Совпадение или предвидение?

Возможно, и то, и другое.

Я бережно взяла в руки том в зелёной обложке, провела пальцем по корешку. Кожа. Кожа дракона. Волна силы обдала меня, и я подняла взгляд на Верлицкого.

– Ты тоже это почувствовал?

– Да.

– Думаешь, она настоящая?

– Уверен.

– Но как?

Драконы в нашем мире самые древние и могущественные существа, практически равные богам. К счастью, они любят спать по несколько тысячелетий, иначе вряд ли люди и маги владели бы двумя континентами. Когда они проснулись триста лет назад, то изменили равновесие сил, и тёмные смогли выйти из подполья. (Всё благодаря Зейфиран – это она, разозлившись на светлых и непотребства инквизиции, разбудила драконов. Но это закрытая информация.)

Они обитают на своём острове между двумя континентами: нашим Альтэрианом и соседним Меденосом. И редко покидают свой дом, да и то чаще в человеческом теле. Никогда прежде я не слышала, чтобы кто-то из людей смел посещать их остров (опять же, кроме Зейфиран, которая недавно стала дружна с их Повелителем).

И вот передо мной книга из кожи дракона. Книга старая, но не сказать, чтобы сильно древняя.

– Может, спросить Арундела? Откуда у него они вообще появились? – нахмурился Верлицкий.

Я заворожённо кивнула. Люди, маги, демоны – не могут победить дракона. Только боги. Но вряд ли они бы стали спускаться и создавать книги для людей. А это явно были человеческие книги. Я открыла первый том на середине: язык Светлой Империи, а значит, книге меньше тысячи лет.

– Надо прочитать. И узнать, о чём она!

Верлицкий согласно кивнул.

– Возможно, так мы узнаем, над чем на самом деле работал брат Харт.

– И почему его убили.

– Но сначала давай сделаем анализ крови, что ты вчера набрала.

Кровь, забранная у зомби, и кровь из лужи на полу лаборатории оказались разными. Точнее, кровь с места преступления была не только Натанеэля Харта.

– Там что, ещё кого-то убили? – спросила я.

Верлицкий покачал головой:

– Эманаций ещё одной смерти там не было.

– А ты умеешь определять такое?

– Это всего лишь основы некромантии. – покачал он головой. – Обычные знания из курса в академии. Я, как ты понимаешь, не мог себе позволить сильно углубляться в этот вопрос.

– Даже в наше время?

– Честно говоря, в современную эпоху не было необходимости… до сих пор.

Это было понятно, некромантией не все тёмные маги владели. А хорошо её знали лишь некоторые. Самая тёмная наука из всей тьмы.

Я, правда, тоже её не особо знала, только ту часть, что зелий касалась.

– Понимаю, – сказала я, – зато моих знаний хватило, чтобы понять, чем отравили нашего покойника.

– А его всё-таки отравили?

– Однозначно да. Причём дважды.

– Это как?

– Как – это уже вам, господин инквизитор, выяснить нужно, я могу лишь сказать, чем.

Верлицкий вопросительно посмотрел на меня.

– Ему дали сначала «Вечный покой», а потом «Бодрость молодости».

– «Бодрость молодости»? Не звучит как отрава.

– Не звучит, – согласилась я. – Это тонизирующее средство. В определённом смысле. И в малых дозах.

– А ему, значит, дали в больших?

– Я бы сказала, в огромных, иначе наш покойник не восстал бы и не продолжал так одержимо работать.

И увидев непонимание в глазах Верлицкого, я пояснила:

– В больших дозах это средство заставляет человека одержимо работать над тем, на чём он сосредоточен. Без перерывов даже на сон и еду.

– Брат Грегор что-то говорил такое, – нахмурился Верлицкий, – помощник приносил ему обед, так как тот даже не прерывался. Сможешь определить, как давно ему дали «Бодрость молодости»?

– Уже, – кивнула я. – Три дня. Ему дали зелье бодрости за три дня до смерти.

– Долго он протянул…

– С магами такое бывает. Но и обычный человек без еды не умрёт за три дня, а Харта, я так поняла, всё-таки кормили, пусть и почти насильно.

– А почему средство осталось в крови?

– Даже не все лекарственные препараты за сутки выходят из организма. И как я уже сказала, Харту дали не просто большую порцию «Бодрости», а огромную.

– Так хотели отравить?

Я пожала плечами:

– Тут мы возвращаемся к вопросу, над чем он работал, и кому не нравилась его работа.

Я немного замялась: говорить или нет?

– Есть ещё один момент.

– Какой?

– Не хочу уводить следствие в сторону, но «Бодрость молодости» часто принимают, правда в небольших дозах, для потенции. Узнай, как у Харта было с личной жизнью.

Видно было, что Верлицкий удивился.

– Ну что ты так смотришь? В вашем же братстве нет обета целомудрия.

– Он же был ещё молод… Зачем бы ему?

– Ну, может, проблемы со здоровьем? А может…

– Что?

– Бывает так… – я замолчала. Вот что значит вместе работать ведьме и инквизитору. Получается, мне нужно ему все ведьминские трюки рассказать? А многие из них далеко не добрые были.

Судя по его удивлённому лицу, он не всё знает.

Времена изменились, конечно, но что-то любви между Церковью Света и ведьмами я не заметила. И тут встаёт вопрос доверия. Не обернётся ли это знание против меня или ведьм в целом?

Решиться оказалось непросто. Но с чего-то нужно начинать? И так получилось, что первый шаг к доверию между нами сделаю я. Вот и проверим нашу «дружбу».

– Ведьма может пить силы светлого мага во время соития.

Я замолчала, ожидая вопроса. Вопроса о себе.

И Дэнис Верлицкий задал вопрос. Но другой:

– Ты предполагаешь, что он мог принимать средство сам или ему тайно давали, так как здоровье Харта пошатнулось из-за интимной связи с ведьмой?

– Именно. – я не выдержала и задала свой вопрос, – а почему ты меня не спросишь, пила ли я таким образом силы светлых?

Дэнис посмотрел с насмешкой:

– Я в своё время выжигал целые поселения демонов, а пару дней назад танцевал вместе с ними на балу у Тёмной Владычицы.

Он подошёл и обнял меня.

– Времена изменились. И это хорошо, ведь теперь мы можем начать доверять друг другу.

– И что? Даже не ревнуешь меня? – пробурчала я ему в лацкан камзола. Что за безобразие! Обращаться с ведьмой, как с маленькой девочкой! Но от самого владельца камзола не отодвинулась.

– Конечно, ревную! Но так как у тебя весьма бурное прошлое, то мне жизни не хватит тебя ревновать. Поэтому ограничусь исключительно настоящим. Согласна?

Странный он. Так, регламентируя по времени, меня ещё не ревновали.

Я всё-таки высвободилась из объятий и надменно ответила:

– Я подумаю.

А этот… инквизитор лишь рассмеялся.

– Итак, подведём итог: брату Харту дали «Бодрость молодости» в большом количестве по пока неизвестной нам причине. Но почему ты решила, что именно это вызвало его… так сказать, оживление после смерти.

– Не это, точнее, – поправилась я, – не само средство, а его сочетание с «Вечным покоем».

– Я думал, что «Вечный покой» просто отрава.

– Не совсем, это зелье дарует медленную спокойную смерть. Очень медленную и очень спокойную. Если нет оснований для подозрений на насильственную смерть, никто даже проверять не будет. Странно то, что ему вообще её дали.

– Почему?

– А оно как раз применяется некромантами. Труп человека, который при жизни выпил это зелье, можно допросить после смерти.

– В смысле, оживить и допросить?

– Ненадолго, но зато он будет говорить. Обычный труп некромант сможет оживить, но разговаривать он не будет. Ты должен это знать, если проходил курс, – я поморщилась, – после зелья «Вечный покой» труп восстаёт лишь на несколько минут допроса. Наш же покойник почти сутки после смерти активно работает. Поэтому я и предположила – то, что мы наблюдали, результат взаимодействия двух этих средств.

– Надеюсь, наш покойник до сих пор «жив», – понял основное Верлицкий. – Жаль, что вчера мы об этом не знали.

– Ну, он нас успешно игнорировал, и о том, что он мог говорить, сложно было догадаться. Так что тут нам, в любом случае, нужен некромант. – согласилась я.

– Не пора ли доложить обо всём, что узнали, Тару?

– Верно. Но давай разделимся: ты к нему с докладом и за советом, а я пока книги почитаю?

– Останешься здесь? В моём доме? – с какой-то необычной нежностью спросил Верлицкий.

Я улыбнулась:

– Буду ждать тебя. – сказала, и сама зарделась от таких простых слов. Рыжие краснеют быстро, но раньше мне это не мешало: по крайней мере, не делало из меня милую девицу.

А коварный инквизитор нагнулся и чмокнул меня в макушку. Вот как жить теперь с этим?

Вернувшись, Верлицкий залюбовался видом в своей гостиной. Прекрасная ведьма сидела на диванчике, поджав ноги, рыжие кудри рассыпались по плечам, одна губа прикушена от старательного интереса. Она выглядела такой удивительно домашней, такой уютной.

Да ещё, и её кот важно разлёгся на его любимом кресле и спал. Якобы, ибо хитрюга, при его приближении, приоткрыл один глаз, равнодушно мигнул и снова сделал вид, что спит. Всё ясно, своего любимого кресла не видать Верлицкому, как хвоста, демону. Не будет же он сгонять любимца женщины, которую хочет завоевать. И паршивец это прекрасно знал и проверял его. Ну ничего, у Тёмного инквизитора найдётся на него управа.

Дэнис сам не понимал, как так быстро всё изменилось, и теперь присутствие Рыжей ведьмы приносило покой и тихую радость его душе. Да, он, безусловно, хотел эту женщину и одни только светлые боги ведают, каких сил ему стоило сдерживаться в её присутствии.

Но было нечто гораздо более важное, чем просто затащить ведьму в постель. Про женитьбу он сказал спонтанно, сам не ожидал такого. Но потом эта мысль стала ему нравиться. Особенно, когда он убедился, что всё действительно не так, как кажется. Каролина только выглядит легкомысленной. Но к делам подходит тщательно, с ответственностью. Да, ей нравится подшучивать и вгонять в смущение окружающих, но разве это грех? Напротив, она привносит лёгкость в жизнь. Особенно в его жизнь.

Неужели посмотри он тогда на неё без предвзятости, они уже давно могли быть вместе?

И он подошёл к своей ведьме. Опустил руки на хрупкие плечи, обнял и вдохнул её запах. Малина. Надо будет спросить: это духи или она сама так пахнет?

– Интересно? – спросил он.

Ведьма потянулась в его руках, как кошка во время ласки, и он едва удержался, чтобы не поцеловать её.

– Да. Кажется, я знаю за что убили Натанеэля Харта.