Нефть наряду с природным газом является основным видом топлива, приводящим в движение современный мир, важнейшим сырьем для химической промышленности и ключевым стратегическим ресурсом для военных операций. Никакой другой магнит не притягивает иностранный капитал столь мощно, как «черное золото», и никакая другая отрасль не приносит столь сказочные прибыли; нефть – это самая сильная монополия во всей капиталистической системе. Вряд ли найдутся предприниматели, обладающие таким же политическим влиянием, как крупные нефтяные корпорации, действующие на мировом уровне. Standard Oil и Shell свергают и возводят на престол королей и президентов, финансируют дворцовые заговоры и государственные перевороты, распоряжаются множеством генералов, министров и агентов, а также определяют в разных странах и на разных языках, когда будет война, а когда – мир. Standard Oil Co. of New Jersey – крупнейшая промышленная компания капиталистического мира; за пределами США нет более мощной промышленной корпорации, чем Royal Dutch Shell. Дочерние компании продают сырую нефть аффилированным предприятиям, которые ее перерабатывают и продают топливо подразделениям, занимающимся его распределением. Вся «кровь» в этом процессе циркулирует исключительно внутри самого картеля, которому также принадлежат нефтепроводы и значительная часть танкерного флота, курсирующего по семи морям. Цены регулируются на мировом уровне, чтобы минимизировать налоговые обязательства и максимизировать прибыль: стоимость сырой нефти всегда растет медленнее, чем стоимость переработанных продуктов.
С нефтью происходит то же, что и с кофе или мясом: богатые страны зарабатывают намного больше, потребляя ее, чем бедные страны – производя. Разница составляет 10 к 1: из 11 долларов, то есть стоимости переработки одного барреля нефти, экспортеры самой важной в мире сырьевой продукции получают всего один доллар. В эту сумму входят и налоги, и издержки на добычу. В то же время страны развитого мира, где находятся штаб-квартиры нефтяных корпораций, забирают десять долларов, включая собственные пошлины и налоги, которые в восемь раз превышают налоги стран-производителей, а также издержки и прибыль от транспортировки, переработки, обработки и распределения, находящиеся под контролем крупных монополий [37].
Нефть, которую добывают в США, продается по высокой цене (их огромный автопарк потребляет дешевый бензин благодаря государственным субсидиям). Однако стоимость нефти из Венесуэлы и Ближнего Востока снижалась с 1957 года и на протяжении всех 1960-х годов. К примеру, один баррель венесуэльской нефти в среднем стоил в 1957 году 2,65 доллара. К концу 1970 года его цена снизилась до 1,86 доллара. Правительство Рафаэля Кальдеры[95] объявляет, что в одностороннем порядке установит гораздо более высокую цену, но, по словам специалистов, несмотря на предстоящий скандал, новая цена все равно не достигнет уровня 1957 года. Соединенные Штаты являются одновременно крупнейшим в мире производителем и крупнейшим в мире импортером нефти. В то время когда большая часть продаваемой нефти поступала из американских недр, цена оставалась высокой; во время Второй мировой войны США стали чистыми импортерами, и картель начал применять новую ценовую политику: цена стала систематически падать. Любопытное нарушение «законов рынка»: стоимость нефти снижается, хотя мировой спрос непрерывно растет с увеличением числа заводов, автомобилей и электростанций. И еще один парадокс: несмотря на снижение стоимости нефти, во всех странах растет цена на топливо, которое оплачивают потребители. Наблюдается колоссальная диспропорция между стоимостью сырой нефти и ценой ее переработанных продуктов. Эта цепочка абсурдов тем не менее совершенно рациональна; нет необходимости прибегать к сверхъестественным силам, чтобы найти объяснение. Дело в том, что нефтяной бизнес в капиталистическом мире, как мы видим, находится в руках всемогущего картеля.
Картель возник в 1928 году в замке на севере Шотландии, окруженном туманом, когда Standard Oil of New Jersey, Shell и Anglo-Iranian (ныне British Petroleum) договорились о разделении планеты. Позднее к руководящему ядру картеля присоединились Standard Oil из Нью-Йорка и Калифорнии, Gulf и Texaco. Standard Oil, основанная Рокфеллером в 1870 году, была разделена на 35 различных компаний в 1911 году в результате применения закона Шермана против трестов[96]; старшей сестрой многочисленного семейства Standard в наши дни является компания из Нью-Джерси [38]. Ее продажи нефти вместе с продажами Standard Oil из Нью-Йорка и Калифорнии составляют половину от общего объема продаж картеля на сегодняшний день. Нефтяные компании группы Рокфеллера настолько велики, что на их долю приходится не менее трети всей прибыли, которую американские компании всех видов, вместе взятые, получают по всему миру. Jersey, типичная транснациональная корпорация, получает свои основные прибыли за пределами США; Латинская Америка приносит ей больше доходов, чем США и Канада, вместе взятые: к югу от реки Рио-Гранде ее уровень прибыли в четыре раза выше [39]. Венесуэльские филиалы в 1957 году обеспечили более половины всех доходов Standard Oil of New Jersey в мире; в том же году венесуэльские филиалы принесли Shell половину ее глобальных доходов [40].
Эти транснациональные корпорации не принадлежат многим нациям, в которых они ведут свою деятельность; они транснациональны в том смысле, что из всех уголков света тянут огромные потоки нефти и долларов в центры власти капиталистической системы. Им, безусловно, не нужно экспортировать капиталы, чтобы финансировать расширение деловых операций; прибыли, отобранные у бедных стран, не только направляются в несколько городов, где живут крупнейшие держатели акций, но и частично реинвестируются для укрепления и расширения международной сети операций. Структура картеля предполагает господство над множеством стран и проникновение в их правительства; нефть пропитывает президентов и диктаторов, усиливая структурные деформации обществ, поставленных на ее службу. Именно компании решают, расчерчивая карандашом карту мира, какие районы будут эксплуатироваться, а какие останутся в резерве, а также устанавливают цены, которые должны платить потребители и получать производители. Природное богатство Венесуэлы и других стран Латинской Америки, с их нефтяными запасами в недрах, стало главным инструментом их политического порабощения и социальной деградации. Это длинная история подвигов и проклятий, бесчестия и вызовов.
Куба, через дополнительные механизмы, обеспечивала значительную прибыль для Standard Oil of New Jersey. Jersey покупала сырую нефть у Creole Petroleum, своего венесуэльского филиала, перерабатывала ее и распределяла на острове, устанавливая удобные для себя цены на каждом этапе. В октябре 1959 года, в разгар революционной эйфории, Госдепартамент США направил официальную ноту в Гавану, выразив обеспокоенность будущим американских инвестиций на Кубе: уже начались авианалеты «пиратских» самолетов с севера, и отношения были напряженными. В январе 1960 года Эйзенхауэр объявил о сокращении кубинской квоты на экспорт сахара, а в феврале Фидель Кастро подписал торговое соглашение с Советским Союзом об обмене сахара на нефть и другие товары по выгодным для Кубы ценам. Jersey, Shell и Texaco отказались перерабатывать советскую нефть, и в июле кубинское правительство взяло их под контроль и национализировало без какой-либо компенсации.
Возглавляемые Standard Oil of New Jersey компании начали блокаду. К бойкоту квалифицированного персонала добавился бойкот на поставку необходимых запчастей для оборудования и бойкот фрахта. Конфликт стал проверкой на суверенность [41], и Куба вышла из него победительницей. Она перестала быть одновременно звездой на флаге США и звеном в глобальной системе Standard Oil.
Мексика пережила аналогичное международное эмбарго двадцатью годами ранее, организованное Standard Oil of New Jersey и Royal Dutch Shell. С 1939 по 1942 год картель блокировал экспорт мексиканской нефти и поставки необходимых материалов для скважин и нефтеперерабатывающих заводов. Президент Ласаро Карденас (1934–1940) национализировал предприятия. Нельсон Рокфеллер, который в 1930 году окончил экономический факультет, написав дипломную работу о преимуществах Standard Oil, отправился в Мексику для переговоров, но Карденас не отступил. Standard и Shell, разделив между собой мексиканскую территорию – первой достался Север, а второй Юг, – не только отказались признавать решения Верховного суда по трудовому законодательству, но и стремительно истощали месторождения знаменитого нефтяного пояса Фаха-де-Оро. Мексиканцы были вынуждены платить за свою же нефть цены выше тех, что компании устанавливали в США и Европе за ту же нефть [42]. За считаные месяцы экспортная лихорадка грубо истощила скважины, которые могли бы давать нефть еще 30 или 40 лет. «У Мексики забрали самые богатые залежи, оставив только устаревшие нефтеперерабатывающие заводы, истощенные месторождения, трущобы города Тампико и горькие воспоминания», – пишет О’Коннор. Менее чем за 20 лет производство нефти в Мексике сократилось до одной пятой части. Страна осталась с устаревшей промышленностью, ориентированной на внешний спрос, и с 14 000 рабочих; специалисты уехали, а средства транспорта исчезли. Карденас превратил восстановление нефтяной отрасли в важнейшее национальное предприятие и преодолел кризис благодаря своему воображению и смелости. Pemex (Petróleos Mexicanos), компания, созданная в 1938 году для управления всей добычей и рынком нефти, сегодня является крупнейшей не иностранной компанией во всей Латинской Америке. За счет прибыли Pemex мексиканское правительство выплачивало крупные компенсации иностранным компаниям в период с 1947 по 1962 год, несмотря на то что, как справедливо отмечает мексиканский историк и экономист Хесус Сильва Херцог, «Мексика не является должником этих пиратских компаний, а, наоборот, их законным кредитором» [43]. В 1949 году Standard Oil наложила вето на предоставление кредита Pemex, который планировали выдать Соединенные Штаты. Много лет спустя, уже после закрытия ран, нанесенных этими щедрыми компенсациями, Pemex столкнулась с подобной ситуацией в Межамериканском банке развития.
Уругвай стал первой страной в Латинской Америке, создавшей государственный нефтеперерабатывающий завод. Администрация национальных топлив, алкоголя и портландцемента (ANCAP) была основана в 1931 году, и среди ее основных функций значились переработка и продажа сырой нефти. Это стало национальным ответом на долгую историю злоупотреблений со стороны нефтяного треста в регионе Ла-Плата. Одновременно государство заключило контракт на закупку дешевой нефти в Советском Союзе. Картель немедленно профинансировал яростную клеветническую кампанию против уругвайского государственного промышленного предприятия и приступил к вымогательству и угрозам. Утверждалось, что Уругвай не сможет найти поставщиков оборудования, останется без сырой нефти, а государство, как плохой управляющий, не справится с таким сложным делом. Дворцовый переворот в марте 1933 года сопровождался «нефтяным запахом»: диктатура Габриэля Терры[97] лишила ANCAP права на монополию в области импорта топлива, а в январе 1938 года подписала секретные соглашения с картелем. Эти зловещие соглашения оставались неизвестными широкой публике в течение четверти века и до сих пор остаются в силе. Согласно их условиям, страна обязана закупать 40 % сырой нефти без проведения тендера там, где укажут Standard Oil, Shell, Atlantic и Texaco, по ценам, которые устанавливает картель. Кроме того, государство, сохранившее монополию на переработку, оплачивает все расходы компаний, включая рекламу, высокие зарплаты и роскошную мебель для их офисов [44]. «Esso – это прогресс» – поет телевидение, и рекламная бомбардировка не стоит Standard Oil ни единого цента. Юрист Банка Республики также отвечает за связи с общественностью компании Standard Oil: государство платит ему обе зарплаты.
В 1939 году нефтеперерабатывающий завод ANCAP уже работал в полную силу, хотя, как мы видели, предприятие было ослаблено ограничениями в самом начале своего основания, но все равно являло пример победоносного сопротивления перед лицом давления картеля. Глава Национального совета по нефти Бразилии генерал Орта Барбоза посетил Монтевидео и был вдохновлен этим опытом: уругвайский завод почти полностью окупил свои расходы на установку уже в первый год работы. Благодаря усилиям генерала Барбозы и других националистически настроенных военных государственная компания Petrobrás смогла начать свою деятельность в 1953 году под лозунгом O petróleo é nosso! («Нефть – наша!»). Сегодня Petrobrás является крупнейшей компанией Бразилии. Она занимается разведкой, добычей и переработкой бразильской нефти [45]. Однако и Petrobrás подверглась ослаблению. Картель лишил ее двух крупных источников дохода: во-первых, распределения бензина, масел, керосина и других нефтепродуктов, прибыльного бизнеса, который Esso, Shell и Atlantic легко контролируют, решая вопросы по телефону. Этот сектор является вторым по значимости для американских инвестиций в Бразилию после автомобильной промышленности. Во-вторых, картель лишил Petrobrás контроля над нефтехимической промышленностью, щедрым источником прибыли, который был денационализирован несколько лет назад при диктатуре маршала Кастелу Бранку. Совсем недавно картель запустил громкую кампанию, направленную на лишение Petrobrás монополии на переработку нефти. Защитники Petrobrás напоминают, что частный сектор, обладая полной свободой действий, до 1953 года не интересовался бразильской нефтью [46]. Они также пытаются напомнить обществу весьма показательный эпизод, демонстрирующий «доброжелательность» монополий. В ноябре 1960 года Petrobrás поручила двум бразильским специалистам провести общий пересмотр данных о потенциальных нефтяных месторождениях страны. Результаты их работы вывели небольшой северо-восточный штат Сержипи в лидеры по добыче нефти. Однако незадолго до того, в августе, американский специалист Уолтер Линк, бывший главный геолог Standard Oil of New Jersey, получил от бразильского правительства полмиллиона долларов за гору карт и обширный отчет, в котором он назвал осадочные породы в Сержипи «невыразительными». До этого их оценивали как породы класса «B», но Линк понизил их до класса «C». Позже стало известно, что эти породы относятся к классу «А» [47]. По словам О´Коннора, Линк все это время работал как агент Standard Oil, заранее решив не искать нефть, чтобы Бразилия продолжала зависеть от импорта из венесуэльского филиала Рокфеллера.
В Аргентине иностранные компании и их многочисленные местные сторонники тоже постоянно утверждают, что недра страны бедны нефтью, несмотря на то что исследования технических специалистов YPF (Yacimientos Petrolíferos Fiscales), аргентинской нефтегазовой компании, с абсолютной уверенностью указывают на наличие нефти почти на половине национальной территории, а также в обширной подводной платформе у Атлантического побережья. Каждый раз, когда возникает тенденция говорить о бедности аргентинских недр, правительство подписывает новые концессии в пользу одного из членов нефтяного картеля. Государственная компания YPF стала жертвой непрерывного и систематического саботажа с момента своего основания до сегодняшнего дня. Аргентина была до недавних пор одним из последних исторических полей борьбы между имперскими интересами Англии, находившейся в отчаянном упадке, и набирающими силу Соединенными Штатами. Соглашения картеля не помешали Shell и Standard Oil бороться за аргентинскую нефть, иногда прибегая к насильственным методам. Существует ряд красноречивых совпадений между государственными переворотами, которые происходили в стране на протяжении последних 40 лет. Например, Аргентинский конгресс готовился принять закон о национализации нефти 6 сентября 1930 года, когда националистический лидер Иполито Иригойен был свергнут с поста президента в результате переворота Хосе Феликса Урибуру. Правительство Рамона Кастильо пало в июне 1943 года, как раз когда было решено подписать соглашение, способствовавшее разработке нефтяных месторождений американскими капиталами. В сентябре 1955 года Хуан Доминго Перон ушел в изгнание, когда конгресс собирался утвердить концессию компании California Oil Co. Артуро Фрондиси вызвал несколько острых военных кризисов во всех трех вооруженных силах, объявив тендер, который предлагал недра страны компаниям, заинтересованным в добыче нефти: в августе 1959 года тендер был объявлен несостоявшимся. Позже его восстановили, но в октябре 1960 года он был аннулирован. Фрондиси предоставил ряд концессий в пользу американских компаний, входящих в нефтяной картель, и британские интересы, имевшие большое влияние в военно-морском флоте и «красном» секторе армии, не остались в стороне от его свержения в марте 1962 года. Артуро Ильиа отменил эти концессии, но был свергнут в 1966 году. В следующем году Хуан Карлос Онгания принял закон о нефти и газе, который благоприятствовал американским интересам в их внутренней борьбе.
Нефть стала причиной не только государственных переворотов в Латинской Америке. Она также спровоцировала Чакскую войну (1932–1935) между двумя беднейшими народами Южной Америки. «Война голых солдат» – так назвал боливийский политик и социолог Рене Савалета жестокую взаимную резню между Боливией и Парагваем [48]. 30 мая 1934 года сенатор от Луизианы Хьюи Лонг потряс Соединенные Штаты своим яростным выступлением, в котором утверждал, что компания Standard Oil of New Jersey спровоцировала этот конфликт и финансировала боливийскую армию, чтобы завладеть с ее помощью парагвайским Чако. Этот регион был необходим для прокладки нефтепровода из Боливии к реке и предположительно был богат нефтью. «Эти преступники отправились туда и наняли своих убийц», – заявил он [49]. Парагвайцы, в свою очередь, шли на убой, подталкиваемые компанией Shell: по мере продвижения на север солдаты обнаруживали буровые установки Standard Oil на территории, ставшей предметом раздора. Это был конфликт между двумя компаниями, врагами и одновременно партнерами в рамках нефтяного картеля, но кровь проливали не они. В итоге Парагвай выиграл войну, но проиграл мир. Спруилл Брейден, известный представитель Standard Oil, возглавил комиссию по переговорам, которая сохранила за Боливией и соответственно за Рокфеллером несколько тысяч квадратных километров, на которые претендовал Парагвай.
Недалеко от последнего театра тех сражений находятся нефтяные скважины и обширные месторождения природного газа, которые компания Gulf Oil Co., принадлежащая семье Меллон, потеряла в Боливии в октябре 1969 года. «Для боливийцев завершилась эпоха презрения», – провозгласил генерал и президент Боливии Альфредо Овандо в 1969–1970 годах, объявляя о национализации с балкона дворца Кемадо. За 15 дней до этого, еще не придя к власти, Овандо поклялся национализировать Gulf Oil Co. перед группой националистически настроенных интеллектуалов. Он подготовил декрет, подписал его, положил в конверт без указания даты. Пятью месяцами ранее в ущелье Арке вертолет генерала Рене Баррьентоса столкнулся с телеграфными проводами и разбился. Идеальнее смерти и не придумать. Вертолет был личным подарком от Gulf Oil Co., а телеграф, как известно, принадлежал государству. Вместе с Баррьентосом сгорели две сумки, наполненные деньгами, которые он вез, чтобы раздать крестьянам по купюре, а также несколько пулеметов, которые, воспламенившись, начали обстреливать все вокруг горящего вертолета, не давая никому подойти к диктатору и спасти его.
Помимо декрета о национализации, Овандо отменил Нефтяной кодекс, известный как Кодекс Дэвенпорта, названный в честь адвоката, написавшего его на английском языке[98]. Для разработки этого кодекса Боливия в 1956 году получила заем от Соединенных Штатов. Однако Экспортно-импортный банк, частные банки Нью-Йорка и Всемирный банк всегда отказывали в предоставлении кредитов для развития государственной нефтяной компании YPFB (Yacimientos Petrolíferos Fiscales Bolivianos). Правительство США неизменно вставало на сторону частных нефтяных корпораций [50]. В соответствии с этим кодексом Gulf получила на 40 лет концессию на самые богатые нефтяные месторождения страны. Кодекс предусматривал смехотворно низкую долю государства в доходах компаний: долгие годы это было лишь 11 %. Государство становилось партнером компании в расходах, но не имело никакого контроля над ними. Дошло до абсурда: все риски ложились на YPFB, а Gulf не несла никакой ответственности. В подписанном в конце 1966 года, во время диктатуры Баррьентоса, меморандуме о намерениях предусматривалось, что в совместных операциях с YPFB компания Gulf будет возмещать свои затраты на разведку участка, если нефть не будет найдена. Если нефть обнаружится, расходы будут покрываться за счет последующей эксплуатации, но уже с самого начала они записывались в пассивы государственной компании. При этом расходы оценивались исключительно по усмотрению Gulf [51]. В той же самой «Хартии о намерениях» компания Gulf без всякого смущения присвоила себе право собственности на месторождения газа, которые ей никогда не передавались. Недра Боливии содержат гораздо больше газа, чем нефти. Генерал Баррьентос сделал вид, что ничего не замечает, – и этого оказалось достаточно. Простым движением руки было решено будущее основного источника энергии Боливии. Но спектакль на этом не закончился.
За год до того, как генерал Альфредо Овандо национализировал Gulf в Боливии, другой националистический генерал, Хуан Веласко Альварадо, и президент Перу с 1968 по 1975 год, взял под государственный контроль месторождения и нефтеперерабатывающий завод компании International Petroleum Co., филиал Standard Oil of New Jersey, в Перу. Веласко пришел к власти во главе военной хунты на фоне крупного политического скандала: правительство Фернандо Белаунде Терри потеряло последнюю страницу соглашения, подписанного в городе Талара между представителями государства и International Petroleum Co. Эта загадочно исчезнувшая страница, страница 11, содержала гарантии минимальной цены, которую американская компания должна была платить за национальную нефть на своем перерабатывающем заводе. Но скандал этим не ограничивался. Одновременно выяснилось, что дочерняя компания Standard Oil обманула Перу на сумму более миллиарда долларов за полвека с помощью уклонения от уплаты налогов, роялти и различных форм мошенничества и коррупции. Директор IPC встречался с президентом Белаунде 60 раз до заключения соглашения, которое спровоцировало военное восстание. В течение двух лет, пока велись, прекращались и возобновлялись переговоры с компанией, Госдепартамент США приостановил любую помощь Перу [52]. Времени на возобновление помощи практически не оставалось, потому что капитуляция предрешила судьбу президента, попавшего в окружение. Когда фирма Рокфеллера подала протест в перуанский суд, люди забросали ее адвокатов мелкими монетами.
Латинская Америка – настоящая шкатулка с сюрпризами; эта измученная часть света никогда не перестает удивлять. В Андах националистический милитаризм вновь возродился с силой, как долго скрытая подземная река. Те самые генералы, которые сегодня проводят противоречивую политику реформ и патриотического утверждения, совсем недавно уничтожали партизан. Многие из знамен павших были таким образом подняты их же победителями. Перуанские военные применяли напалм против партизан в некоторых районах в 1965 году, причем именно International Petroleum Co., филиал Standard Oil of New Jersey, предоставила им бензин и ноу-хау для производства бомб на авиабазе Лас-Пальмас недалеко от Лимы [53].