С того момента, как я проснулась, ветер завывал все крепче по нарастающей. Я слышала сильный гул, проникающий в комнату. Очень аккуратно, чтобы не разбудить спящую наконец с закрытыми глазами Эл, тихо подняла с пола сумку, которая еще вчера так учтиво была переброшена Дариной из нашей комнаты. Закопалась там в поисках белья. Не помню точно, в какой момент обнаружила, что все еще в купальнике. Я спала в нем всю ночь. Восстанавливая события прошлого вечера, поняла, что очень смутно помню тот момент, когда вернулась в комнату. Меня привел Адам. Или, кажется, принес.

Подумав о нем, снова начала ковырять свежую рану. Все чувства крутились вокруг одного самого сильного. Унижения. Мне было больно от того, как я унизила себя, как сама попала под удар. И чувство вины за предательство. Горько от того, как я унизила в ответ, и как снова потеряла достоинство. Это была точка. Жирная точка в наших отношениях. «Конечная» на нашем с ней пути. Однако ее поезд вполне ожидаемо быстро вернулся на рельсы, что подтверждалось ночными криками. Стоило перестать об этом думать, как я снова возвращалась к нему. Это должно было прекратиться. Небрежно накинув на себя полотенце, поползла в душ. Смыть с себя эту грязь.

Как оказалось, я не единственная ранняя пташка сегодня. Душ на втором этаже был уже занят, поэтому мне пришлось впервые подняться на третий. Он оказался точно таким же, как и наш, за исключением каких-то маловажных деталей. Ну и за исключением более маленького помещения ванной комнаты. Эта душевая была намного компактнее той, в которой мне удалось побывать ранее. От стены до стены было не больше метра, а о высокий порог я умудрилась споткнуться аж дважды. В это утро будто все валилось из рук. Мыло лезло в глаза, я вечно забывала о больной руке, то и дело ненароком задевая ее. Когда вышла из ванной, осознала, что еще больше не повезти мне уже вряд ли сможет.

Одежду я так и не взяла. Поэтому возвращаться придется без белья, в одном лишь полотенце. Благо в этот раз оно хотя бы было. Отпустив ситуацию, достала из аптечки бинт и антисептик, промыла последствия вчерашнего «насилия» и заново забинтовала руку. Посмотрела на себя в зеркало. К зрачкам бежало множества маленьких красных паутинок. Сами же они казались намного светлее обычного. От хлорки до сих пор щипало глаза, поэтому приходилось сильно щуриться, чтобы было не так неприятно.

Кулон, который подарила мне подруга, чудом уцелевший после вчерашних приключений, оставался красоваться на моей груди. От этого зрелища у меня подступили слезы, которые еще больше размывали пространство вокруг. Я не могла больше чувствовать ее «присутствие». Сняла кулон и сильно сжала его в больной руке. Хотела, чтобы от острых краев подвески мне стало еще больнее. Хотела доставить себе эту боль, наказать себя за все.

Подойдя к краю лестницы, услышала шаги. Как оказалось, это был Ден. Он только поднимался на третий этаж, но, увидев меня, остановился на площадке. У него был оголен торс, а полотенце держалось на бедрах лишь на честном слове. Так что, можно было почти полностью видеть его лобок. От неожиданности я затормозила.

– Ой, Ден, – вырвалось у меня очень нелепо.

Присмотревшись, поняла, что взгляд его направлен куда-то вниз моего тела, при том, что голова все также была приподнята. Мне потребовалось время, чтобы сообразить. Я стояла сильно выше его, поэтому щедро открывала обзор «снизу». Быстро прижала полотенце к бедрам и ускорила шаг.

Он выдержал небольшую паузу.

– Прости, я… – казалось, он чувствовал себя неловко. – Я не мог удержаться. Это очень красиво, – сказал он, оправдываясь. По выражению его лица было видно, что он действительно стыдился своего поступка. Хотя сложно сказать, кто из нас больше.

– Забыли, – быстро кинула я с натянутой улыбкой и поспешила мимо него.

– Кэт, как ты себя чувствуешь? – заботливо почти крикнул он мне в след. – Все нормально?

– Топчик, – я подняла большой палец вверх, не останавливаясь, и побежала в комнату.

Эля все еще сладко спала, и я не решилась будить ее. Бросила кулон на тумбу под зеркалом, переоделась и спустилась вниз на кухню. Голод одолевал меня. Я будто не ела целую вечность. Достав из холодильника остатки вчерашнего шашлыка, овощи, сыр и что-то из соусов, неаккуратно все перемешала и поставила в микроволновку. Насыпая себе в чашку растворимый кофе, как обычно, погрузилась в мысли. Я хотела только уехать отсюда побыстрее. Хотя до этого придется пережить еще вечер. Даже не отсюда. От Адама, Дарины, ото всех.

Но ведь само место было волшебным. И сейчас я бы предпочла провести здесь вечность в одиночестве. Сквозь окна было видно, как улицу накрыл плотный туман. Дома стало тише. Я, решив все-таки насладиться дивным уютным утром, расположилась за столом в углу веранды. Буря, как я и предполагала, немного утихла, но изредка все же направляла на меня мощные порывы ветра. Слышно было как деревья сопротивляются стихии. Чувствовалась легкая сырость. Пол веранды был немного влажным и под задницу тоже пришлось положить плед, предварительно тщательно вытерев стул подручными средствами. Похоже, ночью прошел ливень. Запах мокрой земли, подхватываемый ветром, прекрасно дополнял уютную атмосферу, наполняя ее неповторимым ароматом.

После недолгих приготовлений, я, наконец, принялась за свой завтрак. Пары горячего кофе и мяса казались такими вкусными. Каждый кусочек приносил мне наслаждение. Тягучий плавленый сыр сладко таял во рту, теплый томат давал приятный немного кисловатый сок. Нежное волокнистое мясо ласкало мое небо и десны. Я погрузилась в гастрономический экстаз. Наполнив желудок сочным мясом, принялась за любимый напиток. Это может показаться странным, но мне нравится растворимый кофе, его простой и мягкий вкус. Никогда не была кофеманом. Горький, острый привкус молотого, сваренного зерна пробирал до мозга костей. Меня выворачивало от одной только мысли об этой горечи. Люди всегда с недоумением смотрели, как я с наслаждением вкушаю каждый глоток своей залитой теплой водой кофейной пыли.

Насыщенность идеального, как принято считать, сваренного кофе, не могла дать мне возможности прочувствовать вкус напитка. Его постоянно хотелось посильнее разбавить водой, чтобы подавить грубость. Как будто пробуешь самое сладкое, самое соленое или самое кислое блюдо на свете. Ты пытаешься, но не можешь растворить долгоиграющее приторное послевкусие. Просто терпишь, безуспешно стараясь разбавить его слюной. Вязкий привкус обволакивает весь рот, в отличие от мягких оттенков даже самого дешевого кофе.

Так и в жизни, подобно этим бесконечным чашкам кофе, я довольствовалась лишь оттенками чувств. Старалась избегать сильных эмоций, понимая последствия. И только сейчас почувствовала крепкий вкус, вкус страсти, так жестоко оставивший мне горькое послевкусие.

Как я и представляла, холодный туман, мягкий ветер, ароматная коллаборация вкусов табака и кофе этим уютным осенним утром будто создавали сей миг только для меня. Который так подло прервали.

– О, ты уже встала, – послышался голос из приоткрытой двери. Это была Полина. – Ты как, дорогая? – жалостливо спросила она.

– Ты о чем? – испугалась я того, что она и кто-то еще мог услышать мой разговор с Дариной.

– Ты вчера еле на ногах стояла.

Я почувствовала сильное облегчение.

– А, да нет, все в порядке.

– Точно? Не тошнит больше?

– Меня и не тошнило… С чего ты взяла?

– Блин… Шурик слышал, как кого-то в туалете рвало.

– Что? Это не я! – возмутилась я.

– Ладно, я тебе верю! – успокаивала меня Полина. – Значит, кто-то другой.

Увидев чашку в моей руке, ее как будто озарила гениальная долгожданная идея. Отвратительно. Позорище. Неудивительно, что он решил, будто это я, учитывая мое состояние. И разумеется, не нашел ничего лучшего, чем растрепать всем. Тогда и у Адама, скорее всего, возникнет такой мой мерзкий образ в голове. Хотя плевать на него. Опять я за свое. Полина прервала мой анализ, мерзко зашлепав по веранде в своих непонятных полутапках, держа в руках чашку ароматного чая.

С каждым шагом подошвы издавали все более противный звук, ударяясь об ее маленькие пятки. За ней последовала и Эл с кружкой побольше. Она же шла очень тихо, будто плыла. Движения ее были вялыми, но все также элегантными. Из подмышки торчали какие-то книжки. Она села рядом с нами и, предварительно проверив стол, кинула на него книги с кроссвордами. Ловко раскрыла одну из них на середине с помощью сделанной из ручки закладки.

– Будете? – вежливо предложила она.

– Давай, – сказала Полина.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Эля повернула раскрытую книжку так, чтобы нам всем более-менее были видны задания. Мы долго бились над кроссвордом. Приходилось прикладывать много усилий, чтобы извилины начали шевелиться. И каждый раз мы заходили в тупик. Преимущественно мы с Полиной, потому что для Эли это было, видимо, легкой ежедневной рутиной. Так, для души. Не было ни одной странички, на которой все слова разгадали бы наши с Полиной умы. Мы то и дело, сдавались, агитировали Элю подсматривать ответы на оставшиеся два-три задания. Эля же подходила к вопросу весьма серьезно, сопротивляясь этому. Она долго и усердно перебирала что-то в голове. Ну, собственно, после этого подсказок последней страницы уже и не требовалось. Эля поражала нас своим умом. Ее мысли были четкими, а выводы логичными.

Она почти не сбивалась, чего не скажешь о Полине. За ней было так весело наблюдать. Порой она уверенно начинала вписывать слово, только под конец понимая, что оно туда не подходит. Иногда же, просчитав количество свободных клеточек, с такой же полной уверенностью предлагала ответы, явно неподходящие по длине. Меня так удивляло то, что человеку трудно было сосчитать пять букв в слове, которое она, видимо, рассчитывала уместить в четыре клетки. Полина была самой юной из нас. Она начала работать в фирме, едва закончив третий курс.

Как только пришла, сразу поползли слухи. У всех это вызывало так много вопросов. Ведь требования к коллективу были настолько высоки, что многим сотрудникам не с первого раза удавалось получить желаемую должность. Обязательное высшее образование, опыт работы, – все это жирным, крупным шрифтом было написано на самом видном месте в описании вакансии. Поэтому появление маленькой неопытной девочки, не особо блещущей умом, вызывало миллионы сомнений в причинах ее трудоустройства. Кто-то говорил, что она чья-то дочь, кто-то, что сестра. Особо «добрые» пускали слухи, что она попала к нам через постель. Несладко ей пришлось в первое время. Тем более с тем фактом, что попала она под крыло к не самой приятной из нас. Многие сторонились Полины, другие грубо обращались. Но, как это бывает, «стерпится – слюбится». Привыкли. Забыли. Работаем.

– Актер, который исполняет роль Джеймса Бонда, – перешла на следующий вопрос Эля.

– Эм… – я представила в голове образ, стараясь вспомнить имя. Принялась считать клеточки. Пять букв. – Крейг.

Полина стала активно поддакивать.

– До сих пор он играет? – немного недоверчиво спросила наша «умница».

– Ну да. Хотя я не знаю, может поменялось что-то. По буквам подходит. И вон, – я быстро построила в голове карту кроссворда, разгадывая слова, пересекающиеся с нужным нам. – Да, точно, потому-то здесь слово «галактика», точно, – я указала ей на очевидное.

После чего Эля согласилась, и мы продолжили в хорошем темпе, пока мы с Полиной снова не дошли до предела своих возможностей. Эля же вела себя в своей манере. В тишине мы просидели несколько минут.

– Поль, мы в четыре стартуем? – послышался голос из приоткрытой двери. Глеб еще протирал глаза.

– Да, – крикнула ему Полина. После чего он снова спрятался в доме.

– Вы собираетесь домой? – спросила я. Кажется, мои молитвы были услышаны.

– Да. У меня дела в городе. Тем более послезавтра на работу. Не хотелось бы убить последний выходной в дорожной суете.

Как ни странно, несмотря на свой эксцентричный подход к делу, было весьма неожиданно узнать, что Левая смогла выбить у головного подразделения несколько дополнительных выходных, чтобы как следует провести время с командой. Не всем, правда, выпала такая честь, ведь кому-то все же надо зарабатывать для нее деньги.

– Можно я с вами? Я тоже просто не планировала оставаться.

– Почему? – спросила она.

– Да как-то хочется уже сбежать отсюда.

– Вы о чем? – очнулась Эл.

– Да, о том, чтобы уехать, – сказала я.

– Куда? Домой? – спросила Эл.

– Ну да.

Эля снова уткнулась в кроссворд, лишь промычав.

– Это из-за Дарины? – тихо спросила Полина так, чтобы Эля не расслышала.

– Почему ты спросила?

– Ну не знаю, она так противно вчера вела себя… – Полина снова принялась изучать меня своими огромными голубыми глазами. Может, она додумывала лишнего.

– Ну да, – сдалась я, – да и не только. Как-то все достало.

– Да забей ты на нее! Ты в этом доме куда более приятный человек, чем она. Не поддавайся на ее дурацкие выпады. Не лишай себя классного отдыха, – Полина говорила искренне. Она одна видела ее насквозь и понимала, насколько та неправа в своих поступках. Но все еще был Адам, на которого я не хотела смотреть.

– Нет, я все же хочу уехать.

– Хорошо, дорогая, – улыбнулась она спустя недолгое время. До этого пристально, с состраданием посмотрела мне в глаза. Отчего я почувствовала себя еще более жалкой. – Так, я за добавкой. Девочки, вы должны попробовать чай, который я привезла. Это просто бомба. Даже не обсуждается, – она рассказывала так вдохновенно, что отказаться просто не поворачивался язык.

Эл пришлось пнуть еще дважды. После того, как Полина вышла, а точнее вошла в дом за своим прорекламированным чаем, я снова уткнулась с ней в кроссворды. Странно, но дело пошло даже лучше, чем когда это было с Полиной. Мы успели разгадать целый разворот.

Тут я чуть не поперхнулась. Дарина на серьезных щах вывалилась из гостиной. Она выползла на веранду в самых коротких на свете шортах. И в большом мужском худи, происхождение которого было мне неизвестно. Подплыла к нашему столу и уселась рядом, по-царски облокотившись на спинку стула. Она не стала с нами разговаривать. С ее лица не сходило это надменное выражение. Я снова осмотрела ее обновку. Спереди была начерчена небольшая мишень и под ней надпись. Похоже на эмблему какого-то клуба. Я сразу поняла, что это значит. Сомнений больше не оставалось.

– Я пойду собирать вещи, – подскочила я.

– Решила сбежать теперь? – тихо сказала моя бывшая подруга.

– Мне надо домой, – также тихо произнесла я, пытаясь обойти ее. Мне этого не удавалось, так как она загородила собой весь проход.

– Ничего не хочешь сказать? – она намеренно не выпускала меня.

– Дай пройти, – я старалась не смотреть ей в глаза.

Заметила, как Эл теперь пристально следила за нами.

– Угости сигареткой, – сказала Дарина неожиданно для меня.

Поняв, что та никуда не уходит, я почему-то не стала спорить, а просто села обратно за стол. С громким шлепком бросила перед ней пачку сигарет. Она улыбнулась и достала из нее одну. Дарина всей душой ненавидела это вредительство и только самые сильные переживания или эмоции могли вызвать в ней желание закурить. Она не делала этого с девятнадцати лет.

Полина вернулась к нам, еле удерживая четыре кружки. Она, видимо, не собиралась обделять и Дарину.

– Так, девочки, чай подан, – улыбнулась она.

Поставила на стол три кружки и пододвинула по одной каждой из нас. Было безумно неуютно оттого, что Полине теперь было некуда сесть. Хотя она и стоя чувствовала себя хорошо. Просто не затыкалась. Начала воодушевленно рассказывать, как попробовала этот чай впервые еще в Таиланде, и что просто не могла устоять, чтобы ни купить почти годовой запас. Чай был просто отвратительным. Травяной, а я их ненавидела. Мне не хотелось обижать Полину, поэтому быстро влила в себя эту гадость и поспешила убраться, наконец, подальше ото всех.