Остаток вечера, уже почти ночи, мы все также проводили под «Алко Дженгу». Когда уже в пятый раз уронили башню чуть ли не на втором блоке, многие решили, что самое время переместиться в спа-зону, оставив эту «сложную», никак не поддающуюся нам игру. Я наконец-таки смогла вылезти на улицу, чтобы покурить. Полина побежала за мной. За ней увязался и Матвей.

– Пойдешь же потом в басик? – спросила она меня.

– Да, попозже. Хочу перекурить.

– Давай, натяни купальник повыше, чтоб жопу подчеркивал, – пританцовывая сказала она. Кажется, я уеду с этого места с новой подругой.

– Жопа – это важно, – засмеялся Матвей, не отрываясь от телефона, в который он уткнулся, как только мы вышли на улицу.

– Что ты все подслушиваешь? – сказала она.

Матвей артистично достал из кармана пачку сигарет и, «надев» знаменитую маску Траволты из «Бриолина»[9], очень мужественно взял сигарету в рот.

– Короче, я побежала, ты должна блистать. Затми эту сучку, – с веселой агрессией прошипела она.

– Боже, – протянула я, закрывая от стыда ладонями лицо. – Зачем? – я бросила взгляд на Матвея, который развел руки в стороны, намекая на то, что скорее всего эта тайна будет унесена с ним в могилу. Однако мы с Полиной знали, что это не так с огромной долей вероятности. Матвей так азартен до сплетен, что с потрохами сдаст меня сегодня же. Но понял ли он вообще, о ком речь?

– Да насрать на него, – отмахнулась она. – Чего ты паришься? Задницу в стринги и вперед.

– Ой, пожалуйста, прошу не надо, – умоляла я, пытаясь схватить ее за руки, буквально моля перестать.

– Все, давай, – засмеялась она и убежала в дом, сопровождаемая моим протяжным «нет». Я еще раз хлопнула себя ладонью по лицу стыдливым жестом.

Матвей тоже пробыл недолго, вроде бы за компанию, хотя сам, споря с кем-то по телефону, раздражающе ходил туда-сюда. Сорвался лишь он на призыв о помощи Эл, которая до этого по всему дому бродила в поисках обезболивающего.

Переварив эту весьма нетипичную ситуацию, я просто предпочла забыть сей фрагмент. Мысли пробегали в моей голове так хаотично, что будь они живыми, то постоянно спотыкались бы друг о друга. События сегодняшнего дня, мало сказать, что увлекательного, пожирали меня. Такое бывало со мной не редко, особенно по пьяни, но сегодня особенно терзало непреодолимое дикое желание. И сейчас у меня точно было живое воплощение всех моих фантазий.

Реальный человек, подававший мне много неоднозначных сигналов, заставивший раствориться в его прикосновениях. Как бы я ни пыталась увести мысли в сторону, течение разума снова прибивало меня к новому знакомому. Одно только пронзающее чувство, самое естественное, которое вызывал у меня Адам, – каждый раз и с каждым взглядом, все то же самое, но при этом такое другое. Ощущение от первой встречи, вызывающее озноб, пленило меня, заставило отключить голову и прыгнуть в этот пятый океан.

Еще одно чувство, слегка пугающее, которому поддаются, несмотря на любые последствия. И третье чувство, то, когда этот взгляд пробегает по твоему телу в попытках угадать его естественный облик, раскрыть интригу, но жадно оставить все ответы себе. Ну и, конечно же, чувство объективного поражения перед знойной красоткой, захватившей себе объект моих фантазий целиком и полностью. Немного ничтожное состояние.

Выкурив ни одну сигарету, вбирая в себя каждый вздох этого пьянящего пространства, я пробыла на улице довольно долго. Снова в своих мыслях придумала себе мир, вновь и вновь проигрывая в голове разные варианты развития истории. Полностью добив себя фантазиями, я решила все же вернуться в гостиную, которая уже опустела. На столе был полный беспорядок, а на полу валялись леденцы. Решив избавиться от въевшегося привкуса табака, я без раздумий схватила горсть шуршащих сосулек, одну из которых тут же закинула в рот, положив в карман остальные. Теплый медовый привкус усладил мои рецепторы, избавив от надоевшего горького, сухого ощущения во рту. Я направилась в комнату, чтобы переодеться. Как только подошла к лестнице, услышала доносящийся из туалета звук рвоты и поскорее решила убежать оттуда, дабы не быть свидетелем. Это дело, по мне, самое неприятное.

Нацепив тот купальник, который теперь должен подчеркнуть, как приказала Полина, мою пятую точку, принялась за поиски полотенца. Ни в комнате, ни в соседней душевой ничего похожего не нашлось. Я накинула на себя недавно снятые шмотки, снова соблазнилась конфеткой и направилась на поиски. На удачу столкнулась все с той же Полиной, которая выбегала из кухни с бокалом.

– Где полотенце взять? – спросила ее.

– Посмотри в туалете. Если не найдешь, то в предбаннике за сауной около душевых, – скоординировала она. – Давай, скидывай шмотки и чеши к нам, – уже покидала меня она, смачно виляя своими пышными бедрами.

Убедившись, что из туалета больше не доносятся звуки, принялась за поиски, которые так же не увенчались успехом. По сути, там висело одно полотенце для рук, но это было явно не то. Я медленно потащилась на шум из зоны отдыха, вздыхая от настигших меня неудач. Миновав сауну, без особого труда добралась до пункта назначения. Уже на подходе поняла, что там кто-то есть. Оттуда доносился шум воды. Смачно посасывая конфету и будучи не в самом трезвом уме, даже не особо раздумывая, направилась к цели.

Я заглянула туда. В дальнем углу комнаты находился ряд открытых душевых. Одна из них была занята. Увиденное сразу отключило мой мозг, украло мои страхи и направило меня по прямой на безрассудства. Шум воды не мог пропустить звуки шагов, а человек стоял спиной. В этом теле я почему-то сразу признала Адама. Оно было неестественно прекрасным, мышцы играли при каждом движении, которое он совершал, потирая ладони под душем. Его бедра были обернуты полотенцем. Которое так и хотелось забрать себе, ведь это то, ради чего я и пришла. За полотенцем. Он был прекрасен.

Ровно на половину тела, от той самой ветвистой руки расстилалось темное полотно мрачных картин. Дымчатые лица, затянутые бушующими стихиями, украшали его спину, переходя в «рваную», изящную «штанину». Эти татуировки как будто дополняли чувственный, немного пугающий сексуальный образ их владельца. Ноги сами несли меня, я не могла контролировать тело. Что говорить про голову… Отбросив мысли, оставив только желание, близко подошла к нему и дотронулась до махровой ткани.

– Кажется, вы забрали последнее полотенце, – прошептала я, теряя уверенность.

Адам повернулся ко мне так невообразимо спокойно. Медленно, с ног до головы просканировал меня, а затем и помещение. Было нетруд-но догадаться, что он поймал меня на лжи. Посмотрел на мою руку, которая все еще удерживала то самое единственное, что скрывало его. Затем слегка нахмурился, продемонстрировав удивление. А дальше… будто почувствовав мой стыд, заглянул мне прямо в душу, усыпив мою бдительность, и ухмыльнулся.