Я выскочила из лаборатории Верлицкого так, будто три сотни подземных демонов бежали за мной! Казалось, сердце сейчас выскочит из груди и пустится в пляс!

«Я отказала инквизитору! Я отказала Тёмному инквизитору!» – эта мысль сама по себе стучала молотом у меня в голове.

– Мяу! Молодец, Каролина! Горжусь тобой! – вокруг моих ног Чер вился чёрной блестящей шубкой.

– Да я сама собой горжусь, – пробормотала я. – Наверное…

Ощущение некой свободы от унижений прошлого разливалось по моему телу. С одной стороны, отказать мужчине – невесть какое большое достижение. Но для меня, отказать Верлицкому, было значимо. Как он смотрел на меня! Это невозможно сыграть! Всё же не зря я сюда приехала и тут осталась. У меня вышло поставить точку в наших странных отношениях, которые и отношениями-то сложно назвать. Так, стремление переиграть друг друга, замешанное на страстном желании.

Я расправила плечи и гордо пошла по коридору. Радость «победы» слегка портила нотка сожаления.

Святую воду я добавила в зелье, готовить не долго, но перед варкой его нужно было долго настаивать, чтобы все компоненты пришли в согласие друг с другом. Желательно ещё и варить при свете полной луны (заморочки для оборотней), но так как времени у нас столько не было (рождение новой луны только началось), то я обошлась словом заветным. Благо, всё в природе можно обмануть. И заставить розы цвести зимой и подснежники летом. Главное: создать условия подходящие, а физически или магически, уже не так важно.

Знала я одного цветовода (не мага, прошу заметить), который потрясающие живые картины создавал у себя в теплице из южных растений на крайнем севере. Или наоборот, мага пчеловода, у которого пчёлки нектар со снежных вершин собирали. Мёд выходил восхитительный, только жаль, летом таял.

Вот и я создала свет полной луны посреди белого дня, исключительно для зелья волшебного.

Но настаивать его три дня и три ночи всё же пришлось. Не всех эффектов можно добиться с помощью магии или обмана.

Все эти дни мы с Верлицким тщательно избегали друг друга. Как-то у нас получалось ходить по коридорам академии не пересекаясь, будто бы кто-то на нас заклятие наложил.

Увы, так не получалось с матерью юного Ферфакса, герцогиней Алиной. Она подстерегала меня и в столовой, и у кабинета ректора, и даже возле моей собственной комнаты. Откуда я не стала съезжать даже после изменения образа, а оставила вредного ректора разбираться с работниками и преподавательским составом академии. Студентов, кстати, вообще никто предупреждать не стал. Пропала и пропала рыженькая новенькая. Мало ли в семье у неё дела какие! А то, что появилась взрослая красивая ведьма, с её пропажей никто не соотнёс. Приписали, наверное, тому, что вызвали специалиста для заболевшего Ферфакса.

Я иногда позволяла себе позабавиться. Проходя мимо Николаса Айндервуда, что неприлично отвесил челюсть при виде по-настоящему прекрасной женщины (меня, то есть), сделала ему подножку волшебную. Внезапно поскользнувшись и упав на ровном месте, он вызвал смех у всех присутствующих «преданных» ему студентов. А нечего на ведьм за бесплатно пялиться.

С герцогиней же Ферфакс вышла у меня история поинтереснее.

Дама эта, подкараулив меня перед кабинетом ректора, начала обвинениями и оскорблениями кидаться.

Я, спокойно выслушав все её инсинуации, открыла дверь и предложила зайти:

– Раз вам так хочется со мной разбираться, давайте сделаем это при свидетелях. Пусть они рассудят. Зовите вашего мужа.

Та прошла, гордо подняв голову, и заняла единственное свободное кресло для посетителей.

Генрих Арундел был не сильно рад нас видеть, но и ему пришлось смириться. Сам ведьму пригласил, сам пусть и расплачивается за последствия.

Мы дождались сиятельного супруга и отца и приступили к разбирательствам.

– Что вы имеете против нашего приглашённого специалиста, леди Алина? – спросил ректор, водрузив на свой короткий толстый нос очки (он снова был в образе румяного толстячка-старичка).

– Эта ведьма, – последнее слово герцогиня прямо-таки выплюнула нам на ковёр (как кошка невоспитанная, честное слово) – околдовала моего сына! А вы ей ещё и дозволяете ходить тут по академии, как честному человеку! Это немыслимо!

– Леди Алина, – спокойно, устало и в сотый раз ответил ей ректор, – инквизиция провела самостоятельное, прошу заметить, расследование и постановила, что уважаемая – теперь ректор отдельно выделил это слово, – ведьма не имеет никакого отношения к плачевному состоянию вашего отпрыска. И это помимо меня! Мага, прошу заметить высшей квалификации! Вы же, леди Алина, академии не оканчивали?

– Нет. Но я окончила школу для леди! – высокомерно ответила эта… леди, прости меня тёмные боги.

– Так с чего вы решили, что в вашей компетенции обвинять уважаемую госпожу Каролину в том, чего не было?

– Но мой сын…

– Ваш сын наполовину оборотень! И спрос тут с вас и ваших предков! А не с постороннего человека! – уже не выдержал Арундел.

– Джейсон! Твою жену позорят, причём из-за какой-то ничтожной простой ведьмы! Меня! Леди благородного рода!

Да уж, плохо, что девочек-аристократок в принудительном порядке учиться в нормальные заведения не отправляют. Вот такие… леди и получаются. Хотя, судя по всему, она и в своей школе плохо училась. Результат, так сказать, налицо.

Герцог попытался обуздать кричащую герцогиню, но куда там! Тёмному магу трудно справиться со светлой магианой, которая не умеет управлять ни своей магией, ни нервами.

Всплеск магической энергии из герцогини мог бы разрушить кабинет и неплохо так поджечь её собственного мужа. Если бы не «простая ведьма». Я шепнула слово заветное и герцогиня застыла с открытым ртом. А выплеск её сил развеял уже ректор.

– Приношу свои извинения, – проговорил ошеломлённый герцог Ферфакс, – я не думал… что нервы Алины расшатались до такой степени.

А что он думал? Видимо, ничего: подкаблучник, он подкаблучник и есть. Все решения жена принимает в таких семьях. Что среди простого люда, что у знати.

Ректор сурово посмотрел на обоих супругов:

– Вот письмо с рекомендациями от министра темномагических искусств Максимилиана Тара, – начал перечислять Арундел, выкладывая на стол официальные бумаги, – вот приказ его величества императора Альтеры, а вот письмо от Тёмной Владычицы вам, лорд Ферфакс.

Ректор посмотрел на меня, и я сняла заклинание с герцогини. Та безвольно осела обратно в кресло. Взгляд у женщины был не то чтобы рассеянный, а, скорее, загнанный.

– Все они, – Арундел кивнул на письма, – исключительно с уважением отзываются о госпоже Каролине и настоятельно, – тут он по очереди тяжёлым взглядом посмотрел на обоих «гостей», – требуют, чтобы и академия, и вы следовали её рекомендациям. Всё понятно?

Герцог согласно, и даже как-то облегчённо, кивнул.

Супруга же его попыталась что-то отрицательное пропищать, на что Арундел просто вручил ей письмо Владычицы.

Письмо, едва коснувшись её рук, тут же вспыхнуло и перед нами предстали огненные письмена, начертанные прямо в воздухе. А, видимо, для усиления эффекта раздался и голос самой Владычицы:

«Герцогу Джеймсу Ферфаксу с супругой следует принести свои глубочайшие извинения уважаемой госпоже ведьме Каролине. И умолять спасти их сына. Приступить – немедленно!»

Герцог с герцогиней рухнули на колени. Я посмотрела на леди Алину: раз вошла в семью тёмных, надо принять последствия.

Тут надо пояснить, что все мы живём в Светлой Империи Альтериана, которая занимает целый континент, и так исторически сложилось, что последнюю тысячу лет ею управляют светлые маги. Но не так давно, Зейфиран – Тёмная Владычица приняла всё-таки Лунный Венец, и получила силу управлять тёмными. Которой, по сути, не пользовалась, только в исключительных случаях: например, остановить войну или ещё какое-то бедствие. А вот сейчас она использовала свою власть, чтобы восстановить справедливость. Забавно, чего только для друзей люди не делают. Даже пренебрегают своими принципами невмешательства и лени.

Я оценила. Хотя такое воздействие на герцогиню было и не обязательно, но… иногда так хочется утереть невежам нос. Причём, утереть с пышностью и блеском. Тут, правда, вышло с перегибом, ну и пусть. Иногда можно.

После долгих извинений (а длились они пока не стали по-настоящему искренними, вот такое проклятие на них Тёмная Владычица наложила) мы все немного заскучали, но всё-таки дождались пару честных мыслей на эту тему. Затем последовали просьбы помочь их сыну, которые я сразу прервала. Герцогиня на коленях – зрелище безусловно эффектное, но мне совершенно ненужное. А сыну её я и так помогу.

– Средство будет готово уже завтра. Однако ввиду обстоятельств, вам нужно приготовиться к немедленному заключению брачного союза между вами и родом Мяженовых. Дабы оборот вашего сына прошёл успешно, и он не застрял в звериной сущности, нужно завершить обряд истинной пары. А разговаривать с князем Мяженовым на тему того, что они породнятся с оборотнями, придётся вам самим.

– Но – попытался что-то сказать Ферфакс, но мне уже надоели разговоры.

– Этот обряд – единственное, что может спасти Анну Мяженову. Молодые люди попали в такое плачевное состояние как раз по той причине, что они его начали, но не довели до завершения.

Основание, почему я так настаивала на присутствии родителей Ферфаксов, в том и было. Брачные союзы, уже не моя прерогатива, а молодым, чтобы выжить нужна полноценная ночь любви. Сразу после пробуждения юного полуоборотня. Поэтому «лечение» будет проходить в спальне.

А вот все эти аристократические семейные разбирательства, уже не моё дело. Без меня пусть развлекаются. Я даже подумала, что пока мне не стоит в столицу возвращаться: уеду, как и хотела, куда-нибудь на южное побережье. Там тепло, вкусная еда и самое отличное вино в империи!

Но оставался ещё последний вопрос:

– И я настаиваю, во избежание дальнейших недоразумений и инсинуаций, провести анализ крови леди Алины. Оставляю это на вас, лорд ректор.

Я очаровательно улыбнулась и покинула это милое собрание. Заодно и ректору отомстила. А нечего было всю работу на бедную ведьму перекладывать.

На следующий день всё прошло, как я и планировала. Родители красавчика Ферфакса мне не мешали (герцогиня, после раскрытия её тайны происхождения, сделалась тиха и незаметна), и я спокойно выполнила свой долг: напоила жениха моей подопечной зельем, правда не приворотным, но зато тем, что ему нужно было.

Парень, очнувшись от магического сна, сам не понял, что я влила ему в рот. Магический фон вокруг него сразу стабилизировался: зрачки у юноши стали вертикальными, зубы немного заострились, черты лица сделались хищными и от этого ещё более прекрасными. Хотя, казалось бы, куда ещё?

Юный маг-оборотень повёл носом и безошибочно нашёл свою леди, которую мы аккуратно подложили тут же. И хотя, соблюдая приличия, на девушку простынку мы накинули, та немедленно полетела прочь. Ну дальше держать свечку я не стала и спокойно удалилась.

И вновь мы с ректором стояли перед закрытыми дверями комнаты для мальчиков, с той лишь разницей, что уже стремились не туда, а оттуда.

– Всё воспитание виновато, – задумчиво сказал Арундел. Сегодня для разнообразия он снова пребывал в своём истинном великанском образе, благодаря чему я себя чувствовала очень маленькой.

– Вы всё про герцогиню сокрушаетесь?

– Да нет, – весело хохотнул он. – Дура она, дура и есть. Я про молодого Ферфакса. У них же, судя по тому, в каком виде мы нашли княжну, всё налаживалось: юность, страсть. Но ведь, сейчас как? Всем благородным вдалбливают чуть ли не с рождения: с леди в постель только после брака законного можно. Вот парень и остановился. Бросил любимую, так сказать, посреди дела.

– Благородно, – согласилась я.

– Благородно, – протянул ректор, как будто плюнул, – но глупо. К чему привело это? К беде! Девушка едва жизни не лишилась, и он тоже.

Мы молча постояли. Вроде и уходить надо, не дело двум взрослым людям к стонам за стеной прислушиваться.

– У вас-то с Верлицким тоже не особо хорошо всё вышло. И тогда, и сейчас. – не сильно смущаясь, сказал Арундел и пристально так посмотрел на меня с высоты своего роста.

– Так он тоже… благородный! – усмехнулась я.

Так и закончилось моё дело в Академии Тьмы и Света.

А впереди был юг! Солнце, море и много удовольствия! Замёрзла и отощала я в этих горах! Пора всё менять!

Мы с Чером, выйдя за ворота, открыли мой волшебный саквояж, и вытащили оттуда крохотную тыковку. Кругленькую и румяную со всех сторон. Я кинула её на землю, и тыква выросла до размеров приличной такой кареты.

– Ну что? Полетели? – спросила я своего верного фамильяра.

– Полетели! – согласно мяукнул он.

Мы уже были очень высоко, когда я заметила рядом с нами ястреба. Ястреба со знакомыми шоколадными глазами.