Сильный дождь, продолжавшийся несколько суток, наконец прекратился.

Это был тот редкий день, когда выглянуло солнце, и его давно забытый свет залил подоконник. Фан Юнь, пребывавшая в хорошем настроении, нежилась в теплых лучах.

Она только что сменила повязку ребенку, которому ампутировали правую ногу, и теперь держала миску с горячей овсянкой и кормила ею по ложке пятилетнюю девочку, которая пока не могла говорить, а только пускала слюни. Когда от каши осталась всего половина, к ней подбежал глупо улыбающийся мальчик, уставился на миску и сглотнул слюну. Женщина улыбнулась и тоже дала ему немного овсянки.

Мальчик съел ее, ухмыльнулся и радостно убежал, подпрыгивая.

Вот уже пять лет Фан Юнь работала волонтером в центре по уходу за детьми-инвалидами. Это была красивая женщина немного за тридцать. Говорили, она раньше училась за границей и получила ученую степень в какой-то узкой области, связанной с биологическими исследованиями или чем-то подобным. Как бы то ни было, ее коллеги постоянно сетовали на то, что такая талантливая красавица вынуждена оставаться в этом центре и получать мизерную зарплату.

Однако саму Фан Юнь это, похоже, не слишком заботило. Она работала по восемь часов и больше, никогда не жаловалась и не заговаривала об увольнении.

Все считали, что она искренне любила эту низкооплачиваемую и очень тяжелую работу, а сама она утверждала, что ей нравилось находиться рядом с детьми.

Однако сотрудники центра знали, что большинство из них страдали задержками в развитии и порой совершали ужасные, невообразимые поступки. Справляться с ними изо дня в день было невыносимо. Поэтому там и была постоянная текучка кадров, дольше двух лет никто не задерживался. Однако Фан Юнь продолжала безропотно трудиться. Почему – никто не знал.

В ответ на вопросы окружающих она, улыбаясь, отмалчивалась.

В ее обязанности входила забота о детях и выполнение простых лечебных процедур.

Покормив девочку, Фан Юнь вымыла посуду, затем сняла фартук и решила пойти в медпункт, чтобы осмотреть мальчика, у которого вчера вечером поднялась высокая температура. Перед уходом она взяла с собой книгу сказок.

Женщина медленно шла по тихому коридору. По правде говоря, иногда она жутко уставала, но у нее были причины продолжать работу.

Вдруг сзади раздалось:

– Сыту Юньфэй.

Мужской голос был негромким, но напугал Фан Юнь. Она замерла, но не обернулась.

– Если не ошибаюсь, вы Сыту Юньфэй, верно? – спокойно, без тени сомнения произнес мужчина.

Женщина резко повернулась и увидела перед собой незнакомого молодого человека.

Он был очень красив, с правильным утонченным лицом, от которого веяло холодом. Его ледяной взгляд резал не хуже острого клинка, отчего она невольно отступила на шаг.

– Простите, господин, но вы… ошиблись. – Фан Юнь выдавила улыбку.

Мужчина же остался на месте и принялся бесстрастно рассказывать:

– Сыту Юньфэй родилась 17 августа 19XX года, и в этом году ей исполнилось тридцать один. В четыре года она с родителями переехала в Торонто, в шесть лет поступила в местную начальную школу, в двенадцать ее приняли на первый курс биологического факультета в Гарварде. В пятнадцать – получила степень магистра, в шестнадцать – начала изучать антропологию и психологию и получила двойную докторскую степень в этой области к восемнадцати. В девятнадцать – поступила в Национальный институт биологии в Соединенных Штатах и стала самой юной китайской исследовательницей за всю историю.

Однако шесть лет назад по неизвестным причинам она внезапно уволилась и вернулась на родину, устроившись в таинственный научно-исследовательский институт в северном пригороде. После его закрытия Сыту Юньфэй не уехала, а спряталась в центре по уходу за детьми-инвалидами и сменила имя на Фан Юнь.

Молодой человек проговорил все это на одном дыхании, а когда закончил – безразлично посмотрел на женщину. Та некоторое время шокированно молчала, а затем внезапно пришла в себя и неестественно улыбнулась.

– Извините, я не понимаю, о чем вы говорите.

Она виновато опустила голову, крепко сжала книгу в руке и уже собиралась уйти, как вдруг незнакомец преградил ей путь.

– Пожалуйста, оставьте меня, или я позвоню в…

Она не успела произнести «полиция» – перед глазами возникло удостоверение.

– Детектив Су Му, отдел уголовных расследований полицейского участка округа Т, – медленно проговорил юноша. – Мне нужна ваша помощь в расследовании. Удобно поговорить сейчас?

Фан Юнь удивленно уставилась на удостоверение и после долгого молчания наконец вздохнула, словно признавая поражение, и тихо сказала:

– Не здесь, неудобно. Давайте пойдем в другое место.

– Хорошо.

Через десять минут они прибыли в кафе недалеко от реабилитационного центра, нашли укромный уголок и опустились за стол.

Женщина напряженно сидела, опустив глаза и крепко обхватив стакан ледяного лимонада.

Су Му скрестил руки на груди и посмотрел на нее.

– Не буду ходить вокруг да около: я пришел расспросить вас о таинственном исследовательском институте в Чжуша.

Фан Юнь не ожидала такой прямолинейности, но вопрос ее не удивил. Она глубоко вздохнула и с напускной беспечностью ответила:

– Мне жаль, но я знаю совсем немного. Я проработала в институте всего полтора года.

– Мне нужно знать только одно: что вы исследовали в то время?

– Извините, – виновато улыбнулась женщина, – пусть НИИ и закрыли, но это все еще исследовательская тайна. Я думаю, даже полиция не имеет права спрашивать об этом, верно?

– Ах, исследовательская тайна? – Юноша усмехнулся и достал из кармана несколько фотографий. – Это профессор психологии Университета F – Цао Госюань.

Он положил снимки на стол и медленно подтолкнул их к собеседнице. Она молча уставилась на них.

– Это Цзян Чжунмин, научный сотрудник биолаборатории Юньлин. – Су Му положил вторую фотографию. – А это Ду Цзыфэн, государственный служащий из правительства города S.

На столе лежало уже три снимка.

– Я думаю, вы знакомы с ними. Не так ли? – Су Му поднял на женщину взгляд.

Она прикусила губу и промолчала. Детектив приподнял бровь и продолжил:

– Эти трое когда-то работали с вами, а сейчас они мертвы, и убил их один и тот же человек.

Руки Фан Юнь слегка задрожали, но она продолжала молчать.

Су Му подождал некоторое время и, видя, что она не отвечает, положил четвертую и пятую фотографии.

– Это жена Цао Госюаня и его шестнадцатилетняя дочь. Их убили вместе с профессором.

Фан Юнь не могла больше выносить этой пытки и, закрыв глаза, отвернулась. Молодой человек спокойно продолжил:

– Этим делом занимались три детектива. Один потерял глаз, другой задушил свою невесту, а затем покончил с собой, спрыгнув со здания, а третий сошел с ума. Три дня назад упал со скалы мой напарник. Он до сих пор лежит без сознания в отделении интенсивной терапии. Неизвестно, выживет он или нет.

Женщина внезапно схватила стакан, сделал большой глоток лимонада, глубоко вздохнула и рассмеялась.

– Офицер Су, я не понимаю, что вы пытаетесь этим сказать.

Тот нахмурился.

– Столько деталей, – он понизил голос, – а вы по-прежнему держите рот на замке? Сколько еще должно пострадать, прежде чем вы решитесь раскрыть свой секрет? Или… – Он холодно улыбнулся и медленно закончил: – …или вы ждете собственной смерти, чтобы унести «исследовательскую тайну» в могилу?

Фан Юнь быстро подняла голову и широко распахнула глаза.

– Но в новостях сказали, что убийцу поймали?

– Да, поймали, – иронично улыбнулся детектив. – Сейчас он в тюрьме, но… пока у нас нет ни веских доказательств, ни мотива преступления. Судебное заседание состоится на следующей неделе, но вряд ли ему вынесут смертный приговор. А значит, преступника придется отпустить, и кто знает, что он решит делать дальше.

Выдав эту полуправду, Су Му спокойно сделал глоток ледяной воды.

Фан Юнь не смогла больше сохранять спокойствие. Она резко встала, чуть не опрокинув стакан. Постояв немного, растерянная, она села обратно и сказала укоризненно:

– Как вы можете выпустить на свободу такого опасного человека? Это все равно что позволить тигру вернуться в горы!

– Ах, опасного? Ха! – Су Му усмехнулся. – Не понимаю, что в нем опасного.

– Это потому, что вы не знаете о его способностях! – сердито закричала женщина.

Су Му поставил стакан и с интересом произнес:

– Ну скажите. Какими это способностями он обладает?

Фан Юнь застыла, поздно осознав, что попала в ловушку. В отчаянии она откинулась на спинку стула и потерла лоб.

– ЭСВ… Его способности – результат экстрасенсорного восприятия.

– Чего?

– Да, сверхспособности, экстрасенсорное восприятие, сокращенно ЭСВ, мы также называем это «суперчувством» или «шестым чувством». Такой эквивалент пяти чувствам, но правого полушария.

Раз уж она все равно начала, Фан Юнь решила продолжить:

– Зрение, слух, осязание, вкус и обоняние – пять чувств, управляемых левым полушарием мозга. У правого они тоже есть, но мы так долго подсознательно их подавляли, что в конце концов совсем «запечатали». У животных, скажем, они ярче выражены. Например, землетрясение или извержение вулкана они всегда чувствуют раньше нас и реагируют на опасность быстрее.

Вот вы взяли палку, чтобы ударить мышь. У вас не получится. Почему? Потому что мышь уже убежала. Но не потому, что увидела оружие, а потому, что предвидела ваше намерение причинить ей вред и начала убегать до того, как вы подняли палку.

Представьте, если бы эта способность появилась у людей. Как называется феномен, когда человек еще до посадки знает, что самолет потерпит крушение; или при встрече понимает, умрет этот человек сегодня или нет; или угадывает выигрышные номера до начала лотереи?

– Предчувствие, – ответил Су Му.

– Да, предчувствие или предвидение.

Фан Юнь отпила лимонада и продолжила:

– Предчувствие, психометрия[9], телекинез, ясновидение и телепатия: мы рождаемся с этими «суперсилами», но они для нас недоступны. В НИИ мы объединили их под общий термин – «экстрасенсорное восприятие».

Чем дольше она говорила, тем сильнее волновалась. Закончив, женщина осушила стакан с лимонадом одним глотком.

Очевидно, она была горда своим исследованием.

– Значит, вы занимались тем, что развивали сверхспособности? – выслушав ее, спросил Су Му.

– Да, именно так. Разве не здорово сделать жизнь чуть проще? – Фан Юнь уставилась на юношу, но тот лишь окатил ее ледяным презрением.

– Значит, это вы шесть лет назад похитили детей для своих экспериментов? – продолжил расспрашивать полицейский.

Фан Юнь виновато отвернулась, а когда заговорила вновь, в голосе ее слышалась уверенность в собственной правоте:

– Я не хотела этого, но было ничего не поделать. Невозможно проводить эксперименты по исследованию этих способностей на животных. К тому же любой прогресс требует платы и жертвы неизбежны.

– И потому в жертву выбрали этих невинных детей? – презрительно усмехнулся юноша.

Эмоции взяли над женщиной верх, она оперлась обеими руками о стол и заспорила:

– Это огромный прорыв в науке! Успешный результат искоренит невежественность, мы перестанем терять столько жизней в землетрясениях и других катастрофах. Мы больше не будем такими хрупкими и беспомощными, не будем полагаться на воскуривание благовоний и молитвы Будде о здоровье и безопасности. Не будем теряться в догадках о том, что принесет завтрашний день! По силе мы превзойдем всех прочих живых существ! Мы сможем выйти за грани возможного, сможем контролировать все, сможем стать всемогущими! Но за все это нужно платить. Как ничтожна эта жертва по сравнению с величием грядущей революции, мощнейшим прогрессом в истории человечества!

Хлоп! – Су Му с силой поставил стакан, который держал в руке, на стол, прервав бесконечную речь Фан Юнь. Детектив резко заметил:

– За этими громкими оправданиями скрываются преступления. Как только исследователь пересекает моральную черту, общественность начинает волноваться, рушится устоявшийся баланс между людьми и окружающей средой. Вот почему те, кто способен создавать новую жизнь, никогда не проводили исследований по клонированию людей. Некоторые решения неизбежно обрекают нас на вечные мучения.

– Ха, это же смешно! – Фан Юнь повысила голос: – Именно потому, что вы, глупые люди, ограничили себя так называемыми моральными принципами, правилами и предписаниями, человечество никогда не совершит такого грандиозного рывка! Более того… – Фан Юнь вздохнула, повернулась к юноше и твердо сказала: – Мы избирательны и приступаем к исследованию только после тщательного изучения. Мы не выбираем «жертву» наобум.

– Избирательны? После тщательного изучения? – Су Му саркастически улыбнулся, медленно достал список и показал его женщине: – После тщательного изучения вы пришли к выводу, что эксперименты можно провести над бездомными детьми из колонии для несовершеннолетних?

Ученая недоуменно уставилась на лист. На нем были аккуратно выведены и пронумерованы пятьдесят имен.

– Откуда он у вас? – От удивления она раскрыла рот и уже протянула руку, чтобы выхватить записку, но Су Му быстро ее спрятал.

– О-отдайте, – попросила она.

– А что, чувствуете себя виноватой? – лениво спросил Су Му, игнорируя просьбу.

– Нет! – не согласилась женщина. – Почему я должна чувствовать себя виноватой? Эти дети уже в тюрьме. Они воровали, грабили, убивали и совершали поджоги, и кто знает, что еще. Некоторые из них не раз отбывали срок в колонии для несовершеннолетних, а их характер оставлял желать лучшего. Это дети без будущего. Даже если они вернутся в общество, то, скорее всего, примутся за старое. Пусть уж лучше станут частью эксперимента – для них честь сделать хоть что-то хорошее в этой жизни!

– А как же дети жителей деревни Чжуша? Что они сделали не так?! – Су Му повысил голос.

Фан Юнь отпрянула и потрясенно замолчала. Повисла тишина, но потом детектив заговорил:

– Шесть лет назад из деревни пропали около двадцати детей. Ваших рук дело?

Женщина стиснула зубы и ничего не сказала.

– Отвечайте. – Су Му сверлил ее взглядом. Та закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Я… я не ожидала, что все так обернется, – горько произнесла она, схватившись за лоб. – Я пыталась остановить их, но тщетно… С составом инъекции было что-то не так – за одну ночь умерло сразу несколько детей, поэтому… поэтому они похитили детей из деревни, на замену. Гибло все больше и больше детей, ситуация выходила из-под контроля… К тому времени, как мы нашли ошибку, было уже слишком поздно. Нам оставалось только наблюдать, как ребята умирали один за другим…

– Так вот почему после закрытия института вы не уехали, а решили остаться волонтером в центре для детей-инвалидов. Чувствовали себя виноватой и хотели искупить свои грехи, да?

Слова Су Му задели ее за живое. Фан Юнь опустила голову, прикусила губу и промолчала.

– Вы слишком наивны. Есть грехи, которые не замолить за всю жизнь. – Су Му холодно посмотрел на нее и спросил: – Что случилось потом? Погибли все?

Женщина грустно кивнула, затем тут же покачала головой.

– Нет-нет, погибли только те, кто остался в лаборатории. Некоторые сбежали.

– Сбежали? Сколько?

– Один.

– Кто?

– Номер Тринадцать.

Номер Тринадцать… Номер Тринадцать…

Из темноты его звал голос.

Он казался очень далеким, неясным и неземным. Он не понимал, откуда тот шел.

Он закрыл глаза и боролся.

Нет, меня зовут не так. У меня есть имя, и это не номер Тринадцать…

Но как его зовут?

Не помню… Не могу вспомнить свое настоящее имя…

Все забыл… Забыл, кто я… Забыл, откуда…

Единственное, что он помнил, – это пламя, взметнувшееся в небо той ночью.

В свете костра послышался пронзительный голос девушки, кричащей и причитающей…

На помощь! На помощь! Помоги мне!

Молодой человек внезапно проснулся от ужасающего крика. Он не успел даже набрать воздуха в легкие, как сразу стал задыхаться. Его окружали тьма и холод.

Вода, вода повсюду.

Все его тело было погружено в соленую и горькую, как рассол, воду. Когда он открыл рот, чтобы сделать вдох, соленая вода тут же хлынула со всех сторон, проникая через рот и нос. Желудок едва не разорвало от соленой воды, но он не мог ее выплюнуть. Оставалось только крепко закрыть рот и задержать дыхание.

Кислород постепенно кончался. Боль была такой, словно грудь раздирали на части.

Что происходит? Где я? Почему вокруг вода?

Он в панике заметался, но чем больше двигался, тем быстрее лилась вода. Он почувствовал, что тонет, и быстро протянул руку, чтобы подтянуться, но кончики пальцев коснулись чего-то холодного и скользкого.

Это похоже на… похоже на пластиковый пакет? Почему я в пакете?

Юноша на мгновение замер, а потом вспомнил.

Да, это Семнадцатая, девушка по имени Гу Сяожоу! Она и еще четверо мальчиков хотели убить меня! Но почему? До сих пор не понимаю.

Ему по-прежнему чудились руки Ван Хайтао у себя на шее.

Возможно, они не поняли, что он только потерял сознание, а не умер. И вот теперь холодная вода привела его в чувство.

Но что происходит? Меня бросили в реку? Нет, я не могу просто так утонуть! Не могу!

Юноша изо всех сил пытался всплыть, двигая руками и ногами, но без толку. Казалось, что-то стремительно утягивало его вниз: какой-то камень или тяжелый предмет.

Нет, нет, если так продолжится, я уйду все глубже. Мне нужно как можно скорее выбраться из мешка!

Ах да, молния! Где она?

Он пошарил руками, но так и не смог ее найти.

Что делать? Что же делать?!

Дышать становилось все труднее, а сил оставалось все меньше. Наконец, он что-то нащупал, что-то твердое и металлическое укололо его.

Ах, точно, шпилька! Это сломанная шпилька Гу Сяожоу!

Словно луч света во тьме. Мальчик крепко схватил обломок и с силой проткнул пластиковый пакет. Напрягшись, он порвал его и вырвался наружу, после чего отчаянно загреб руками и ногами.

Юноша не умел плавать, но люди часто способны проявлять невероятную силу в моменты, когда их жизнь под угрозой.

Через некоторое время его голова с всплеском наконец показалась над водой.

– Ха-а… А-ха…

Он жадно глотнул воздуха. Его недостаток отзывался болью в груди. Но все это было неважно – он мог дышать сколько хочет. Он спасся.

Впрочем, радовался парень недолго. Вскоре он обнаружил, что оказался посреди океана. В небе все еще висела яркая полная луна, излучавшая холодный серебристый свет, падавший не только на зеркальную поверхность воды, но и на бледное лицо юноши.

Оказывается, это был не океан, а море.

Тела детей, погибших по необъяснимой причине в том загадочном месте, привязывали к камням и сбрасывали в воду.

Под тусклым лунным светом маячили темные тени, и завывал ветер.

Потрясенный этим осознанием, мальчик плеснул холодной воды себе в лицо. Недолго думая, он поплыл к скалистому берегу, преодолевая слабые волны. Он не знал, сколько времени прошло, но, когда он наконец выбрался, силы его покинули.

Насквозь мокрый, молодой человек упал на берег, его конечности ослабели, а лицо побледнело.

Неужели я наконец-то сбежал? Неужели этот кошмар закончился?

Он закрыл глаза и лег на песок, устало дыша.

Прохладный ночной ветер бесшумно ерошил его мокрые, покрытые водорослями волосы. Одежда прилипла к коже, и он дрожал от холода.

Что это за место? Куда мне теперь идти?..

Мысли путались. Он отдохнул и медленно открыл глаза – перед ним оказалась пара ног, пара девичьих ног. Тонкие лодыжки, ступни, нежные как нефрит. Девочка босиком шла по мелкому мягкому, ослепительно-белому песку.

– Удивлена, что ты жив, – зазвенел знакомый голос, похожий на серебряный колокольчик.

Юноша резко поднял голову. Лунный свет выхватил милую улыбку Гу Сяожоу, которая наклонилась, чтобы посмотреть на мальчика.

К ним неспешно приближались четверо парней. Они все ухмылялись, но было в их ухмылках что-то неописуемо странное.

Парень в шоке вскочил с песка, но не устоял: ноги подкосились, и он снова тяжело упал. Оперевшись одной рукой на песок, а другой сжав онемевшее колено, он понемногу отполз назад.

– Нет, не подходите… вы… что вы хотите сделать?..

Ван Хайтао усмехнулся.

– Что мы хотим сделать? Ха-ха, это интересно. Может, лучше спросишь себя, что ты сделал?

– Я… я не знаю… Я ничего не делал… – в замешательстве ответил парень дрожащим голосом.

– Ты ничего не сделал? А если хорошо подумать? – Сунь Юань поправил очки.

Ли Цин наблюдал за ним, странно улыбаясь, а Сюй Мин рассмеялся.

Молодой человек непонимающе нахмурился и посмотрел на ребят. После долгой паузы он все же покачал головой и прошептал:

– Я… я не понимаю, о чем вы.

– Тринадцатый, посмотри на меня внимательно. – Гу Сяожоу присела на корточки, наклонилась и пристально посмотрела ему в глаза. Юноша перевел взгляд на ее бледное, но прекрасное лицо.

– Ты действительно нас не помнишь, Цзян Чэнфэй?

Цзян… Цзян Чэнфэй?

К кому она обращается? Ко мне?

Юноша открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Улыбка пропала с лица Семнадцатой, в глазах появилась странная искорка.

– Цзян Чэнфэй, подумай еще раз, кто я?

– Кто ты… – повторил он испуганно.

– Неужели и правда не помнишь? – Губы Гу Сяожоу слегка изогнулись, и она мрачно спросила: – Летняя дождливая ночь, маленький склад у реки Шилинь. Что там случилось?

Парень тупо смотрел на нее, пытаясь вспомнить.

– Летняя ночь… моросящий дождь… склад у реки Шилинь… что… случилось… – повторял он за девочкой.

Уф, как больно… голова болит! Как болит голова!

Парень согнулся и в агонии обхватил голову руками. В сознании пронеслись, словно молнии, размытые сцены.

Тусклая летняя ночь… шум дождя… журчание реки… А вот и небольшой деревянный склад… Кажется, там кто-то есть… Сквозь железные прутья окна можно было смутно различить мельтешащие фигуры…

Это были пятеро несовершеннолетних детей, которые громко и злобно ругались. Они так яростно пинали дверь склада, что на двери лязгала железная цепь толщиной с большой палец.

– Открой дверь! Открой дверь! Цзян Чэнфэй, открой дверь!

– Выпусти нас! Выпусти нас!

– Цзян Чэнфэй, когда я выберусь отсюда, ты труп!

– Да! Ты покойник! Подожди, я тебе покажу!

Яростные проклятия сыпались одно за другим, однако молодой человек за дверью оставался спокойным. Он стоял под проливным дождем, держа в руке канистру с бензином. Юноша долго молчал и наконец принял решение.

Он обошел кругом склад, оставляя за собой бензиновый след, затем достал из кармана коробок спичек. Зажечь их удалось не сразу из-за моросящего дождя, но его попытки все же увенчались успехом.

Глядя на огонек перед собой, он счастливо улыбнулся. В сердце вспыхнула радость от готовой вот-вот свершиться мести. Дети на складе закричали, их ругательства перешли в мольбы, а затем и в крики. Но он уже ничего не слышал.

Спичка упала, и яркое пламя мгновенно охватило деревянный дом!

Вскоре раздались душераздирающие крики.

– А-а-а-а… Помогите!

– Так горячо! Так горячо! А-а-а-а! Помогите мне! Помогите мне…

– А-а-а…

– А-а-а!

Скорчившись на коленях, парень обхватил голову руками. В ушах у него звенели пронзительные крики, а перед глазами клубился дым, в котором он смутно различал заплаканные лица.

Сначала появился Ван Хайтао с уродливым шрамом на левом глазу, затем – Сунь Юань в очках в черной оправе, следом – приглушенно смеющийся Сюй Мин, после – мрачный Ли Цин и, наконец, девушка. На ее бледном прелестном лице застыло отвращение.

Нет! Нет! Невозможно! Это невозможно!

Юноша истерически закричал, а потом вдруг вскочил и с ужасом уставился на странно улыбающихся детей.

– Вы… вы… вы все должны быть мертвы! – отчаянно завопил он и тут же скрючился от боли.

Ох, черт, что происходит?.. Что происходит?..

Он крепко обхватил голову, и свет в его глазах постепенно померк. Взгляд его становился все более размытым, а мысли все более хаотичными…

Наконец, они и вовсе смолкли.

– Номер Тринадцать! Просыпайся! – раздался в его ушах глубокий устрашающий голос.

Он резко проснулся, открыл глаза и увидел сидящего напротив красивого мужчину.

– Еще раз спрашиваю: как тебя зовут? – холодно повторил он.

Юноша несколько раз вздохнул и пробормотал:

– Я… Цзян Чэнфэй…