Оружейники взяли доплату заячьими и беличьими шкурками, которых у нас образовался целый ворох. В результате мы стали обладателями дюжины наконечников для копий, сотни боевых и охотничьих наконечников для стрел, трех мощных ножей-саксов, больше похожих на короткие тяжелые мечи, и отличного двухстороннего боевого топора для Винса. Начальник охраны крепости как взял его с прилавка, так аж засветился от счастья.

– Ох, как в руку-то лег! – простонал он. – Будто прям под нее и изготавливался. Мечта, а не топор! Спасибо, хозяйка, век не забуду!

– Тебе спасибо, – улыбнулась я, искренне радуясь, что старому воину понравилось новое оружие. – А теперь, дорогие мои, нам нужна сеть.

Ланселот, Винс и наши крестьяне, что поехали с караваном, принялись недоуменно переглядываться.

Понятно.

Я только сейчас осознала, что в лексиконе леди Элейн не было такого слова, я его из своего русского словарного запаса вытащила. То есть ничего похожего на рыболовные сети в этом мире еще не изобрели. Ну, или просто в этой местности о них неизвестно. Ладно.

– Я хотела сказать, что нам нужны длинные и тонкие веревки. Чем длиннее и крепче, тем лучше.

– А, теперь понятно, – кивнул Винс. – Это нам на рынок рабов надо. Там этого добра навалом. Лучше брать пеньковые веревки. Они хоть и дорогие, но очень крепкие. Годятся хоть для связывания конечностей, хоть для быстрого повешения, когда тонкая веревка просто прорезает шею.

Я поморщилась.

– Нам вешать точно никого не придется, – проговорила я. – И где тот рынок?

– Насчет повешения не зарекайся, хозяйка, – хмыкнул начальник охраны крепости. – А невольничий рынок рядом с этим, прямо за забором. Даже дополнительную пошлину платить не придется, до конца дня пустят по нашей восковой бирке.

…На рынок рабов нас и правда пустили без вопросов вместе с нашими телегами.

И при виде живого товара у меня прям аж сердце зашлось от жалости…

Тут торговали и мужчинами, и женщинами, и детьми всех возрастов, включая младенцев, которых матери-рабыни прижимали к себе, затравленно глядя на каждого приближающегося покупателя.

Торговые места тут были оформлены значительно солиднее, чем на соседнем рынке. Рабы стояли на невысоких деревянных помостах – так и покупателям товар виднее, и невольники босые ступни не застудят на сырой земле. Не забота о людях, а чисто коммерческий интерес – кому нужен простуженный раб? Правильно, никому.

Некоторые невольники были привязаны к столбам.

– Это буйные, – кивнул на одного из них Винс.

– Не покорившиеся, – уточнил Ланселот. – То есть не очень умные. В их положении было бы проще притвориться смирным и покладистым, а после, улучив момент, сбежать.

– Не все такие прохиндеи, как ты, – усмехнулся начальник охраны крепости. – Некоторым проще броситься грудью на копье стражника, нежели терпеть неволю.

Кстати, стражников тут было не в пример больше, нежели на соседнем рынке. Оно и понятно: товар беспокойный, проблемный – но, похоже, весьма востребованный. Мы как раз проходили мимо помоста, с которого жирный старик под руки сводил двух молодых девушек, плачущих навзрыд. При этом вырываться они не пытались, так как каждую с другой стороны конвоировал здоровенный бугай из охраны богатого старца, который то и дело переводил масляный взгляд с высокой груди одной девушки на массивный бюст другой. Я аж скривилась от отвращения при мысли, что ждет этих несчастных девчонок сегодняшней ночью…

– А вот этот товар точно продать не получится, – кивнул Винс на огромного мускулистого невольника, привязанного лицом к столбу. Мужчину медленно, с расстановкой сек длинным пастушьим кнутом крепкий рыночный стражник. На спине раба было уже пять длинных кровавых полос – сплетенный из тонких кожаных ремней кнут при каждом ударе просекал кожу будто ножом…

– Почему не получится? – поинтересовался Ланселот, видимо, не очень сведущий в таких делах.

– Больно вольнолюбивый раб попался, – пояснил начальник охраны крепости. – Так секут тех, кого из-за буйного нрава не смогли продать и решили забить до смерти. Просто чтоб другим невольникам неповадно было мечтать о свободе. Обычно на этом рынке так забивают одного в день. Сегодня не повезло этому крепышу. Видимо, он из воинов, попавших в плен. Больно уж здоровый. Таких порой сломать не получается никакими истязаниями и остается только засечь до смерти в назидание другим.

Стражник как раз занес кнут для следующего удара – и тут я, не выдержав такого зверства, заорала на весь рынок:

– Остановись!

Оказалось, что на эмоциях леди Элейн умеет верещать так, что те, кто стоял рядом со мной, аж присели от неожиданности. Я и сама удивилась – в прежней жизни у меня голос был начальственно-грубоватый, музыкальностью не отличающийся. А тут мои голосовые связки выдали такую высокую ноту, что у меня самой слегка заложило уши.

Стражник, занесший было кнут для нового удара, от моего вопля вздрогнул и чуть не выронил свое орудие пытки. Но тут же взял себя в руки и яростно обернулся:

– Ты кто такая, чтобы мне указывать! – рявкнул он. – Сама к позорному столбу захотела?

– Полегче, служивый, – прорычал Ланселот. – Ты говоришь с благородной леди Элейн Уэльской! Смотри, как бы за такие речи самому не отхватить плетей!

Лицо стражника перекосило от ненависти, и кто знает, чем бы закончилась эта перепалка, если б я не вмешалась.

– Перестаньте! – крикнула я. И, ткнув пальцем в истязаемого, спросила: – Сколько стоит этот человек?

Стражник ухмыльнулся, показав ряд черных, полусгнивших зубов.

– Этот отброс уже не имеет хозяина, его выкупил город для показательной казни. А рабы Камелота стоят вдвое дороже обычных.

– Сколько? – требовательным тоном повторила я.

– Два золотых солида, – ехидно проговорил стражник. – Ну что, благородная леди Элейн, готова отдать такие деньги за буйный кусок подпорченного мяса?

– Не сделай глупость, хозяйка, – пробормотал в усы Винс. – Крепкий здоровый раб стоит один солид. Этот проходимец задрал цену вчетверо. Раны на спине этого невольника глубокие. Скорее всего, он вообще не выживет после такой порки.

– Я согласна! – крикнула я, развязывая кожаный кошель на поясе. – Отвяжи этого человека от столба!

– И не забудь связать снова, да покрепче, – добавил Ланселот. – Знаю я этих гордых пленных воинов, проблем с ними не оберешься.