Гурмыжская, Буланов, Карп.
Карп. Пожалуйте, сударыня, чай кушать, самовар готов-с.
Гурмыжская. Пойдем, Алексис!
Карп. Сударыня, сегодня ночью барин приехали.
Гурмыжская. Барин? Какой барин?
Карп. Геннадий Демьяныч-с.
Гурмыжская (с испугом). Неужели? Слышишь, Алексис? (Карпу.) Где же он?
Карп. Я их в беседку проводил, там и почивать им приготовил-с. Они говорили, что остановились в городе в гостинице, всю поклажу там оставили, а к нам пешком из городу заместо прогулки.
Гурмыжская. Еще ничего не говорил?
Карп. Ничего-с. Они были не в духе-с.
Гурмыжская. Как не в духе?
Карп. Как вроде в забвении-с; надо полагать, с дороги-с. Требовали бумаги и чернил; долго ходили по беседке, всё думали; сели к столу, написали записку и приказали вам отдать. (Подает записку.)
Гурмыжская. Что такое? Стихи какие-то. (Читает.)
Судьба моя, жестокая!
Жестокая, судьба моя!
Ах, теперь одна могила…
Что это, Алексис? Я не понимаю.
Буланов. Вы не понимаете, а мне-то где же-с?
Гурмыжская (Карпу). Он спит?
Карп. Никак нет-с. Встали рано и ушли, должно быть купаться. Я их сегодня не видал-с.
Гурмыжская. Ну, когда придет, проси в гостиную чай кушать!
Карп. Слушаю-с. (Уходит.)
Гурмыжская (пожимая плечами). Вот и не верь снам. Пойдем, Алексис.
Уходят.
Выходят: Несчастливцев, одетый очень прилично, на голове черная складная шляпа, и Счастливцев в прежнем костюме.