Темный автомобиль двигался по пустой дороге на высокой скорости. Ветер яростно сбивал его с пути. Надо было торопиться, каждая секунда могла стать решающей. Дорога казалась нескончаемой. Путь должен был занять всего несколько километров. Вот-вот, казалось, он уже должен был приблизиться к цели. Все было понятно, продуманно, слаженно. Но шло против него. Одолев уже десятки поворотов, он понимал, что сбился с пути. Навигатор водил его кругами по непонятной, незнакомой местности. В глазах уже не осталось и проблеска надежды. Он винил себя, винил все вокруг. Как это могло произойти? Как мог он подвести лучшего друга? Какой недостойной казалась ему эта ситуация.

Улица стремительно погружалась во мрак. Лишь тусклые фары освещали пространство, но и их было недостаточно, чтобы видеть что-то дальше, чем на пару десятков метров. Держась одной рукой за руль, перебегая взглядом от дороги до экрана и обратно, Ден надеялся найти сигнал. Шум дороги едва перебивала музыка, до которой по сути ему не было уже никакого дела. Песни, так полюбившиеся его другу, одна за другой крутились весь путь.

Появились первые капли дождя. А через минуту он уже шел с нарастающей мощностью. И так плохо различаемую дорогу теперь преграждали еще и бесконечные потоки воды, прибиваемые бурей. С ними едва справлялись старые дворники. Казалось, чем дальше Ден уезжает, тем больше вероятность утонуть прямо в пути. Еще не остывшие со вчерашнего дня лужи снова переполнялись дождем. Колеса издавали мерзкий скрипучий шум, попадая в мощные, как после бомбежки, колдобины. Ден старался удерживать руль рукой, но каждый раз от встречи со стихией машину все больше вело в сторону. Наконец, в правом верхнем углу экрана появилась та самая долгожданная «лесенка». Судя по индикатору, связь должна быть, но очень слабая. Не съезжая с дороги, Ден принялся набирать экстренные службы. Пейзажи вокруг, казалось, вообще не менялись. Все было таким одинаковым. Он молил бога, чтобы они, наконец, закончились. Ведь они должны были когда-то закончиться. Как короткая кинолента, картинка беспрерывно проигрывалась вдоль дороги все снова и снова.

– Служба спасения, что у вас с…илось? – сквозь безумные помехи раздался голос на другом конце.

– Алло, – начал Ден, – мужчина, сорок лет, попал в капкан. Там много крови. Скорее всего, без сознания, – выпалил он.

– Ал… вас… плохо… слыш…но, повторите!

– Алло, алло!

– Да, слушаю, говорите.

– Мужчина, сорок лет, ранение от капкана. Без сознания, много крови.

– Муж…ина с… лет… кап…н… Где вы нах…

Дена охватила паника. Как глупо. Он ведь не знал, где находился. На западе от города? На востоке? И от какого города? Радиус поиска раскинулся бы на сотню километров.

– Минуту, – сказал Ден, – сейчас.

– Мы не м…ем от…дить ваш сиг…л… Где в… на…сь? – спокойный, уверенный, но все такой же неразборчивый голос повторял одну фразу раз за разом.

Ден поставил телефон на громкую связь. Он полез в электронную почту. Там было написано место, оттуда проще, да и логичнее в такой ситуации вести поиски. И вдруг снова. Поиск сети, поиск сети. Соединение. Маленькие точки медленно бегали по экрану. Его накрывало яростью от нетерпения и невозможности хоть как-то повлиять на связь. Ден просто бесконечно крутил в голове «давай, давай». Голос на том конце не переставал шипеть, на каждый свой вопрос получая одни только «сейчас», «еще минута».

В попытках разобраться с гаджетом, Ден, как самый безнадежный пользователь, решил сделать перезагрузку сети. Плевать, если он потеряет собеседника на какое-то время. Это, как ему показалось, был единственный шанс, единственное, что могло сработать. Он полез в настройки, передвинул шарик переключателя напротив функции «Авиарежим». Индикатор загорелся зеленым. Дождавшись полной потери сети, снова поменял настройку. Он почти безотрывно наблюдал за прыгающими значками в углу экрана. Дорога, ливень, сильный ветер, туман, музыка, все казалось уже таким второстепенным. Его сердце замерло в ожидании. Но вдруг появился знак «Wi-Fi». Его охватил слепой восторг. Вот теперь все будет хорошо, он не подвел друга, но к чему он подключился? Он уже подъезжает к городу? Взгляд перебежал на строчку Wi-Fi еще открытой настройки. Странно, он точно помнит название этой сети, ведь подключался к ней несколько дней.

Как он попал обратно? Ехал слишком долго. Он не мог ехать не в ту сторону. Ден путался в мыслях. Он пытался сообразить, найти какое-то логическое объяснение. Хватило секунды, чтоб прогнать все в голове. Но даже если так, теперь ему точно можно будет помочь. Если есть сеть, есть ребята… На этом мысли о спасении Глеба оборвались. Время замедлилось. Он посмотрел на дорогу в поисках нужного дома. С этого самого мгновения он помнит все, вплоть до последней секунды.

Перед его глазами медленно пробежала яркая вспышка, прямо по дороге, прямо перед ним. Казалось, прошла вечность, но потребовалось меньше секунды, чтобы его мозг подал ложный сигнал телу. Инстинкты были так осязаемы. Нога начала давить на педали. Рука, державшая телефон, разжималась и стремилась к рулю. На зеркале маятником из стороны в сторону неторопливо, протяжно качалась висящая игрушка. Будто улыбаясь, злорадствуя, пластиковая мордашка не сводила глаз с жертвы. Капли дождя тяжело бились о лобовое стекло. Как в замедленной съемке, они разбивались на мелкие осколки, достигая автомобиля. Когда рука уже добралась до цели, курс медленно начал меняться в сторону леса. Но сопротивление скорости, которая сейчас могла показаться такой ничтожной, оборвало его путь. Автомобиль закружило в жестоком, тягучем танце стихий. Разбившееся стекло проникало в его тело и разрывало изнутри. Он помнит, как медленно, трескаясь в мелкую паутину, оно разлеталось в разные стороны. Помнит, как кости одна за другой так легко поддавались металлу, как кровь подступала к горлу, не давая возможности сделать хоть один вдох, а с другой стороны она медленно стекала по телу.

Многое тогда мог понять Ден о своей жизни. Что же он представлял собой? Вспомнил, как впервые ему понравилась девочка, а через неделю еще одна. Так было еще множество раз. Его жизнь, его желания, подобные тому вихрю, что приближал к смерти, бросали его от одной мимолетной, мнимой любви к другой. Жажда. Непреодолимая жажда любви слепо вела по дороге жизни. Он не был красивым. Отнюдь. Но умел завоевывать, быть охотником. Нежное обольщение не давало рассмотреть его изъяны. Грубая горбинка на носу была уже такой притягательной, неровные зубы привлекали внимание к страстно жаждущим губам, а небольшой животик казался очаровательно милым. Он никогда не был жесток. Мог быть отличным защитником, хорошим другом, особенно женщинам. Но любой такой дружбе всегда наступал неизбежный конец. И так по кругу. И снова, и снова. Годам к 30 он впервые женился. Нет, она не была особенной. Она и сама это знала. Таковы реалии жизни – зависимой, социальной, ущербной, заставляющей людей причинять боль лишь ради статуса и продолжения рода.

Он никогда не изменял, был выше этого. Но мысли, фантазии, туманившие сознание, поглощали, пожирали его личность. Он жаждал сна, чтобы покинуть реальность. В голове создавались образы. Он строил целый мир, где все было гораздо проще. Для него и таких, как он. Где рамки были стерты. Где каждую ночь он мог придумывать, чувствовать все новые, такие недоступные эмоции. Утопать в них. Растворяться в них, все больше теряя связь с реальностью. Однако вскоре появился ребенок. А за ним второй, потом третий. Теперь и в детях он мог бы найти спасение от тягот брака. Мог бы очистить свой разум. Поддаться иным, более благородным порывам. Но все не так.

Наоборот, Ден был подавлен настолько, что едва мог сдерживаться. Казалось, его жизнь, та, которую так любил, была окончена. Неужели ему всегда придется бороться со своими желаниями? Подобно ката[14]. Смог бы он победить нечто столь неосязаемое? Неужели больше не почувствует себя счастливым? Но все переменилось. Он увидел ее, такую юную, невинную. Девушку, с которой так неудачно, так опрометчиво познакомил его лучший друг, ее брат. Она – будто глоток светлой жизни в том мертвом мире, в котором он существовал. Легкая, радостная, не знающая забот. Он любил ее, желал так сильно, что готов был кричать.

Воображение. Воображение играло с ним в опасную игру. Которую он хотел проходить снова и снова. Игру, где с каждым разом открывал бы для себя все новые уровни. Ее пухлые губы так манили, заставляя часами мечтать об их прикосновении. Не только к его губам. Ко всему телу. Он в красках представлял, как они ласкали его шею, грудь. Его член. Как ее нежный ротик заставлял бы его кричать о любви. Он желал ее изящные руки. Руки, которые могли бы доставить столько невероятных ощущений. Он обожал. Бесконечно представлял ее, предвкушал наготу.

Он видел, насколько прекрасно было ее миниатюрное пышное тело. Хотел изучить каждую его клеточку. А какие наслаждения мог бы доставить ей он. Она и не представляла. Ее аппетитная грудь так и просила приникнуть к ней. Ласкать ее часами. Жадно смаковать и заставлять утопать в удовольствии. Он хотел испробовать ее, ощутить вкус. Сладкий, пленяющий, с нотками ванили и спелого манго. Ден представлял ее бедра, прижимающиеся к его телу. Скользящие по нему все яростнее от непреодолимого желания, от предвкушения самых ярких горячих оргазмов. Его слепая страсть вынуждала искать больше шансов увидеть ее, вдохнуть аромат, почувствовать присутствие. Под видом героя приковал ее ближе к себе. Теперь каждый день мог находиться с ней. Мания. Самое что ни на есть безумство. Он терял себя, зарывался еще глубже. Так долго и так мучительно терзался. И, наконец, осмелился сдаться.

Отказался от, как казалось многим, идеально построенного быта. Он освободился. Снял с себя цепи брака, которые так крепко сдерживали его сущность, и более не мог себя контролировать. Он достиг ее. Покорил, овладел ею. Делал это снова и снова. Он не мог остановиться. Как долго он жаждал ее и наконец получал. Она же, как он себе и представлял, каждый раз раздвигала границы его страсти и заставляла переживать эмоции как в первый раз. Казалось, он нашел ту единственную, которой готов был отдаться на растерзание сам. Но оковы, так крепко державшие его половину жизни, разбившись вдребезги о большое, прекрасное, возвышенное чувство, оставили на нем глубокие раны.

Боль, которой он теперь боялся, которую избегал. Он, как вылетевший из сильно натянутой рогатки раскаленный камень, уже не мог остановиться на достигнутом и сжигал все на своем пути. Ею одной не мог он теперь насытиться. Как и тогда, когда ему встретилась абсолютно другая, не поддающаяся его чарам, но та, что сама закидывала сети. И Дена снова захватило искушение. Он соблазнился другой. Той, что встретилась ему случайно и сама нашла в нем спасение. Чем он мог гордиться в этой ускользающей жизни, кроме как прекрасной, когда-то преданной семьей, так смиренно принимающей его? В последний миг перед ним предстала мучительно долгая картина, напоминавшая о том, сколько боли приносила его жажда новой «любви». Не прекращавшийся круговорот женских слез теперь терзал его изнутри, весь затянувшийся, ничтожно короткий остаток его жизни.

В ту же секунду, как мелкая душа его была похищена из тела и раздроблена в пыль, время вернулось к естественному ритму. Дерзкий мотор, шипение колес, звуки бьющегося об асфальт стекла – все прекратилось в одно мгновение. Лишь музыка тихо сливалась с дождем.

За минуту до его смерти стена ливня покрыла тело. Каждая капля погружала свою жертву все больше и глубже в мокрую землю. Глеб слабо видел и уже почти ничего не чувствовал. Он не мог даже пошевелиться. Только отчаяние, прекрасным голосом Полины спрятанное в музыку, эхом звучало у него в голове. До этого она, маленькая, хрупкая, бегала из стороны в сторону, то разглядывая дорогу в надежде на помощь, то пытаясь расправиться с веревкой. Ужасные панические атаки накрывали ее, заставляя намертво вцепляться в холодное ржавое оружие. В отличие от Глеба, она еще могла чувствовать. Абсолютно все. Прилив адреналина, казалось, не притуплял ощущения, а делал их только ярче. Ей было невыносимо больно, но она тогда не могла сдаться, просто не могла. На руках ее уже не оставалось живого места.

Было трудно различить, чья лилась кровь, да и дождь смывал ее все яростнее. Дикая боль. Она чувствовала, как метал врезается ей в кожу, как мышцы горят от бесконечных попыток разорвать сцепление ловушки, а горло раздирают нескончаемые мольбы. И только потеряв все надежды, поддерживая утопающего, в полном трансе, ей оставалось делать то единственное, на что едва хватало сил. То, что в трудную минуту поднимало на ноги, всегда могло ее успокоить. Всю боль и отчаяние, все надежды на спасение она вложила в песню, которую тихо напевала на родном языке.

– Полина, – послышалось у нее в голове. – Полина.

Она обернулась на зов. Казалось, это лишь ее воображение. Никого не было. Но вроде послышался шум с дороги. Она думала, что утратила веру в спасение. Но вот оно. Такое долгожданное, такое близкое, доносящееся из темноты. Освещая фонариком телефона путь, она рванула к дороге, где и погасла вскоре та мимолетная, но такая яркая искра ее единственной надежды.