой-то протеин. Андреа спросил у Стефании, где пиво, а та промямлила, что у них безалкогольная вечеринка. – Ты серьёзно? – Рита видела, как еле сдерживался Андреа, чтобы не быть более красноречивым. – Мам, у нас же есть пиво, я покупал, – пробасил сын Стефании, отправился к холодильнику, вытащил откуда упаковку с пивом и раздал друзьям. – И мне, – пискнула Рита, сегодня она предпочитала находиться в нетрезвом состоянии. – Что ж, давайте помянем Микеле. – Стефания подняла бокал с соком, и голос её дрогнул. – Он был прекрасным мужем, отцом, другом… – Она замолчала. – Может быть, лучше, если каждый что-то скажет… – и она махнула рукой в сторону гостей. – Мне до сих пор не верится, что это случилось, – произнесла сестра Микеле, сорокалетняя женщина с карими, как у самого Микеле, глазами, очень похожая на брата. – Да, я отказываюсь верить, поэтому буду говорить о нём в настоящем времени. – Голос её дрожал. – С того момента как узнала, я часто думала о том, что пошло не так… почему это произошло… В последнее время он был очень уставший, подавленный… Возможно, если бы кто-то из нас заметил это вовремя, этого не произошло бы. – Она поджала губу и махнула рукой в сторону Джованни, стоявшего рядом. Джованни смотрел в землю. – Он был другом… – В глазах Джованни блестели слёзы; он похлопал по плечу сидящего рядом Андреа, словно просил о помощи. Андреа откашлялся. – Жалею об одном: о том, что не разговаривал с ним чаще, хотя уже хорошо, что в нашу поездку мы говорили много. – Я рад, что мы провели с Микеле последние дни его жизни, – произнёс Симоне, – хотя, конечно, меня мучает вопрос… – Он запнулся и посмотрел на Андреа, а тот, как показалось Рите, немного округлил глаза и легонько покачал головой. Симоне откашлялся и продолжил: – Много вопросов меня мучает, но один всё-таки самый важный. Симоне замолчал. В саду повисла тишина. – Так какой вопрос вас мучает? – спросила сестра Микеле. – Думаю, их мучает вопрос, – раздался голос Норы, – произошло бы всё это, если бы все вы не… Рита заметила, что Симоне покраснел как помидор. У Андреа и Джованни глаза, казалось, вот-вот выйдут из орбит. – Если бы все вы, – продолжила Нора, – не участвовали в том странном ритуале. Стефания округлила глаза и вперилась на Нору. – Ритуале айяуаски, – закончила она фразу. Бокал Стефании разбился о землю.