Ночью сбежали четверо. Целая семья. Мужчина, его мать, жена и ребенок.

Об этом мне доложил начальник охраны башни сразу же, как я проснулась. И это было обидно.

Но я нашла в себе силы не показать своих эмоций и лишь пожала плечами.

– Они не сбежали, Винс. Они просто ушли. Имели на это право. Свободные люди могут идти куда им вздумается.

– Это старая карга их подговорила, – зло сплюнул начальник охраны. – Она всей семейкой крутила как хотела – и вот результат.

– Ничего страшного, – сказала я, хотя у самой на душе скребли кошки. А вдруг все люди разбегутся, что я тогда делать буду? Дурной пример, к сожалению, заразителен…

Но и останавливаться на полпути я не собиралась. Буду делать то, что решила и наметила, а там как кривая вывезет.

…При виде меня крестьяне, собравшиеся на маленькой деревенской площади, потупили глаза. Я понимала: когда непонятны цели и задачи, трудиться не особенно хочется. Да и зачем? Ну жили до этого впроголодь, так не умерли же. А тут работать приходится на износ. И ради чего? Может, и правда новая хозяйка колдунья, а за ворожбу и пособничество в ней, как мне Винс сказал вчера вечером, в королевстве Логрес полагается сожжение заживо…

И, что самое главное, пламенными речами сейчас особо ничего не добиться! Люди мне в наследство достались темные, естественно, неграмотные, до этого не видевшие ничего, кроме черной работы и плетей хозяев. Тут говори, не говори и все равно до их душ не достучишься.

Потому что пример успеха нужен!

Живой, настоящий, который можно потрогать руками!

И надежда на лучшее будущее. Конкретная. Которая, опять же, должна постоянно подкрепляться этим самым успехом…

Но, тем не менее, сказать хоть что-то все равно было надо.

И я сказала.

– Слушайте все! Сегодня из нашей общины ушли четверо. Они не поверили в меня и в свою удачу, и это их право. Вы, возможно, тоже мне не верите. Что ж, давайте так. Если через неделю вы решите, что хозяйка из меня никакая, я распущу общину, разделив между вами поровну всю мою землю. Каждый получит надел, который сможет либо обрабатывать сам, либо продать. А я просто уйду, и вы больше никогда меня не увидите.

Угрюмые лица крестьян начали постепенно превращаться в недоуменные.

– Свою землю раздашь? Нам? Поровну? Даже разбойникам? – уточнил кузнец, пришедший вместе с Ланселотом.

– Да, – кивнула я. – Всем, кто останется со мной на одну неделю. И если вы потом решите, что у меня ничего не получилось, она ваша.

– Семь дней – это не так уж много, – заметила женщина из толпы. – А землицы у хозяйки прилично, каждому хватит прокормиться и будет что детям оставить в наследство.

– Невиданные дела ты творишь, леди Элейн, – покачал головой Винс. – Но, думаю, вряд ли кто откажется рискнуть жизнью ради такого предложения. Для каждого здесь умереть на костре не так страшно, как жить, зная, что завтра будет нечем накормить своего ребенка.

– Ну так что, остаетесь? – возвысила голос я. – Но предупреждаю сразу, работать эту неделю придется много! Кто не согласен, может уйти прямо сейчас!

– Я остаюсь, чего уж тут, – тряхнул головой кузнец. – В жизни своего куска земли не было, даже не надеялся на такое. Так что на семь дней я в твоем распоряжении, хозяйка. Приказывай, все сделаю.

– И я остаюсь! И я! – раздались голоса со всех сторон.

– Отлично, – кивнула я. – Тогда за работу! Вначале надо слить из бочек с рыбой тузлук…

– Чего? – перебил меня кузнец.

– Рыбий сок, что образовался в бочках от соления и давления, – пояснила я, как смогла. – Потом снова оставляем их под гнетом. Вы, вы и вы – на слив. Только лейте осторожно, чтоб рыба из бочек не высыпалась. А остальные пойдемте посмотрим, что у нас получилось из вчерашней задумки.

Люди послушно потянулись к глиняному цилиндру, слепленному вчера, а я поймала на себе восхищенный взгляд Ланселота.

– Клянусь своим мечом, хозяйка, тебе бы с твоим талантом армии в атаку водить, а не толпой оборванцев управлять, – негромко проговорил он.

– Это сейчас они оборванцы, – усмехнулась я. – Посмотрим, кем они станут через пару месяцев – если не разбегутся, конечно.

– Думаю, те, кто останется с тобой, или превратятся в зажиточных людей, или умрут. И не уверен, что умрут быстро, ибо смерть на костре долгая и мучительная, – сказал самозваный рыцарь. – Когда в Камелоте узнают, что ты раздаешь крестьянам волю и землю, у тебя самой немедленно отберут и то и другое, а заодно и жизнь тоже, ибо ты разрушаешь саму основу государства.

– Я это понимаю, – кивнула я. – И надеюсь, что успею все сделать раньше, до того, как королю донесут о том, что творится в замке Лидсфорд.

– Точнее, в его развалинах, – вздохнул Ланселот. – Даже будь у этой башни ворота, она не продержалась бы и дня против осаждающих. Обложить ее влажным хворостом, поджечь – и те, кто в ней попытается укрыться, либо сдадутся, либо погибнут, задохнувшись дымом.

– А я вижу, ты понимаешь в осадном деле, – хмыкнула я. – Возможно, эти твои навыки нам пригодятся в будущем. Сейчас же пойдем посмотрим, что у нас получилось с дровами.

…По моему указанию с самодельной печи, остывшей за ночь, сбили крышку – и я достала из нее кусок еще теплого, вполне себе сформировавшегося древесного угля.

– Тю, – разочарованно произнес молодой парень. – Обычная головешка, только большая. А я-то думал, колдовство какое…

И немедленно получил звонкий подзатыльник от пожилого крестьянина.

– Дурень, – фыркнул автор подзатыльника. – Такие головешки могут гореть целую ночь и давать тепла больше, чем обычные дрова. Их в Камелоте на рынке углежоги продают вдвое дороже колотых бревен и никому не рассказывают секрет изготовления. Так что поклонись хозяйке за науку, которая сможет прокормить тебя в старости.

– Обойдемся без поклонов, – отрезала я, втайне довольная, что не придется объяснять крестьянам преимущества древесного угля перед обычными дровами. – Значит, так. Винс, отбери людей покрепче, и займитесь дроблением болотных камней. Чем мельче их накрошите – тем лучше. Ланселот, на тебе изготовление шести таких же глиняных печей, только побольше, потому что завтра нам понадобится много угля. Справитесь?

– Конечно, – в один голос произнесли Ланселот и Винс. После чего начальник охраны крепости добавил: – Может, еще несколько человек послать на поиски болотных камней?

– Отличная идея, – одобрила я, втайне радуясь, что седой воин верит в меня, хотя наверняка еще совершенно не понимает, зачем все это делается.

А потом я повернулась к кузнецу.

– Сможешь изготовить меха для поддува? Знаешь, что это такое?

– Знаю, как не знать, – почесал затылок кузнец. – Доски только нужны, выделанная кожа да железные гвозди.

– Железные вряд ли найдутся, – покачала я головой.

– Значит, помучаюсь с деревянными, – вздохнул мой собеседник. – Правда, недолго те меха продержатся.

– Нам сильно долго пока и не надо, – заметила я.

– Тогда, думаю, за день справлюсь, – произнес кузнец. – Только зачем нужны меха, если в деревне нет кузницы?

– Ты, главное, сделай, – сказала я. – А зачем – завтра узнаешь.