Ректор Королевской Академии Магии Аргента, столица Аргента

При необходимости он, конечно, вызовет к себе и самого Крилли. Но с этим особенно не стоит спешить, потому что он сам прекрасно помнил себя студентом. Не положено, когда ты студент, стучать на своих товарищей. Так что если даже Крилли сам в этом хулиганстве не замешан, но знает, кто это сделал, то все равно ничего не скажет. А если скажет, то Картан сам немедленно преисполнится к нему презрением за нарушение неписаных студенческих законов правильного поведения, которые сам безукоризненно соблюдал, когда был студентом в академии.

Кто его знает, может, получится разобраться в произошедшем, просто изучив получше его личное дело? Мало ли там будет указано, что он не сдал когда-то зачет или экзамен Равуину и пересдавал комиссии… Тогда все сразу станет ясно. Значит, это просто банальная месть со стороны студента строгому профессору. Поскольку серьезно никто не пострадал, — разве что глаза Картана, когда он увидел голого профессора Равуина, — то отчислять Крилли он не будет. Но тому придется долго вечерами отрабатывать свою провинность на благо академии…

Личное дело студента оказалось на его столе всего через четыре минуты. Очень быстро даже для его всегда исполнительной секретарши. Он оценил расторопность Дилы благодарным кивком и, открыв дело, принялся его изучать.

Как оказалось, ни о какой пересдаче зачета или экзамена Равуину в деле не говорилось. Зато он обнаружил в самом конце досье, что Крилли этим летом вступил в клан «Дерзких». А вот это уже было любопытно… Так, вроде бы что-то было интересное, связанное с Эйсоном и этим Равуином…

Не сразу, но ректор припомнил этот случай. Точно! Равуин пытался отчислить Эйсона из академии, завалив того на простеньком зачете. Лично зная Эйсона, ректор никак не мог поверить в то, что тот действительно мог завалить зачет. Значит, скорее всего, Равуин по чьей-то просьбе пытался его отчислить… И опять же, хорошо зная Эйсона, ректор прекрасно понимал, что забыть об этом тот никак не мог. Зря, ох зря Равуин перешел тогда дорогу его зятю!!!

Усмехнувшись, ректор открыл коммуникационный портал к Эйсону…

Эйсон, Академия Дерзких в Таргалдоре

Все, что необходимо было сделать, чтобы в очередной раз напомнить Равуину, что грехи прошлого не забыты, я сделал. Добыл красную водоросль, передал ее Крилли и как следует проинструктировал его. Ждал, конечно, что спустя какое-то время тот отчитается о результатах нашей совместной проделки, но что он меня вызовет так рано, совсем не ожидал. Мы договаривались, что он, чтобы не привлекать лишнего внимания, отправится в коммуникационную комнату лишь на перемене после лекции. Лекцию он должен чинно и степенно отсидеть вместе с другими четверокурсниками, чтобы не вызвать подозрений при расследовании инцидента. А тут, когда передо мной появился коммуникационный портал, минут двадцать всего прошло с начала лекции… А уж когда я увидел, что он от ректора…

Стало понятно, что Крилли каким-то образом умудрился засветиться перед ректором. Только я никак не мог понять, как такое могло вообще случиться? Я же ему все очень подробно по пунктам расписал, как именно и что нужно сделать. Ну что в этом сложного — незаметно открыть пробирку и, когда Равуин пройдет мимо, вытряхнуть ему на спину пиджака красную водоросль? Потом тщательно закрыть пробирку, чтобы на собственную одежду ничего не попало, протереть спиртом снаружи ее и собственные руки, да и отправиться на занятия, тем более что его аудитория очень близко расположена к аудитории, где проводит занятия Равуин, так что он даже и не опоздает на занятие…

Но похоже, теперь я именно от ректора узнаю, в чем конкретно Крилли облажался…

— Эйсон, добрый день! Я смотрю, ты все еще не забыл того случая, когда Равуин не поставил тебе зачет? — мягким и вежливым голосом спросил меня ректор, но я абсолютно не заблуждался, что тесть именно так и настроен. Я и сам прекрасно умею говорить с людьми добрым голосом, ничего доброго на самом деле не подразумевая…

— Добрый день, ректор! Ну да, был у нас с ним однажды такой инцидент. А что?

— Ну как что? Я очень недоволен тем, что он в голом виде бегает по моим коридорам… Ему, знаешь ли, не восемнадцать лет, и он не увлекается спортом, так что зрелище достаточно отвратное. И ладно бы еще это, но взрыв в аудитории во время занятий? Согласись, что это перебор… Неужели ты и в самом деле мог поручить Крилли вот такое?

— Крилли? — изобразил удивление я. Ну да, не могу же я сдать соклана. — Скажу честно, ректор — что бы там у вас ни произошло, но никакой взрыв в мои планы точно не входил… Полностью согласен с вами, что это далеко выходит за пределы допустимого, даже если кто-то за взятку пытался отчислить студента из академии… Одно дело — претензии между профессором и студентом, и совсем другое — сохранность аудиторного фонда академии. Это я вам со всей ответственностью, как проректор Академии Дерзких говорю…

Ректор фыркнул. Конечно же, мы оба знали, что проректор я лишь номинально, чтобы иметь юридическую возможность не посещать занятия в Королевской Академии Магии Аргента. Да и Академия Дерзких, расположенная по своему официальному адресу, лежит в руинах, а где я провожу занятия с набранными студентами и провожу ли я их вообще, он без понятия.

— И, согласитесь, при чем тут я, если Равуин, как обычно, не отличаясь большим умом, решил сам что-то взорвать в аудитории? — продолжил я. — Занятия алхимией вещь ответственная. Помнится, у него как-то уже был в прошлом году какой-то инцидент прямо на лекциях…

— Ладно, если так, — пробурчал ректор уже примирительно, — Равуин и в самом деле зашел тогда слишком далеко. Но, пожалуйста, учти, что я абсолютно серьезно тебя предупреждаю, что сведение с ним счетов не должно наносить материальный урон моей академии. И поскольку вряд ли Равуин стал бы что-то взрывать, если бы лекция шла обычным ходом, то все расходы на ремонт аудитории я все равно возлагаю на тебя. А твой Крилли будет две недели убирать парк по вечерам в назидание. Это просто позор для студента четвертого курса — так нелепо попасться ректору на глаза, после того как подшутил над профессором… Ладно был бы с первого курса или второго, но с четвертого…

На этом герцог Картан прервал разговор, прекрасно понимая, что дальше я начну прикидываться, будто понятия не имею, при чем тут Крилли. Решил, видимо, сэкономить нам обоим время. Ну ладно, главное в его послании я понял. Первый момент — он не собирается увольнять Равуина. И в принципе ничего особенно не имеет против того, чтобы я его потихоньку доводил до точки кипения. Репутация у этого профессора та еще, да и в самом деле, брать деньги, чтобы завалить и отчислить студента, профессор не имел никакого права. Кроме этого, возможно, что ректору достаточно скучно на его посту. Так что он не имеет ничего против моей вендетты с Равуином… Но с условием, что его академия не должна обратиться в руины, как моя.

И второй момент — ректор откровенно недоволен тем, как топорно сработал Крилли. Ну что же, значит, мне нужно с ним как следует поговорить… Как он вообще так позорно попался? Даже если ты артефактор или алхимик, а не боевик, ты не должен так нелепо подставляться… Курс-то, и в самом деле, как правильно отметил ректор, уже четвертый. Чем он вообще занимался в академии столько времени? Просто учился, что ли, никак не участвуя во всем остальном, что делает учебу в академии настолько привлекательной?

Королевская Академия Магии Аргента

Студенты в столовой гудели, весело обсуждая происшествие с профессором Равуином на лекции по алхимии. Главной темой, конечно, был вопрос о том, кто именно так над ним подшутил…

Пытались припомнить всех студентов, кто завалил ему с первого раза зачет или экзамен и мог затаить потом злобные чувства. Одна беда, таких было слишком много. Так что и версий тоже было множество. То и дело называли то или иное имя, и тут же всеобщее внимание переключалось на этого студента. А он категорически открещивался от того, что он виновник этого веселого происшествия. Что вряд ли делал бы, если бы он действительно был в этом замешан. Стоило бы кому-то только намекнуть, что он к этому причастен, как тут же его репутация взлетела бы на ранее недосягаемую высоту. Шутка-то удалась на славу, никем не любимый профессор был вынужден голым бегать перед студентами… Но кто же будет сознаваться в своей причастности, если в любой момент может найтись настоящий автор этой шедевральной шутки, и ты окажешься нелепо выглядящим самозванцем?

Ойри из клана «Воздушников» задумчиво сидела на своем месте. Члены клана после совершенного на только что прошедшем соревновании Хафденом мошенничества чувствовали себя словно прокаженными. Несмотря на то что Хафден, едва проспавшись после жуткого перепоя, тут же отчислился из академии, никто с ними старался не общаться, и даже столы вокруг тех столов, которые заняли в столовой члены их клана, теперь пустовали. Те, кто раньше сидел за ними, пытаясь подружиться с членами клана, входящего в десятку, предпочли поменять свои места на более отдаленные от «Воздушников».

И наоборот, вокруг почти опустевших столов «Дерзких», где вместо двадцати трех студентов теперь сидели только трое членов клана, не ставших претендовать на свободное посещение, сейчас все столы были заняты. При этом никто не решился претендовать на опустевшие столы. Так обычно происходило лишь со столами самых серьезных кланов, и тем обиднее Ойри было видеть такое уважение к еще недавно совсем провинциальному и никому не известному клану…

Собственно, это было видно по самим оставшимся на полноценной учебе членам клана «Дерзких». Трое артефакторов и алхимиков явно были очень смущены таким к себе вниманием со стороны других студентов. Никогда раньше вокруг членов кланов «Дерзких» не вились прихлебатели лишь потому, что они входят в этот клан. Нет, раньше максимум бегали за Лорейн и Эйсоном… Дело понятное, дочка ректора, племянница короля, и ее муж, кланлидер и граф. А теперь и эти вот трое удостоились такого внимания и чувствуют себя не в своей тарелке.

Сама не заметив, Ойри выразила вслух свои мысли, глядя на них:

— Провинциалы… Смущаются, как первокурсники… А почему — потому что и правильно, недостойны они такого внимания!

Удивленно проследив, куда обращен ее взгляд, ее подруга Меган сказала:

— А, эти… Эти да, сами не ожидали такой популярности. Как же это бесит!

— А не мог Эйсон организовать эту проделку для Равуина? — спросила ее Ойри, не сводя взгляд с членов его клана. — Он из-за него пересдавал зачет комиссии…

— Так здесь же уже обсуждали и отказались от этой идеи. Все, не появляется он теперь в академии… — ответила подруга.

— А зачем ему появляться… Вон, эти трое сидят. Как их там… Крилли, Сард и…

— Третьего у них Сфором зовут, — подсказала Меган.

— Их мог попросить. Почему бы и нет?

— Ну да, наверное… А почему тебя так это интересует?

— Потому что если это Эйсон мстит Равуину до сих пор, то это значит, что он опаснее, чем все думают. Доводит его до ручки, вынуждая уйти из академии, пока все над ним не начали уже в открытую смеяться… И в связи с этим у меня еще одна мысль возникла…

— Какая? — тут же заинтересовалась Меган.

Кинув на нее задумчивый взгляд, Ойри сказала:

— Потом расскажу.

И пошла из столовой в коммуникационную комнату.

Несмотря на обещание, ничего она Меган рассказывать не собиралась. То, что ей пришло в голову, она расскажет только отцу. Пусть он и принимает решение, что делать с этой информацией, если согласится с ней…

Граф Ленс, столица Аргента

Кланлидер «Воздушников» приходил в себя после событий последних дней. Здорово его потрепала та ночка… Он, конечно, не так и долго в королевской тюрьме посидел, но остались от этого у него самые неприятные впечатления. До этого он никогда не сидел в камере, высасывающей магию. То ощущение, когда за какие-то полчаса у него исчезла вся мана, что была запасена, а новую стенки камеры забирали из его тела сразу же, не давая ей воспользоваться, очень ему не понравилось. В этой камере он стал обычным смертным, полностью уязвимым и без той огромной мощи в своем распоряжении, которой привык пользоваться последние десятилетия. Голова заболела из-за переживаний, так даже от головной боли не смог избавиться, скастовав какое-нибудь подходящее лечебное заклинание… Нет, снова в такой вот камере оказаться он решительно не хочет! И сделает все, чтобы наладить отношения с королем!

Когда Драск по его просьбе поутру освободил и членов Совета клана, он сразу же провел с ними собрание. Надеясь на то, что после проведенной ночи в камерах, забирающих магию, они окажутся посговорчивей, чем если собрание отложить и дать им прийти в себя. Он пригласил также два десятка других представителей самых важных семей, помимо старейшин, и ультимативно потребовал от них заменить самых одиозных из старейшин, дав в Совет клана другие кандидатуры. Как он и рассчитывал, старейшины были слишком ошеломлены проведенной в тюрьме ночью, чтобы как обычно умело противостоять его напору, — он-то успел прийти в себя за ночь, проведенную дома, да и аргументы у него были убедительны. Ну да, в результате ночной авантюры были ограничены права всего Совета десяти, что «Воздушникам» еще аукнется со стороны других кланов, не замешанных в этой ночной атаке, но тоже пострадавших из-за этого решения короля. А ведь есть еще и штраф в миллион золотых монет, наложенный на клан королем, и двести тысяч откупных надо выплатить «Дерзким». Так что ему удалось избавиться от герцога Медвы и парочки сторонников Сантеро, но, к сожалению, сам Сантеро уцелел. Но и это уже кое-что. С тремя новичками в составе Совета клана уже можно будет работать…

Коммуникационный портал от дочери, Ойри, всплывший перед его лицом, он воспринял как прекрасный повод немного отвлечься от работы. Сына у него не было, так что он всерьез был настроен на то, чтобы со временем, удачно выдав Ойри замуж, попытаться сделать из ее мужа нового кланлидера. Только надо было сделать правильный выбор этого самого мужа. Чтобы Ойри могла влиять на его решения…

— Привет, дочка, — поздоровался он. — Как ты?

— Все хорошо, отец. Я тебя вызвала, чтобы поделиться с тобой одной ошеломляющей догадкой… Которая многое может изменить, если окажется правдой.

— Слушаю тебя, дочка.

— У нас сегодня над профессором Равуином очень зло подшутили, выставив его посмешищем на всю академию. И я подумала, что это мог Эйсон организовать…

— Почему же?

— Ну ты же сам мне рассказывал, что герцог Медва договаривался с «Могучими», из рук которых Равуин ест, что он завалит Эйсона на зачете, чтобы его отчислили. Но как ни старался Равуин, у него ничего не вышло. И вот с тех пор с Равуином постоянно что-то происходит, из-за чего он становится всеобщим посмешищем.

И дочка рассказала, что произошло с профессором в этот раз.

Посмеявшись как следует над злоключениями оставшегося голым перед студентами профессора, Ленс добросовестно попытался понять, зачем дочка рассказала ему эту историю.

— Так… Ладно… Допустим, это сделал Эйсон. И что с этого? — наморщил он лоб, пытаясь понять, почему дочь посчитала это важным.

— Раз Эйсон такой памятливый и такой мстительный… Мне и пришло в голову, что, может быть, это он тогда для Даркона и профессора Меркина весь тот кошмар, что с ними случился, организовал? Он же знал, что Даркон заплатил за убийство Схама, его соседа по комнате, на дуэли, и дочку ректора, его нынешнюю жену, он же попытался убить…

— Думаешь? — глубоко задумался граф.

— Да, отец, потому что мне до сих пор непонятно, как с Дарконом и Меркиным все тогда случилось! Да, Даркон был туп как пробка. Амбиций море, а ума почти и нет. Он бы на что угодно решился, просто не понимая последствий. Но профессор Меркин… Не стал бы он такой ерундой, как некромантия, заниматься. Он у меня преподавал, очень умный был человек. Его подставили! И сделал это Эйсон!