– Каталея, – тихо сказала женщина, стоявшая надо мной. – Каталея, как себя чувствуете?

– Нормально, – прохрипела я. Горло как будто ободрали изнутри.

– Хорошо, нам надо поставить капельницу.

– Да, – едва выдавила я.

Женщина начала возиться со штангой. Я поняла, что она пришла уже после того, как едва открыла глаза. Изучала белый потолок и ничего не крутилось у меня в голове. Какая-то пустота. Где я? Что я? Почему? Прошло пару мгновений, и я начала осознавать произошедшее. Помню, как перед глазами бегал свет. Кто-то разговаривал. Таким важным, уверенным и быстрым тоном. После чего меня несли. Помню небо. Темное. Оно кружилось перед глазами. А вокруг горели огни. Синие, красные. Была какая-то суета. Потом провал. Это все. А что было до этого? Я вспомнила весь тот ужас.

Предателя, которому так отчаянно открылась. Смерти, которые видела. И, о боже, которую сама принесла. Помню оглушительный удар, за которым последовал мрак. Позже вспомнила шум дороги. Автомобиль, в котором была пассажиром. Но кто сидел за рулем? Я напрягала свою память. Кто-то из моих. Женщина. Такой знакомый, близкий голос. Это была Дарина. Она везла меня. Одну лишь меня. Больше никого. Помню, как она истерила. Кричала что-то, но я едва понимала что. Или просто не помнила. Или просто не имела физической возможности записать это в свою коробочку. Потом снова удар. Шум такой хаотичный. Он напоминал сразу все. И гром, и стекло, разлетающееся вдребезги, и глухой барабан. И только после этого огоньки забегали по глазам.

– Что случилось? – спросила я у медсестры.

– Вы попали в аварию, – сказала она.

– В аварию? – заторможенно спросила я. – А остальные? Где Дарина?

– Не могу ничего вам больше сказать. Вам провели операцию, вы в травматологии. Сейчас вам нужно отдохнуть. Чуть позже придут из полиции.

– Из полиции? – спросила я, но сама же ответила: – А, ну да. Верно.

Женщина покинула комнату. Я лежала в палате не одна. Вокруг были еще кровати. Некоторые пустовали. А на других наблюдала страшные картины. С ужасом могла представить, в каком состоянии сама. Еще почти не чувствовала боли в животе. Но голова раскалывалась. Шея же почти онемела. Хотела было повернуться и тут же ощутила и остальное. От любого движения тупая, противная боль пробегала по телу. А от поворота головы начинало тошнить. Хотелось промочить горло, но я боялась, что тогда стало бы только хуже. Вокруг тишина, нарушаемая лишь работающей аппаратурой. Я могла долго думать и переосмыслять произошедшее со мной, но просто не хотела. Отпустила все мысли. Почувствовала большое облегчение и снова погрузилась в сон.

Проснувшись, увидела подругу. Она сидела у моей кровати. Лицо ее было бледным. Дарина смотрела на меня мокрыми, красными глазами и гладила по руке. Я окинула ее взглядом. Она сидела в инвалидном кресле. Тело ниже пояса пряталось под покрывалом.

– Что случилось? – спросила я.

По щеке ее побежала слеза. Потом другая. Она не успевала их вытирать ладонью. Они все никак не прекращались. Эта картина пугала меня больше всего остального. Я боялась вообразить себе весь ужас, который таился в ее голове. Который вот-вот поглотит и меня.

– Я не смогу никогда ходить, – тихо сказала она.

– Как? – теперь слезы подкатили и к моим глазам. – Что это? Что это такое?

Дарина продолжала гладить меня по руке. Она не хотела отвечать на мои вопросы. Казалось, у нее была иная цель. Повисла тишина. Снова эти ужасные звуки аппаратуры пытливо избивали меня.

– Кэт, ты моя лучшая подруга, – сказала Дарина, – единственная. У меня больше никого нет. И никогда не было, – продолжила она. Ее речь прерывалась звонкими всхлипами. – Я всегда тебя поддерживала, но… это все…

– Что?

– Это все так неправильно… Я не понимаю.

Дарина замолчала. Она долго не могла собраться с мыслями. А я не знала, что ей сказать.

– Знаешь, когда ты тогда сказала мне все это… я не могла поверить… что ты, именно ты это сделала.

– Прости меня… – прошептала я и поняла, что кажется вот-вот разрыдаюсь.

– Я не понимала… за что? За что это все? – она пристально посмотрела на меня с такой болью. – Знаешь, я была влюблена в Ярика еще очень и очень давно… – начала она и снова пустила слезу. – Я даже любила его, – она немного улыбнулась. – Мы даже почти начали встречаться… Но когда ты сказала мне, что он тебе нравится, ни секунды не думала о себе. Я была тверда, знала, как тебе одиноко, и что тогда, после того парня, ты ходила сама не своя. И если тебе кто-то нравится, забрать это у тебя, да даже надежду на что-то… просто не могла.

Я пыталась понять, связать все то, что она говорит с ее действиями.

– Хоть это уже и не имеет значения, но тогда… Я не могла быть одна в присутствии Ярика, просто боялась испытать боль, если он останется с тобой… и думала, что, если переключусь на что-то другое, – она снова начала рыдать. Она не могла долго говорить, на нее каждый раз набегали слезы, – то все будет хорошо… Но ты… Я сказала тебе, что, окей, Ярослав твой, хватай быка за рога, подруга… Ведь знала, что ты ему обязательно понравишься… А я попытаю счастье с другим… даже если и мимолетное… чтобы не чувствовать ту тяжесть в груди, так сильно я его любила… Мне так тяжело от того, что его теперь нет… но ты…. Когда увидела вас с Адамом, не могла поверить, – она снова остановилась, – что тебе это было нужно? Я уверила тебя, что он мне понравился, но ты как будто специально это сделала… А потом назвала меня шлюхой!..

– Но ведь… – начала было оправдываться я… но это бы просто убило ее сейчас. – Я не знала…

– Могла догадаться… – она вытирала слезы. – Я хотела бы тебе никогда этого не прощать… но не могу… ты так дорога мне, но ты сделала мне так больно… – она разжала кулак и достала из него цепочку, ту самую, что подарила мне. – Зачем ты сняла его? – она долго смотрела на свой подарок. – Только отказавшись от меня после своих же слов ты могла сделать мне еще больнее, – она потянулась ко мне, чтобы надеть на меня кулон. Я не сопротивлялась. – Пусть это будет тебе памятью о нашей дружбе. О той, которой она была столько лет… Ведь я, – она сжала губы так, как делает человек только от сильного горя. – Прости меня… – прошептала она, убирая мои волосы.

– Ты ни в чем не виновата! – сказала, уже не сдерживая слез. Они градом потекли, и я не могла их остановить. – Это я! Прости, – молила Дарину.

– Нет, виновата! – уже громче и увереннее говорила она. – Из-за меня мы здесь и… – она снова остановилась, переводя дух. – Кэт, мы помним вещи, которых не было… Их не должно было быть…

– О чем ты говоришь?

– Но я знаю, что должно произойти, – она сделала паузу. – Это мое покаяние… Прости меня! Но обещаю, ты будешь жить, – она вытерла слезы после чего растворилась в темноте.