Сэр Клиффорд Нортон удобно расположился в просторном кресле возле широченного окна, распахнутого в цветущий сад с бассейном, где время от времени сонно всплескивали хвостами перламутровые рыбины, и просматривал утреннюю прессу, когда в дверь постучали.

—Пожалуйста, — сказал Нортон, свернул газету и резко поднялся навстречу своему советнику Годфри Кроу, от которого Нортон испытывал дискомфорт, ибо методы Интеллидженс сервис, где служил Кроу, частенько диссонировали с продуманно-рутинной деятельностью Британского посольства. Возникали проблемы, решать которые приходилось самому посланнику. После двух лет в ранге первого советника в предвоенной Польше, откуда с началом военных действий его эвакуировали через Румынию, после сумасшедшей беготни в египетском отделе Форин Офиса, куда свалили и Абиссинию, и Британское Сомали, и Ливию, и Либерию, Нортон в середине войны осел в Берне, где нашел, наконец, покой и возможность заниматься любимым делом — коллекционированием предметов искусства, заслужив репутацию тонкого ценителя эпохи Ренессанса в соответствующих кругах швейцарского общества. Дела разведки казались ему обременительными и не- соответствующими задачам дипломатической службы, тем более что Энтони Иден никогда не интересовался этой стороной работы посольства.

—Сэр, — подал голос Кроу, входя в кабинет, — вы хотели меня видеть.

—Слушайте, Кроу, — чуть ли не завопил Нортон, — это, в конце концов, становится просто невыносимым!

—Что случилось? — оторопел Кроу.

—Что случилось? Вы спрашиваете меня, что случилось? Нет, как вам это понравится? Это не вы, а я должен спросить у вас — что случилось?

—Я не понимаю.

—В прошлом месяце вы ввязались в скандал с местной полицией, и мне пришлось лично — лично! — вытаскивать вас из передряги. Еще ранее, как, надеюсь, вы помните, меня пригласили в швейцарский МИД, чтобы задать вопрос: зачем сотрудники британского посольства втягивают граждан Конфедерации в противозаконное сотрудничество на благо другого государства? Я имел бледный вид! — От природы розовое лицо его раскраснелось и теперь пылало. — Потому что я не знаю — почему! Мне не докладывают — почему, мистер Кроу! Я не препятствую вашей деятельности, она, безусловно, необходима, но, послушайте, почему я, посланник Его Королевского Величества, — Нортон энергично ткнул пальцем в висевший на стене портрет короля Георга, — должен расхлебывать ваши промахи? Разве ради этого я рисковал своей жизнью в Польше? Разве в этом смысл работы британского посланника за рубежом?

—Нет, конечно, сэр, — растерянно пробормотал Кроу, нервно приглаживая ладонью свои и без того идеально уложенные волосы. — Прошу вас объяснить мне причину вашего возмущения.

Напряженно сопя, Нортон широким шагом дважды пересек пространство кабинета, остановился перед инкрустированной конторкой, на которой стоял хьюмидор, и раскурил сигару.

—Утром, — начал он, стараясь говорить спокойно, — сюда явился некто Лёвгрен или Лафгрен. — Он взял со стола карточку, приложил к глазам очки и прочитал: — О, Лофгрен. Такой импозантный человек, хотя и странный. Я бы его не принял. Но он передал, что у него документы сотрудника нашего консульства. Он передал, что желает говорить только со мной. И срочно! Срочно! Я его принял. И что я услышал? Он сказал, что сотрудничает с вами. Что он ваш confidens. Ваш — и больше ничей. И что вчера вечером вы организовали на него покушение. Боже мой, до чего мы дожили! Он уверен, что это вы, Годфри Кроу, пытались его убить на территории Швейцарии.

—Поверьте, сэр, я не…

Нортон схватил со стола удостоверение.

—Вот что он мне предъявил. Вот: «Оскар Уик. Вице-консульство Великобритании в Монтрё». Я позвонил в Монтрё. Мне подтвердили, что такой человек у них работает водителем в гараже. Что скажете?

—Сэр, не стоит верить каждому встречному.

—Хорошо. Я не буду верить. Но я хочу знать, откуда у этого Лёфгрена документы нашего сотрудника? И где он сам, этот наш Оскар Уик, черт побери!

—Не могу знать…

—Я попросил его найти, — с неожиданным спокойствием произнес Нортон. — Но его не нашли. Хотя разыскивали. Его нет дома, он не пришел на работу в консульство. Что вы на это скажете?

—Никогда не встречался с людьми в Монтрё, — как-то очень неумело солгал Кроу, что объяснялось крайней степенью потрясения. — Не могу предположить — а может, он загулял?

—Я тоже так подумал. Загулял. С кем не бывает? Простой человек, не справился с лишней пинтой швейцарского эля. Я тоже так подумал. Но еще раньше мне позвонили из цюрихской полиции. — Нортон «прополоскал» сигарным дымом горло и продолжил: — На окраине Берг-Хольца обнаружено тело — о, Боже! — с ножом в спине. Мужчина, лет сорока. Никаких документов. Белое пятно. А знаете, почему они позвонили мне, сюда, в посольство? Дело в том, что вся одежда на нем — от пальто до исподнего — произведена в Англии. Если совместить все вышеперечисленные факты, как думаете, кто бы это мог быть?

—Не знаю, сэр.

—Вот и я так ответил. На самом деле я догадываюсь. Но не знаю наверняка. Однако мне показалось лишним делиться своими догадками с цюрихской полицией. По крайней мере сейчас. — Он внимательно посмотрел на Кроу, который стоял перед ним, как провинившийся школяр. — Вы по-прежнему не знаете, кто такой Лофгрен?

В голове Кроу всё смешалось, и он промолчал, занятый мысленной реконструкцией событий. Он знал, что Хартман живет в районе, примыкающем к лесопарку Берг-Хольц. Он знал, что там делал Оскар Уик.

—Я задал себе этот же вопрос, — затянувшись дымом, продолжил Нортон, глубокомысленно закатив глаза. — И поскольку, перебрав всех своих знакомых с подобной фамилией, я никого не вспомнил, то обратился за помощью к сотрудникам посольства. Практически сразу мне доставили прелюбопытнейшую информацию, которая поступила к нам от какого-то человека, с которым кто-то из наших имеет обыкновение шептаться. — Он разразился сокрушительным вздохом. — Как оказалось, этот самый Лофгрен бегает к нашим соседям, тут, через пять особняков, в нунциатуру Святого престола, где встречается не с кем-то, а с самим Борелли. Как вам такое?

Медленно, в глубокой задумчивости, Кроу достал сигареты и закурил, позабыв попросить разрешения. Хартман решил устроить скандал.

—Так он ходит к католикам? — спросил он.

—Черт вас возьми, Кроу, черт вас возьми! — опять возвысил голос Нортон. Он схватил газету и в сердцах швырнул ее на пол. Потом уселся в кресло. — Так кто из нас работает в разведке — я или вы?

—По всему выходит, что мы оба, — попробовал пошутить Кроу.

Шутка не вызвала никакого отзыва. Нортон нажал кнопку коммутатора и сказал:

—Два чая сюда. И молоко.

Потом поднял глаза на советника:

—У вас есть дети, Кроу?

—Нет.

—А у меня двое. Мальчик и девочка. И знаете, чему я учу их с младых ногтей? — Он помолчал, вылез из кресла, подошел к Кроу почти вплотную и сказал: — Не врите. Никогда не врите папе.

Кроу покорно кивнул.

Нортон сел обратно. Бросил окурок в камин.

—Тогда сейчас мы будем пить чай, и вы всё мне расскажете о Лофгрене, который у нас под носом о чем-то беседует с самим Антонио Борелли. Интересно, на каком языке? С английским он управляется сносно. Что до Оскара Уика, то это ваша, Кроу, ваша и только ваша проблема, и постарайтесь сделать так, чтобы я о нем больше не слышал — ни вслух, ни тем более в прессе.