КАТАКЛИЗМ, ПОГЛОТИВШИЙ ПРАЙСА, был беззвучным и абсолютно черным, без единого кванта света. Позже он понял, что именно это было самой ужасной чертой происходящего. Его охватило нечто похожее на шок — но не тот шок от окончательного уничтожения, которого он ожидал. Это был удар, сотрясший самолет, как будто он врезался в какой-то барьер и прорвался сквозь него — острое, разрывающее на части, головокружительное ощущение, не похожее ни на одно чувство, которое он когда-либо испытывал.

Прайс закричал: ничем не сдерживаемый ужас выбил воздух из его легких. Он навалился на защитные ремни всем своим весом, и это навело его на мысль, что самолет вошел в штопор. Машинально его руки потянулись к рычагам управления, и он начал выравниваться…

Но он не был мертв. Он был жив, не уничтожен — и как такое могло случиться, если под ним высвободилась вся неистовая энергия водородной бомбы?!

В голове Прайса царил безумный сумбур. Что произошло? Он случайно оказался прямо над полигоном для ядерных испытаний, прямо над вышкой для взрыва бомб. И самолеты, охранявшие этот район, попытались остановить его. Вероятно, если бы его рация не была выключена, он услышал бы, как они выкрикивают ему отчаянные предупреждения. Но действительно ли бомба взорвалась? Если бы ее взорвали, он, уж наверное, был бы мгновенно уничтожен!

Но этого не случилось. Он был жив. Его самолет по-прежнему летел сквозь ночь. И все приборы функционировали.

Но с ним все равно произошло нечто ужасное. Тот кошмарный, выворачивающий наизнанку шок, который, казалось, потряс все атомы его тела — по спине у него до сих пор пробегали мурашки при воспоминании об этом. Что-то все- таки случилось. Но что?

Прайс не мог думать. Его разум просто не мог справиться с подобными вещами. Он сидел, машинально касаясь рычагов управления, а «Бичкрафт» все ревел и ревел, продолжая лететь над землей.

Постепенно разум пилота ожил, и он неуверенно развернул самолет в сторону Лас-Вегаса. Прямо сейчас арест и тюрьма казались ему чем-то весьма неплохим по сравнению с тем, что только что произошло или почти произошло.

Если бы он не торопился так сильно сбежать, подумалось ему, он бы вспомнил о предстоящих ядерных испытаниях. О них писали в газетах. Там было что-то о радикальном физическом эффекте, обнаруженном при взрывах водородных бомб нового типа, и упоминалось о тщательно подготовленных мероприятиях по изучению этих необычных эффектов.

Затем мысли Прайса внезапно перескочили на другое. Он вспомнил заявление одного ученого о том, что центр взрыва бомбы нового типа может быть подобен эпицентру урагана, средоточию непостижимых сил, и что эти силы воздействуют на окружающее пространство радикально по-другому, иначе, чем при других взрывах. Значит, бомба все-таки взорвалась под «Бичкрафтом»? Получается, что самолет и самого Прайса, оказавшихся в эпицентре мощного взрыва, каким-то образом перебросило через пространственные барьеры в безопасное место, и это произошло быстрее, чем до него добрались свет ядерной вспышки и грохот? Это предположение казалось совершенно безумным. Но происходящее теперь тоже было безумием.

Прайс не был бы тем, кем был, если бы не попытался поскорее приземлиться. Но сколько он ни вглядывался в ночную темноту, ему нигде не удавалось различить сияние Лас-Вегаса. Летчик включил радио.

— «Бичкрафт 4556» вызывает аэропорт Лас-Вегаса! Лас-Вегас, прием! — заговорил он хриплым голосом.

Ответа не было. Радио как будто бы работало, но сколько он ни вертел ручки приемника, из него не раздалось ни звука.

— Все отключено, — пробормотал Прайс. — И неудивительно, если…

Пилот не смог закончить пришедшую ему в голову мысль, она была слишком душераздирающей, чтобы думать о том, что могло с ним случиться.

Он развернул самолет, высматривая на земле огни шоссе, радиомаяк авиалиний — что угодно.

Ничего. Ничего, кроме темноты и звезд.

Несколько лихорадочным движением Прайс развернул самолет и снова полетел на восток. Должно быть, он пропустил Лас-Вегас. Но если он продолжит двигаться в восточную сторону, то наверняка увидит основные магистрали. Летом на них всегда было много машин, в том числе и ночью.

Он летел все дальше и дальше, и вокруг по- прежнему была сплошная черная тьма. Нигде не было ни единого огонька, ни одного населенного пункта, даже крошечного одинокого ранчо. Ничего. Прайс бы с радостью приземлился прямо сейчас, но он не знал, где летит и что находится под ним. «Бичкрафт» был оснащен дополнительными топливными баками для длительных перелетов вдали от любого источника снабжения, и они были полны, когда он стартовал. Он мог летать еще долго.

И он летел.

Через некоторое время пилоту пришло в голову, что у происходящего есть только одно объяснение. Он был мертв и летел в потустороннем мире, в чем-то вроде лимбо. И казалось, этот полет будет теперь продолжаться вечно.

Но в конце концов, после многих часов полета впереди в темноте забрезжил свет. Сердце Прайса бешено забилось при мысли о том, что он наконец- то увидел сияние большого города — но оказалось, что это всего лишь рассвет. Пилот стал смотреть, как небо окрашивается в холодный серый оттенок, и ему стало ясно, что он еще жив. Но это его не обрадовало. Потому что теперь он видел, что находится внизу.

Там был лес. Лес, похожий на темно-зеленое море, по которому перекатывались волны — с севера на юг, с востока на запад. Пустыня осталась далеко позади. Прайс прикинул, что сейчас он должен находиться над Миссури, и там должны были быть города, деревни, фермы и возделанные поля. Но там был лес.

Свет стал розовым, затем золотым. Взошло солнце, и наступил день. Далеко впереди поблескивала Миссисипи, и Прайс направил «Бичкрафт» на полной скорости в сторону Сент-Луиса. Но и там он не увидел ни дыма от огромного комплекса городов и промышленных предприятий, который раскинулся по обоим берегам реки, ни мостов через эту реку. Хотя Сент-Луис должен был находиться именно там.

И он действительно там был. Вот только все в нем изменилось с тех пор, как летчик видел его в последний раз. От высоких зданий остались только нижние этажи, низкие превратились в насыпи, берега поросли кустарником и лисохвостом, а на улицах росли деревья. Ветви деревьев высовывались и из разбитых окон домов, а река, широкая и спокойная, была пуста, если не считать плывущих по ней бревен. Постройки вдоль берегов, возможно, когда-то были доками, но теперь точно не являлись таковыми. И везде царила великая тишина.

На один безумный миг Прайс подумал, что все это сделала прошлой ночью бомба — водородная бомба нового типа с энергией, о природе которой люди не имели никакого понятия. Но потом он понял, что такое вряд ли возможно. Можно уничтожить город ядерной бомбой за считанные секунды, но дуб высотой в шестьдесят футов можно вырастить в развалинах мэрии минимум за столетие. А значит, со вчерашнего вечера прошло много времени. Слишком много, чтобы это можно было осознать сразу. И Прайс даже не пытался это сделать.

Он стал искать место для посадки, но внизу не было ничего подходящего, поэтому он продолжил лететь на восток, за реку. Время летело, и самолет летел вместе с ним. Постепенно до Прайса начала доходить ужасная и невероятная правда о том, что произошло. Мучительный, разрывающий удар, который он испытал в эпицентре взрыва, был не физическим, а временным. Непостижимая энергия бомбы оказалась сильнее, чем кто-либо мог предположить. Она искривила упорядоченную ткань самого пространственно-временного континуума и воздействовала на материю, оказавшуюся в эпицентре, в аналоге «глаза урагана» — то есть на самого Прайса и его самолет. И перенесла их… в будущее.

«Бичкрафт» с гудением несся по пустому небу. Прайс смотрел сверху вниз на пришедшие в запустение города, на зеленую, мирную природу, такую же бесплодную, какой она была до того, как пришедшие в эти места люди с топорами и плугами приручили ее.

Насколько далеким было это будущее? Прайс не знал.

Были ли еще люди, выживающие где-то в этой дикой местности? Или человечество уничтожило себя в последнем акте атомного безумия? Все ли города были мертвы и превратились в пыль? Об этом летчик тоже не имел ни малейшего понятия.

Он знал только, что был слишком измучен, чтобы лететь дальше. Ему нужны были вода, еда и сон. И место для посадки.

ПРАЙС НАШЕЛ ТАКОЕ место далеко за рекой, в прерии среди деревьев. Он попытался определить направление ветра по ряби на воде, после чего описал длинную дугу, чтобы направить самолет на север. Сделав это, он вгляделся вперед, и ему показалось, что он увидел на северо-востоке блеск железа, что-то очень большое и странное, как будто солнце отражалось от поверхности металлической горы — высокой и широкой. Затем он спустился ниже, полетел над самыми верхушками деревьев, и что бы ни сверкало в том месте, больше эта железная гора была не видна.

«Бичкрафт» ударился о землю и резко остановился. Некоторое время Прайс сидел, наблюдая, как дрожат его руки на рычагах управления, а затем какое-то последнее чувство осторожности заставило его подкатить самолет на край прерии и развернуть его носом по ветру, чтобы он был готов снова взлететь в любой момент без промедления.

В самолете у него были спортивное ружье и револьвер. Он пристегнул револьвер к поясу, набил карманы патронами для ружья и спустился на землю. Постояв несколько минут под прикрытием крыла самолета, оглядываясь по сторонам, он не увидел никаких признаков жизни, кроме пары ворон, которые с хриплым карканьем кружили над его головой. Был конец лета, дул сухой и горячий ветер. Прайс направился к лесу, настороженно поглядывая на северо-восток. Что там было, что за невероятную железную громаду он увидел вдали?

Примерно в тридцати ярдах от самолета пилот внезапно остановился. Его сердце бешено заколотилось, а на коже выступил пот. Трава перед ним была вытоптана неровным кругом, и кое-где на земле виднелись рваные участки голой земли. И там было много пятен крови, еще не высохшей. От вытоптанного места в лес вела широкая ровная полоса примятой травы. Здесь кого-то убили, кого-то большого, вроде лошади или коровы, а потом затащили тушу в заросли. И это были люди, охотники. Животное сожрало бы свою добычу там, где поймало ее. Но что это были за люди?

Прайс замер, пригнувшись, над окровавленной землей, держа ружья наготове, оглядываясь по сторонам и ничего не видя. Горячий порыв ветра пронесся над прерией, и окружающие деревья склонились перед ним и качнули ветвями, но больше никакого движения или звука он не заметил. Даже вороны улетели.

— Эй! Эй! — крикнул Прайс. — Есть здесь кто-нибудь? Я заблудился. Мне нужна помощь! Эй!

В тишине его голос прозвучал шокирующе громко и резко. Ответа не последовало. Он пошел дальше по утоптанной дорожке к деревьям, напуганный и отчаянно уставший.

— Эй? — снова позвал он, и теперь в его голосе звучала мольба. — Пожалуйста! Где вы все? Помогите!..

«Помогите мне, вы, люди неизвестного будущего, охотники в невозможном мире, таящиеся в кошмаре! — добавил он про себя. — Помогите мне, или я умру!»

Под деревьями темнели густые тени. Степная трава здесь не росла, но примятые кусты шиповника и другие растения указывали, в какую сторону утащили добычу. И этот след не был слишком длинным. Вскоре Прайс увидел тушу, лежащую на небольшой поляне — черно-белую корову, уже частично разделанную. Он двинулся к ней — и внезапно с ветвей над его головой, а также справа и слева из подлеска на него полетели короткие веревки из плетеной кожи, утяжеленные на концах камнями. Прайс упал, совершенно беспомощный, и принялся барахтаться на земле, обмотанный жесткими веревками, похожими на лассо. Камни оставили на его теле множество синяков, а одна из веревок обвилась вокруг его шеи, перекрывая ему дыхание, так что он не мог даже вскрикнуть.

Шестеро мужчин выскочили из-за деревьев в стремительном и яростном броске и встали вокруг него. Один выхватил у него ружье, другой револьвер.

На них была грубая одежда из дубленой кожи, и они были такими же загорелыми до черноты и дикими, как индейцы шауни и вандоты, которые давным-давно охотились в этих лесных прериях, за исключением того, что у некоторых из них были светлые волосы и все они были бородатыми. Один из них, высокий и худощавый широкоплечий мужчина с копной выгоревших на солнце каштановых волос и с ярко-голубыми и полными ненависти глазами — Прайс в жизни не видел таких сверкающих и злых глаз — присел рядом с ним на корточки и совсем не по-джентльменски сорвал с его шеи удушающую веревку. Пленник попытался заговорить, но прежде чем он успел сделать хоть что-то, кроме как перевел дыхание, мужчина с каштановой шевелюрой выхватил нож и приставил острие прямо к его горлу.

— Ну что, звездное отродье, — сказал он, — сейчас мы посмотрим, будет ли твоя кровь хоть немного краснее, чем у тех, кого мы режем на Земле!

Сталь впилась в плоть Прайса, и он закричал.