Всякий раз, приходя в какое-нибудь общественное место, мало-мальски располагающее к знакомству и общению, будь то дружеская вечеринка или ресторан, или бизнес-завтрак, Регина достает из сумочки аккуратненький прямоугольник, смахивающий на обычное карманное зеркальце. Несколько легких манипуляций, нажатий на пару кнопочек, и он превращается в хрустальный гроб. Очень красивый. Переливается, сияет, узорами причудливыми украшен. Тут и там вкрапления сусального золота, и в нескольких местах даже маленькие, аккуратные бриллианты имеются.

Произведение искусства, словно сошедшее со страниц сказки про Спящую красавицу.

Дополняют картину атласный матрасик, тонкий на вид, но удивительно мягкий, расшитый воздушным кружевом, аккуратная подушечка с ажурной наволочкой и невесомое покрывало, словно паутинка.

Разложив хрустальный гроб, Регина забирается внутрь. Поправляет локоны, чтобы презентабельно смотрелись на кружевной подушечке, аккуратно подкрашивает губы, немного пощипывает щечки для естественного румянца и… ложится. Закрывает глаза, располагается и лежит, не шелохнется. В ее арсенале есть разные позы: трогательная, уютная, роковая, невинная, сексуальная. Так сказать, под каждое событие, под любую аудиторию.

Мужчины, конечно, гроб с Региной замечают. Такое, знаешь, сложно пропустить. Бросают взгляды, приглядываются, ходят вокруг да около, даже обсуждают иногда, но не подходят. Может, боятся, может, не знают, что сказать, что сделать, может, не понимают, что девушка сюда не с целью отдохнуть от мирской суеты пришла, а открыта к общению.

Посему обычно все происходит так: полежит-полежит Регина, поймет, что ловить тут нечего, встанет, соберет свой гробик и понуро отправляется домой.

На свидания, которые редко, но случаются, Регина тоже приходит в полной боевой готовности, то есть с гробом. Ну а как же иначе. Ее задача – позволить мужчине быть сильным, активным, чувствовать себя хозяином ситуации. Они это любят, уверена Регина. Возможность ухаживать за женщиной, развлекать, скрашивать ее досуг – потребность, заложенная природой. Очевидно же. Не с потолка ведь взяты истории про принцев, пробуждавших принцесс своей любовью, сражавшихся за них, стремящихся к ним через тридевять земель.

Поэтому и тут Регина красиво располагается, закрывает глаза и томно, немного загадочно лежит, настраиваясь на пробуждение мужской энергии у своего визави. Все карты в руки, милый. Развлекай, обхаживай, чувствуй себя настоящим, смелым, волевым самцом.

Действительно, пару раз встречались ей молодые люди, которых гроб не испугал ни при знакомстве, ни при первом свидании, ни даже через несколько встреч. Но постепенно ребята как-то тухли. Инициативы становилось все меньше и меньше, пока она вовсе не сходила на нет. Переставали писать, звонить, приглашать.

А сама? В смысле – сама? Навязываться? Еще чего не хватало. Когда человеку надо, он и позвонит, и приедет, и из-под земли достанет. А если ему не надо – то и ей тем более.

Сколько часов Регина провела в своем хрустальном гробу, ожидая звонка или смс, – не перечесть. Зачем укладываться в него дома, наверняка хочешь спросить ты, дорогой читатель? Ну как, для верности. Для правильной циркуляции энергии.

Конечно, что уж греха таить, такие эпизоды сильно расстраивали Регину. Безответственное поведение. Безалаберное.

В конце концов, мы отвечаем за тех, кого приручили, и зачем нужно вообще окрылять человека, если не собираешься с ним в небо? Чтобы он привык к тебе, к твоему вниманию, к твоему присутствию и страдал потом? Очень красиво, ничего не скажешь. Прямо 10 из 10.

Остальные же редко доходили до второго свидания. Заканчивалось все одной встречей. Ни звонков тебе повторных, ни приглашений, а некоторые так и вовсе блокировали (Регина это поняла по исчезнувшим аватаркам). Обидно.

– Тебе, Регинка, конечно, надо было в другом веке родиться. Ну там, где балы всякие, платья эти, с криПолином, дЕкольте, дуэли. Тогда-то мужики были помощнее, посознательнее. Ухаживали, бились за даму сердца. Рыцари. А сейчас что? Огонечек на сторис кинет и сидит, довольный, инициативу он проявил. Или вон, как твоего того Лешку, ну хватает максимум на месяц сказки, и все, сду-у-у-улся. Тьфу, – рассуждает за бокалом красного Регинина подружка Сима, регулярно оказывающая моральную поддержку после очередного «первого и последнего» свидания. – Не для этого времени ты, детка, не для этого.

Что тут скажешь… Права Сима.

Регина не то что не для этого времени, она не для этой реальности. Ей бы в сказке жить. С драконами, ведьмами, злыми мачехами, всегда побеждающим добром и принцами, готовыми скакать три дня и три ночи, чтобы пробудить от летаргического сна девицу, которую до этого в глаза не видели и не знают.

Реальные-то мужчины они как-то… попроще, что ли. Почеловечнее. Взаимности хотят. Устают, когда все исключительно на них. Выдыхаются. Не потянуть им Регину с ее хрустальным гробом, не потянуть.

Такие дела.