Учитывая то, насколько большую роль магия и сверхъестественное играли в жизни средневекового человека, любопытно, что в английских судебных протоколах до Реформации встречается так мало упоминаний о них. Древние хронисты и историки оживили многие скучные страницы самыми удивительными рассказами о грехах и тайнах, которые видели собственными глазами или узнали от надежных свидетелей, но цепочки юридических доказательств так же бессильны, чтобы связать этих легендарных колдунов, как и тройные железные цепи были бессильны удержать знаменитую Ведьму из Беркли. За исключением общих расплывчатых обвинений в колдовстве, выдвинутых против лоллардов и подобных им еретиков, упоминания о магии случайны и редко встречаются в наших судебных архивах.

Все изменяется в правление Елизаветы, и с середины XVI века до конца XVII темные искусства привлекают к себе внимание судей и магистров. Вероятно, двадцать судебных разбирательств, возбужденных в связи с этими «нечестивыми действиями», были предъявлены уже после Реформации, и хотя частично это связано с тем, что протоколы более поздних периодов сохранились гораздо лучше и в большем объеме, чем их предшественники, есть вероятность post hoc в случаях propter hoc. Можно утверждать, что Реформация, отменив для всех практических целей веру в чудеса Бога и Его святых, породила естественную тягу необразованного человека к сверхъестественному объяснению ненормального и могла быть удовлетворена только верой в чудеса Дьявола и его грешников. Как бы то ни было, факт остается фактом: после Реформации ведьмы и колдуны стали таким же обыденным явлением, как когда-то были святые монахини и отшельники — с научной точки зрения это было так же неудовлетворительно, как и прежние объяснения. Однако интересно рассмотреть несколько более ранних свидетельств.

Вполне вероятно, что мой самый ранний экземпляр прибыл из краев Хитрого Мюррелла. В 1169 году шериф Эссекса отметил, что «издержал 5 шиллингов и 4 пенса у женщины, обвиненной в колдовстве». Протокол является кратким и неудовлетворительным, в нем нет ни подробностей правонарушения, ни методов судебного разбирательства, ни результата. Два последних пункта мы получаем в другом случае, который произошел в Норфолке в 1208 году, когда Агнес, жена торговца Одо, обвинила некую Галиену в колдовстве, и Галиена очистилась от грехов при помощи раскаленного железа. В течение столетия после этого любые магические преступники, которые могли предстать перед судом, ускользали от моих поисков. В 1308 году произошло судебное разбирательство против рыцарей-тамплиеров, в значительной степени основанное на обвинениях в том, что они практиковали черную магию. Однако в Англии против рыцарей не было даже выдвинуто обвинений, хотя доказательством могло быть не только то, что «сказал моряк», но и то, что, по мнению клерка, сказал священник, которому показалось, что солдат слышал то, что сказал моряк.

…повелел… воткнуть свинцовое шило в голову фигуры.

Весьма примечательно, что 1324 год, когда состоялся крупный ирландский суд над дамой Алисой Кителер, был годом наиболее полных и во многих аспектах интересных английских судебных процессов, связанных с магией. В тот год Роберт Маршалл из Лестера, арестованный за различные преступления, пытался спастись от казни, обвинив своего бывшего хозяина Джона Нотингема и ряд жителей Ковентри в заговоре с целью убийства короля, двух Диспенсеров и настоятеля, а также двух других чиновников Ковентри при помощи магических искусств. Обвинение Маршалла заключалось в том, что некие граждане пришли к Джону Нотин-гему как человеку, искусному в некромантии, и договорились с ним об убийстве названных лиц, заплатив определенную сумму и дав ему семь фунтов воска. Из этого воска Нотингем и Маршалл сделали шесть фигурок предполагаемых жертв и седьмую фигурку Ричарда де Соу — corpus vile, выбранного для экспериментальных целей. Работа велась тайно в старом заброшенном доме недалеко от Ковентри, и, когда фигуры были готовы, маг повелел своему помощнику воткнуть свинцовое шило в голову фигуры, изображавшей Ричарда де Соу, и на следующий день послал Маршалла в дом упомянутого Ричарда, которого тот нашел обезумевшим. После этого мастер Джон вынул шило из головы фигурки и воткнул его в сердце, и в течение трех дней Ричард скончался. И тут история Роберта Маршалла оканчивается странными бесплодными выводами. Он ни словом не обмолвился о том, почему, если предварительный эксперимент оказался столь успешным, они не продолжили действовать по плану. Несчастный некромант умер в тюрьме до того, как его дело рассмотрели и довели до сведения присяжных, так что его обвинения против граждан были оставлены без внимания. Но даже если бы судебный процесс пошел своим чередом, маловероятно, что мы получили бы нечто большее, чем простой и поучительный вердикт «невиновен» в отношении обвиняемых Робертом лиц, поскольку Маршалл прослыл изобретательным лжецом. Прежде он обвинял двух мужчин в содействии ему в ограблении и убийстве торговца из Честера в Эрлестрете, Ковентри, недалеко от подвала, «с изобилием подтверждающих деталей, призванных придать художественное правдоподобие», но в целом его повествование было неубедительно, и впоследствии он признал свои показания ложными. Еще одно или два других серьезных обвинения также ни к чему не привели, и Роберт был повешен.

Но хотя мы не можем сказать, что описанная им процедура колдовства действительно использовалась в этом случае, мы знаем, что она полностью соответствовала ортодоксальным магическим методам. В то время в эту историю поверили, и это подтверждается тем, что в тот год младший Диспенсер пожаловался в письме папе римскому на то, что ему угрожали тайные магические силы. Папа с большим участием порекомендовал ему всем сердцем обратиться к Богу и хорошенько исповедаться, что должно принести успокоение; также папа добавил, что никаких других средств защиты не требуется.

Проходит более века, и в 1426 году мы встречаем Уильяма, лорда Ботро, жаловавшегося на то, что сэр Ральф Ботро, Уильям Ланг-келли и другие, «не заботясь о спасении своих душ и не имея Бога перед глазами», обратились к Джону Альводе из Троттокешалла, Хью Бауэру, капеллану из Килмингтона, и Джону Ньюпорту, которые, как поговаривали, практиковали прорицание, некромантию и магическое искусство, «чтобы ослабить, уничтожить и разрушить с помощью упомянутых искусств» тело заявителя. Для расследования этого дела была назначена комиссия, но записи о дальнейшем ходе судебного разбирательства, которое, возможно, имело место быть, исчезли или в лучшем случае таятся в каком-нибудь неожиданном уголке рукописного отдела архива.

Другой пример использования магических церемоний со злым умыслом упоминается пятьдесят лет спустя, когда капеллан Джон Найт пожаловался, что его арестовали и отправили в Маршалси за то, что он со слугами отправился на обыск дома супруги Джона Хантли Элис, «которая издавна использовала и практиковала навыки колдовства и чародейства» в Саутуарке. Они вошли в «дом под названием Lasour loke в Саутуарке на Кен-стрит» (больница, основанная первоначально для прокаженных, но к тому времени использовавшаяся в основном как богадельня или лазарет) и там нашли «различные фигурки для колдовства и магии с прочими вещами, спрятанными и глубоко зарытыми под землю». Обстоятельства дела очень похожи на те, что связаны со случаем пожилой женщины, в 1560 году изгнанной из богадельни в Рае за проведение магических церемоний, включая захоронение кусков сырой говядины. Подразумевалось, что по мере разложения говядины будут разрушаться тела ее врагов, хотя возможно, что в случае с Элис Хантли объекты были закопаны исключительно для секретности. Двадцать пять лет спустя, в 1502 году, в Уэльсе произошел еще более явный случай использования идолов или фигурок. Епископ собора Святого Давида, тщетно обличавший Томаса Уайриотта и Танглост Уильям и обвинявший их в адюльтере, заключил в тюрьму Танглост, а затем изгнал ее из епархии. Она отправилась в Бристоль и наняла Маргарет Хэкетт, «которая практиковала колдовство, чтобы уничтожить епископа». Затем Танглост и Маргарет вернулись в дом Уайриотта и в комнате, которая называлась Райской палатой, что было совсем уж неуместно, сделали две восковые фигурки. Затем, возможно, подумав, что епископу потребуется больше колдовства, чем обычному смертному, послали за другой женщиной, «которую они считали более изощренной, хитрой и опытной, чем они», — и она сделала третью фигурку. Состояние здоровья епископа не ухудшилось, но после этого он приказал арестовать Танглост за ересь; Уайриотт вмешался, заключив ее в тюрьму путем сфабрикованного иска о невыплате долга, чтобы она не попала в лапы епископа, и тому пришлось обратиться за помощью в Канцлерский суд.

В 1432 году рассматривались три магических дела. 7 мая того же года был издан приказ об аресте Томаса Нортфельде, Д. Д., доминиканского монаха из Вустера, и конфискации всех его книг, посвященных колдовству или злу, а два дня спустя вышли на свободу брат Джон Эшвелл из Лондона, священник Джон Вирли и Марджери Джурдемейн, заключенные в Виндзоре за колдовство. В этих случаях весьма вероятно, что колдовство заключалось в подозрительном пристрастии к необычным отраслям науки (возможно, в проведении химических опытов) или в еретических убеждениях, что одинаково опасно в глазах ортодоксов, но третий случай, по мнению жертвы, явно был колдовством. Факты довольно просты. Джон Дурам из Йорка был владельцем поля с прудом и каким-то образом нажил себе врага в лице фермера Томаса Мелла, последний, «как поговаривали, был католиком, а значит, и практиковал магию», он забрал воду из пруда Джона, к огромному ущербу для его скота, помимо некоторых других неназванных повреждений, нанесенных его, Мелла, «ymaginacion et sotell». Благодаря своим магическим способностям, Мелл находился под покровительством влиятельных людей, из-за чего Дюран не осмелился возбудить против него иск в обычном суде и обратился за помощью к Канцелярии, успешно ли — неизвестно.

Нужно признать, что до сих пор мои маги были обыкновенными людьми, следовали правилам своего ремесла и не проявляли особой оригинальности, но мой последний пример, насколько мне известно, уникален. В рукописи XVIII века, находящейся в моем распоряжении и ранее находившейся в собрании Филлипса, среди всего прочего есть запись, которая, как утверждается, была взята из придворных списков поместья Хэтфилд в Йоркшире. Согласно этому документу, в 1336 году Роберт де Ротерам подал иск против Джона де Итена за нарушение контракта, утверждая, что Джон согласился продать ему за три пенса и полпенни «Дьявола, с которым он, несомненно, был связан (Diabolum ligatum in quodam ligamine), и Роберт дал ему задаток (quoddam obolum earles). Согласно условиям, вышеупомянутый Дьявол должен был поступить во владение Роберта в течение четырех дней. Однако когда Роберт пришел к Джону, последний отказался передать ему Дьявола, из-за чего Роберт потребовал 60 шиллингов за убытки. Джон явился на суд и не отрицал контракт, но староста постановил, что «подобные дела не должны вестись между христианами», «посоветовал сторонам отправляться для слушания дела в ад» и оштрафовал обоих.

Возникает вопрос: настоящая ли это выдержка из манускриптов? Того, кто склонен думать, будто чувствует запах крысы, может оспорить Кэмден, по словам которого в Хатфилде крыс никогда не бывало. Чрезвычайно солидный характер всех прочих отрывков в моем труде является почти гарантией добросовестности переписчика XVIII века, и вероятность того, что он взял этот текст из оригинала, подтверждается тем, что он в одном месте неверно принял unde за vide и впоследствии исправил ошибку. Но если допустить, что это действительно было зафиксировано в записях, являлось ли это подлинной сделкой или же было шутливым изобретением клерка поместья? Я склоняюсь к мнению, что это произошло на самом деле. Если бы кто-то придумал такой случай, чтобы заполнить пустое место в списке, то почти наверняка развил бы его дальше, в то время как, с другой стороны, отметив перенос дела в другое место, едва ли он добавил бы, что обе стороны были оштрафованы. Если допустить, что иск действительно возбуждался, у нас остаются сомнения в том, был ли Роберт просто человеком, над которым подшутил Джон, или же ответчик действительно верил, что сможет выполнить условия контракта. Опять же, что это был за контракт? Латынь, хотя и во многих отношениях превосходно ясна, страдает отсутствием определенного артикля, и трудно сказать, идет ли речь о «Дьяволе» или «дьяволе».

…Diabolus ligatus…

Судя по цене, более вероятным кажется последнее, т. к. три пенса с полпенни кажутся абсурдно маленькой суммой для Князя Тьмы, и я также считаю, что выражение Diabolus ligatus иногда применялось к духу-прорицателю, заключенному магическим искусством в сосуд или кристалл. Как бы то ни было, маловероятно, чтобы суд когда-либо до или после этого просил решить вопрос о правах собственности на дьявола или его бесов.