Вот твари подземные! Мне тут только ректора не хватало!

Собирать всё моё хозяйство, включающее спящего красавца, было некогда и я наложила морок на комнату, в надежде, что один из сильнейших магов современности его не заметит.

Дверь я открыла, но сама встала на пороге:

– Господин ректор! Какая честь!

– Что-то я не помню, чтобы нас представляли, – нахмурился румяный старичок, – впрочем, студентке положено знать своего ректора. – и не церемонясь, он прошёл внутрь комнаты.

– Так-так-так, студентка, а что это в вашей комнате несанкционированное животное делает?

Вот ведь! Накинуть морок на Чера я и позабыла!

– Мяу, – чёрный кот мигом прошмыгнул мимо наших ног и скрылся в глубинах коридора.

– Хотите сказать, что не ваш? – усмехнулся ректор.

И я решила признаться. Чем меньше врёшь могущественным магам, тем меньше вероятность попасться. Они вечно с собой какие-нибудь артефакты правды таскают.

– Мой, – покаянно опустила я голову.

– Ну, ладно, – вздохнул он, присаживаясь на единственный стул в моей комнате. (Спасибо тёмные боги, что не на кровать, а то неудобно бы вышло, когда он под собой почувствовал бы моего красавца). – Хорошо, что не солгали.

– Вы коменданту не расскажете? – сделала я большие глаза.

– Боги с вами, – махнул рукой ректор, – если бы котики были единственной нашей проблемой!

Я демонстративно и облегчённо вздохнула, пусть считает, что это была моя «единственная страшная тайна».

– Я чего зашёл-то… – и снова тяжкий вздох.

Великому Генриху Арунделу удивительно хорошо удавалось играть милого старичка, вон даже пухлые щёчки розовели мелкими старческими венками. Эх, жаль, что мы оба не в своих личинах!

– Да? – подтолкнула я задумавшегося «старичка».

– Не нашли мы вашу подругу. Ни одно заклинание не обнаружило девушку в стенах академии! Не могла ли Анна, – меня наградили острым, всепроникающим взглядом, – сбежать из академии?

Версия, имеющая право на своё существование. Логично предположить, что девушка сбежала, например, на встречу с любовником.

Я отрицательно покачала головой:

– В таком случае я бы панику не поднимала, господин ректор.

– Ну, студенты то и дело шалят, да безобразничают! – подозрительно добро заметил ректор, – бывает ссорятся… девушки, то особенно. Что может быть тяжелее разрушенной репутации?

Говорил он добро, но я чувствовала, как линии заклинания опутывают меня. Тут разговор не про кота, одной проверкой артефактом правды не отделаешься.

Ну что ж, тут мне скрывать нечего, напротив, можно и побольше рассказать.

– Понимаю я, о чём вы. Но нет, мы не ссорились. Да и не к кому ей сбегать было. Она же сильно влюблена в своего жениха, а он тут, в академии. Джеймс Ферфакс его имя.

– Ах, да! – спохватился ректор. Явно проверяет меня.

– Я потому к нему и побежала с расспросами…

– Да, да, слышал я ту версию о признании.

– Боюсь, профессор Артуп, не так всё поняла.

Ректор прислушался к своему заклинанию и устало кивнул. Его можно было понять: как бы было проще, будь это простой ссорой девушек и побегом к любовнику.

– Мы всё равно проверим окрестности, но я вам верю. Давайте тогда ещё раз расскажите мне о вчерашних событиях. И, пожалуйста, с подробностями. Можно даже неприятными. Мы тут наедине, вас никто не услышит.

– А… – решилась спросить я, но ректор меня опередил.

– Почему я не вызвал вас к себе в кабинет? А пришёл сам?

Я робко кивнула, такой юной девушке, какую я из себя изображала, положен некий пиетет перед старшими, и в то же время забота о репутации.

– Всё просто: чтобы не успели подготовиться. Я, милая, уже много лет руковожу академией и знаю все студенческие уловки. Так вы мне расскажете?

Я кивнула и начала:

– Молодые люди, с четвёртого курса, проявили ко мне… внимание, как к новенькой. А так как Анна очень хотела… встретиться со своим женихом и поговорить, я всю их компанию пригласила помочь мне с отработкой. Но профессор Верлицкий пришёл раньше назначенного времени и…

– Всех спугнул, – понимающе кивнул ректор.

– Да, – я покаянно опустила голову.

– Это всё? – испытующий взгляд впился в меня заклинанием почище сыворотки правды.

Надо что-то ещё рассказать, иначе от меня не отстанут.

– У Анны были плохие отношения с женихом…

– Плохие?

– Она была влюблена, а он… не желал её видеть. – правду надо выдавать по капле, иначе мне не поверят.

– И? Анна, ваша подруга, что-то сделала?

– Она в столице купила приворотное зелье. – еле слышно прошептала я.

Ректор кивнул.

– Понятно. Не скажу, что это проясняет куда она пропала, но ситуация становится яснее. А княжна Мяженова точно зелье с собой привезла? Может, она за ним должна была сходить куда? За пределы академии, например?

– Точно с собой у неё зелье было, – не поднимая глаз, сказала я. «Надо ему что-то ещё подкинуть, чтобы по ложному следу не пошёл. Придётся жертвовать собой». – В столице сейчас модно для таких любовных дел в помощь госпожу Каролину о помощи просить. Вот она и попросила. Та ей зелье дала, предупредила только, что оно слабое, так сказать, для первого толчка подойдет.

– Госпожа Каролина?

– Ведьма… – едва слышно прошептала я.

Вот – этот момент опасный, как бы ректор не догадался, что госпожа Каролина сюда сама приехала и теперь стоит перед его бледными очами.

– Ну что ж… – после долгого молчания, заговорил ректор, – Спасибо, студентка Сафровски, что честно мне всё рассказали.

Он встал и прошёл на выход:

– Не расстраивайтесь, мы обязательно найдём вашу подругу. – ободряюще добавил он, обернувшись.

Дверь захлопнулась.

Я окинула взглядом комнату: ну конечно – доверяй, но проверяй – в моей комнате ректор оставил следящее заклинание. И что мне теперь делать?

Я вышла из комнаты, тихонечко прикрыв дверь. Чер сбежал ещё раньше, пусть спящий красавец пока поспит один, ему ничего не сделается. А я тогда пойду, поищу Анну Мяженову.

Не то, чтобы у меня сомнения были в возможностях местных магов, но у ведьм есть свои способы.

Академия ночью как иной мир: коридоры окутаны полумраком: тусклый свет луны просачивается сквозь высокие витражные окна, отбрасывая на каменные плиты длинные, дрожащие тени. Ни скрипа, ни шороха – дыхание всей школы замерло.

А там, где нет окон, растянулись древние гобелены: гладкие и безмолвные, словно стражи забытых лекций. Меж ними – факелы с магическим пламенем и тени их длинных языков танцуют свой собственный танец на стенах.

Между нишами с мраморными бюстами великих магов подёрнулись тонкие паутины заклинаний – последние искры магии, не пожелавшие угаснуть с приходом ночи.

Сейчас мне даже понравилось в академии. Было в ней какое-то своё очарование. Я в юности таких заведений не оканчивала. Обучалась на болоте у древней и такой стервозной ведьмы, что до сих пор удивляюсь, как мы друг друга не убили.

Хотя возможности были… а желания так хоть отбавляй!

Ну что ж, вот и выдалась возможность побыть трепетной студенткой. Даже роман завести можно: с суровым преподавателем или… с ректором (при условии, что он образ на свой собственный сменит).

И так я замечталась, что не уследила тот момент, когда оказалась в полутёмном коридоре не одна.

Чья-то тень надвинулась на меня:

– Студентка Сафровски? Что вы тут делаете?

Предмет моих мстительных мечтаний возник прямо передо мной во всей красе. Жаль, правда, в этот раз Верлицкий накинул на себя сюртук, да ещё и застегнул его на все серебряные пуговицы. Почему серебряные? Они сверкали в свете луны, как маленькие бледные звёздочки, чем, собственно говоря, и привлекли моё внимание.

– Ищу Анну, а вы?

Мы оба говорили тихо, будто боялись разбудить местных призраков.

– И я.

Вот точно солгал. Анна и её поиски ему не интересны. Тогда? Любопытство, как всегда, взяло надо мной верх:

– Правда? – я подошла вплотную к инквизитору и, подняв голову, посмотрела на него, широко распахнув глаза.

– Правда… – почти в губы мне выдохнул он и замер, не смея пошевелиться.

– А ко мне ректор приходил. – сказала я, вроде бы невпопад, пристально следя за реакцией мужчины.

Конечно, я знала зачем упомянула ректора. Ревность… всегда присутствует, если ты нравишься кому-то.

Шоколадные глаза Верлицкого потемнели:

– Зачем?

– Узнать подробности… того вечера.

– Неужели? – каким-то магическим образом наши губы стали ещё ближе друг другу, хотя вроде бы никто не шевелился. Зато теперь я могла чувствовать его дыхание. Почему-то пахло от Тёмного инквизитора свежестью и шоколадом. Люблю… шоколад.

– Он сказал, что пришёл ко мне в комнату, чтобы застать врасплох.

Непонимающий взгляд… переместился на мои губы.

– Застал?

– Наверное…

– А я? Я застал вас врасплох, Беатриче?

Я ничего не ответила. Этот вопрос и не требовал ответа. Говорили мы тут не словами, а дыханием, взглядами, телами. Мы находились так близко друг к другу, напряжение между нами нарастало… поцелуй был неизбежен.

Так чего ждёт Верлицкий?

Я сама хочу его поцеловать, но… робкая студентка не может себе этого позволить…

А к тёмным богам осторожность! Если ведьма чего-то желает…

И меня поцеловали. Нежно… но властно. Я не заставила себя ждать и ответила. Со всей безудержностью ведьминой страсти.