Послышались громкие голоса. Обратила на них внимание, только когда песня, игравшая в наушниках, закончилась. Я поспешила вернуться в дом. Шла на отвратительно фальшивый, с порога выбешивающий меня хохот подруги. Оказавшись близ толпы, суетящейся на входе в попытках сбросить с себя верхнюю одежду и рюкзаки, все же решила не перегораживать им дорогу. Прошла в гостиную, откуда можно было четко слышать голоса, да и наблюдать за происходящим.

Я пыталась разобрать среди этого балагана последние новости, стараясь зрительно «отлепить» своих коллег друг от друга. Бегала глазами от одного к другому, ища ЕГО среди безликих фигур. Наконец, он показался. Был на голову выше остальных. Даже достаточно высокий Ярик дышал ему в подбородок. Меня окатила волна жара. Сердце быстро стучало, дрожь стремительно поднималась от коленей все выше и выше. Это дурацкое чувство, когда между вами были стерты все границы приличий. Однако социальная стена оставалась неру шима.

Мы были знакомы лишь физически. Неловко признавать, что обменялись лишь парой фраз. В тот момент меня немного удивило, что он был радостным, смеялся со всеми, перебирая все утро по минутам и шутя о каких-то несуразных вещах. При этом мне он так по-душевному не улыбнулся ни разу за все время нашего знакомства. Я увидела совсем иного Адама.

Дарина изображала перед ним какой-то танец, посылая явные сигналы, а он громко смеялся, широко жестикулировал. Я чувствовала напряжение. Мне почему-то нравилось наблюдать со стороны за брачными танцами своей подруги перед предметом ее очередного вожделения и понимать, что вчера я забрала этот смачный кусок себе.

Переключила внимание на все еще затянутого в компьютер Матвея. Любопытство заставило подсмотреть, чем же тот был так увлечен весь день. Он зависал на каком-то игровом сайте, конкретно в данным момент участвуя, судя по всему, в очень напряженной карточной партии. Рядом с ним на столе лежал небольшой блокнот, в который он параллельно что-то записывал.

– Кэт, Кэт, Кэт, – нетерпеливо залетало у меня под ухом. Дарина подошла очень незаметно.

– Что?

– Пойдем поболтаем? – суетливо и очень возбужденно молила она.

Она была уже одета, поэтому я сделала небольшой рывок до гардеробной и обратно, пока Дарина нервно дергала ногой, стоя на террасе. Было понятно, что она сгорает от нетерпения, желая что-то мне рассказать.

Убедившись, что никто не подслушивает, она начала свой монолог.

– Кэт, он просто невероятный, – прошептала она. – Я так его хочу, аж сил нет.

– Кого? – тихо спросила я и напряглась, понимая, что не хотела бы услышать ответ на этот вопрос.

– Ну а ты не понимаешь? – Дарина смотрела на меня как на дуру. – Адама, кого же еще? Ярика же ты застолбила.

Застолбила? Да ну?

– А Юн? – аккуратно спросила я, цепляясь за ниточки.

– В жопу Юна. Адам просто идеален. Мне кажется, я влюбилась, – ерзала Дарина, очень нервно хихикая. – Он сегодня меня на руках из лодки вытаскивал. Это было так, ах! – протянула она. – У меня куртка задралась, так что он меня за голую поясницу держал. Думала взорвусь на месте, – она начала прыгать, параллельно крутя головой во избежание утечки. – Такие руки мужественные. Короче, надо вечером, чтоб мы наедине с ним остались. Надо что-то придумать, Кэ-э-э-эт, – она стала раскачивать меня, ухватившись за локоть.

– Ох, ну не знаю, – начала я. – Прыгни к нему в душ, – сама не зная почему, сказала я, о чем тут же пожалела.

– Не прокатит, – отнекивалась она, – хотя идея классная. Он еще, знаешь, так смотрит на меня, – снова завела она шарманку. – Я прям замечаю, как таращится. С таким интересом. Божечки, как подумаю, уже теку, – страстно протянула она то, что я вообще не хотела бы слушать. – Вчера почти поцеловались.

– Когда? – без особого энтузиазма спросила я.

Я боялась узнать, что это произошло после меня. Но понимала, что это было бы вполне типично для многих мужчин. Да и не только мужчин, взять ту же Дарину. Хотя и не особо на что-то между нами дальнейшее уже надеялась.

– Мы в сауне одни были, – начала она. – Ты бы видела его тело. Оно божественно. Я в басик шла, увидела, как он там сидит один. Все в бассейн пошли сразу, а он там. Мне кажется, он как раз и поджидал. Как думаешь? Ну типа надеялся, что я приду. – Я не смогла сдержать себя и закурила, за что получила злобный взгляд, но сейчас это ее не особенно волновало, и Дарина продолжила. – Вчера, помнишь как спрашивал меня про раздевание, когда мы играли? Так маньячно, просто очевидно. Короче, я к нему залезла. Лиф немного сдвинула, чтоб ненароком сосок вылез. На грани прям. Мы немного поболтали, я его коленкой пару раз задела, чтоб точно. Там в принципе и разговоры такие пошли. Он всем интересовался, про танцы про наши. Я ему рассказала, в чем мы обычно выступаем, он так воодушевился, – она произносила все это так мучительно медленно. – Видно было, что он образы строил в голове. Очень явно. Пару раз поймала его на удочку с фишкой с купальником. Ну, собственно, дело к тому и шло. Но тут же Глеб с Полиной ввалились, как обычно, не вовремя, начали его доставать своими вопросами, – бросила она укоризненно и снова продолжила про него. – Короче, план такой, надо найти свободную комнату, чтоб только нам. Или, О! Может ты переедешь? Типа не смогли договориться насчет окна и т. д.

– Ох, как сложно, – выдохнула я с издевкой.

– Короче, ты в деле? Давай, – клянчила она.

Поняла, что эта история произошла до нас. На душе немного полегчало. Я не могла рассказать об этом так увлеченной им подруге. И прекрасно понимала почему, ведь для нее это оказалось бы сродни предательству. Еще вчера она так явно подавала всем очень явные сигналы, постоянно вертясь вокруг него. С моей стороны, особенно, было бы неприлично их не понять.

– А почему сама не переедешь?

– Ну Кэ-э-эт, у меня все шмотки уже разбросаны, – трясла она меня. – Я сто лет только косметичку собирать буду, а у тебя сумка одна. Тебе жалко что ли?

Что-что, а штукатурки у нее действительно хоть отбавляй. На одни только брови сколько требуется всяких тюбиков. Она часами могла проводить перед зеркалом, а этого все равно было недостаточно. Тоналка лилась рекой, а бронза закупалась цистернами. Хоть она и без того была очень красивой. Наше ключевое отличие. На мне макияжа, как правило, было ноль. Ну, может, иногда глаза…

И сейчас она наступала. В своей привычной манере. У меня не было варианта отказать.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Давай перееду.

Она запрыгала от радости и принялась меня обнимать.

– Я тебе все расскажу потом.

– Окей, – протянула я.

– Кстати, ты чего делала все утро? – решила поинтересоваться подруга уже мной. – И вообще, ты куда пропала вчера?

– По порядку, – начала я. – Да почти ничего. Я недавно встала. А ты чего меня не разбудила-то? – это раз. Вчера я ничего не нашла и забила. Пошла спать – это два.

– Я будила, ты не отзывалась. Мычала только, – Дарина хлопала глазами. – Ну ты и спать! Вчера раньше легла, а сегодня позже всех встала.

– Ну, я вчера заснуть не могла долго, – зачем-то проговорилась я.

– К нам бы пришла тогда уж.

– Это уже после я поняла. Я в итоге, когда в гостиную спустилась…

– Зачем? – перебила меня Дарина.

– За наушниками. Артур там сидел депрессовал. Короче загрузил меня какой-то ерундой про будущее…

– Какой? – снова перебила она.

– Честно, даже пересказать не могу, – засмеялась я. – Как он сегодня? Норм?

– Не видела его. Он и Алина уехали, наверное.

– Понятно. Тогда ладно. Как погуляли? Что интересного? – я решила все же узнать, не пропустила ли что-то важное.

– Было классно. По озеру катались, даже не особо замерзли. Глинт-вейн на костре варили. Точнее Глеб варил, а мы смотрели. Вкусно получилось.

– Что за озеро?

– Честно, запомнила как «Янисрали», – засмеялась она.

Я тоже не могла оставить это в стороне.

– Че, девки, готовы к стрельбищам? – сказал Шурик, который теперь составил нам компанию.

Мы не успели ответить, ибо вообще не понимали, что он несет. Подумали, что пьян.

– Да не дрейфьте, научим, – продолжил он и похлопал именно меня по плечу. Достаточно больно.

Я все еще не понимала, о чем речь, но поддерживать с ним беседу не хотела. Мне стало некомфортно. Хотя диалог и не намечался. Неловкую паузу скрасил только подкравшийся к нам Адам, чем сразу захватил внимание нашего «собеседника» и моей подруги, так что я почувствовала себя лишней.

– Блин, чувак, это вы круто придумали, – начал пресмыкаться Шурик. – Я в школе занимался, но давно не практиковал. Руки чешутся, – хрипел он, пуляя в разные стороны неуместный мат почти после каждого слова. Пришлось перефразировать. – Прицел настроен зато. Это не пропьешь.

Адам улыбнулся. Видимо, ему было также сложно преобразовать это дерьмо в человеческую речь. С того момента, как он вышел к нам, посмотрел на меня лишь раз. И то, когда поздоровался. И даже не улыбнулся. Ну как, скривил рот. Будто из неуместной вежливости. В ответ я также бесцеремонно отводила взгляд, отстраняясь от них всех.

Мне было безумно любопытно, что же мы сейчас станем делать, но гордость, да и сильная нервозность не давали выбить больше подробностей. Дарину это вообще несильно в тот момент интересовало. Она все переминалась с ноги на ногу, стараясь найти самую пикантную позу, то выгибаясь, облокотившись на перила террасы, то подобрав локтями грудь. Либо она знала больше, чем я. В животе бушевал ураган. Втянув в себя почти пол сигареты разом, я поспешила сбежать от них.

Дом уже наполнился запахом горячей пряной сдобы. На столе стояли огромные подносы с выпечкой.

– Я что-то не поняла, – усаживаясь в кресло, выискивала глазами Глеба. – Это что за скатерть-самобранка? – громко воскликнула я. – Еда только и появляется. Когда он успел? – засмеялась в предвкушении.

– Это из заготовок, – весело донеслось от приближающейся фигуры. – В духовку поставил, как пришли, вот и готово.

Глеб выглядел очень уставшим. Его щеки и выглядывавшая из-под воротника шея были покрыты красными пятнами, а опухшее от спиртного лицо напоминало о его «жалостливом» прошлом. Он гордо поставил очередной поднос с рогаликами на стол и вместе со всеми принялся за трапезу.

– Выбирай, который на тебя смотрит? – родительским тоном произнес Глеб.

– Вот этого красавца возьму, – незамедлительно ответила я и схватила пирожок.

Откусила кусок самой смачной вкуснятины, которую когда-либо пробовала. Горячая сладкая булочка просто одной левой убила все мои прежние представления о вкусной еде и заковала в свои любовные цепи. Гладкая, румяная корочка, посыпанная сахарной пудрой, ласкала мой язык. Мягкое нежное тесто невозможно было описать, даже зная все эпитеты на свете. И самый любимый мой теплый медовый привкус. Это что-то невероятное. Нарушая все гастрономические правила, я заедала сладкие булочки сливочно-майонезными, едва сдерживая разыгравшийся аппетит. От жадного поглощения кулинарных шедевров меня смогли отвлечь только наконец полученные разъяснения по поводу того неоднозначного разговора не веранде.