В наше время очень многие все еще не понимают, почему так активно синтезируются фашизм и социализм.

Одни и те же теоретики становятся своими и для социалистов, и для фашистов. Из фашистских партий часто выделялись крылья, близкие к социализму. Это рождает вопрос сложности данного явления.

Все, что мы называем фашизмом по нашей воле, на самом деле правильнее следует рассматривать с иной стороны. Это крестьянские национальные партии, вышедшие из начального роста самосознания народа, из первого поколения интеллигенции и первого национализма.

Во многом эти партии родственны партии эсеров. Таковы были кемалисты, Гоминьдан, фашисты в Италии и фалангисты в Испании.

Такие «эсеровские» партии во многих вещах становятся практически всегда перед выбором.

Если во время Бакунина это был «выбор между Ротшильдом и Марксом», то бишь между англофилией и германофилией, то в XX веке встал выбор между Ротшильдом и Лениным.

И именно эсеровские группы, к которым мы отнесем кемалистов, перонистов, фашистов, нацистов и т. п., явили нам одно из главных противоречий XX века.

И не нужно удивляться Курцио Малапарте, который побывал и в фашистских, и в коммунистических партиях. Не нужно удивляться Джеймсу Коннолли, который стал иконой для ирландских марксистов и ирландских фашистов.

Не нужно удивляться и Пино Раути, провозгласившему либертарианство и Тэтчер — подлинным фашизмом.

Левый фашизм — явление, возникшее из-за вынужденной работы левых агентов внутри правого движения. И это явление еще не скоро сойдет с исторической арены.

Эвелина Катайцева