Чья-то рука трясет меня за плечо, чей-то голос говорит, что пора вставать.

— Что? — бормочу я, еще не до конца проснувшись.

— Генерал-майор просит вашего присутствия на допросе. Вставайте. Поторопитесь.

Я набрасываю на себя одежду, и меня ведут в маленькую комнату со стеклянной стеной с одной стороны.

— Можете сесть здесь и слушать. Там вас не видят.

Я сажусь. Через стекло вижу незнакомого офицера, рядом с ним Рохан. А напротив них… лейтенант Киркланд-Смит. Не может быть. Им удалось-таки поймать этого мерзавца, который пытался убить Шэй и убил бы Фрейю, будь у него хотя бы малейший шанс. Вторая половинка того уравнения, которое и составляет загадку случившегося на Шетлендах?

— … должны знать, с чем имеете дело, — говорит между тем Киркланд-Смит.

— Мы это хорошо себе представляем, — отвечает военный. Допрос ведет он. Рохан сидит и слушает.

— Выжившие не люди, не такие, как мы с вами. Они опасны. Им нельзя позволить жить.

— Мы теперь знаем, что они не являются носителями инфекции, что это мнение было ложным.

— Я не это имел в виду.

— Тогда объясните, что вы имеете в виду.

— Когда мы прибыли к дому Александра Кросса в Нортумберленде, у нас был военный бомбардировщик для уничтожения выживших. Но один из этих дьяволов сбил его прямо в небе, он разбился, и все, кто находился на борту, погибли.

— И каким же образом они это сделали?

— Не было ни зенитного огня, ни какого-либо другого оружия. Один из них просто что-то сделал — как они проделывают это своим сознанием, — и руки пилота и помощника пилота застыли на приборах. Они не могли пошевелиться.

Не уверен, что Рохан верит ему, но я там был и видел, как это случилось. Это была та девочка, верно? Беатрис. Еще совсем ребенок. Она просто взглянула на самолет, и тот рухнул на землю.

— При задержании сегодня вы сказали, что у вас есть крайне важная информация, которую вы передадите лично нашему командованию. Это все, что вы можете сказать?

— Нет. Есть и кое-что еще. Я знаю, где прячется Александр Кросс. Мы наконец выследили его, и если бы вы не вмешались… в общем, скажу так, ваша проблема уже была бы решена.

— И где же он?

— В Шотландии.

— А поконкретнее?

— Я отведу вас.

— Скажите нам.

— Нет.

В дверь стучат, входит Рохан.

— Разве вы не можете вколоть ему что-нибудь, чтобы развязать язык? — спрашиваю сердито я. — Или загнать иголки под ногти, или еще что-то в этом роде?

— Какой ты кровожадный. Нет, мы решили подыграть ему, по крайней мере пока. Он знает Алекса и может быть полезен.

— Он хочет найти выживших и убить их всех.

— Да, у него явно проблемы с психикой.

— А как вы отнеслись к тому, что он рассказал про бомбардировщик?

Рохан пожимает плечами.

— Похоже на бред? — говорит он, но с вопросительной интонацией. Хочет знать, что думаю я.

— Я был там. Самолет действительно упал и разбился. Хотя как это произошло, я не знаю. Но подумайте вот о чем. Если выжившие могут делать такое, и против них послали бомбардировщик, чтобы убить там всех, согласитесь, это был акт самозащиты.

— Верно. И все же с военной точки зрения это выглядит довольно тревожно. Один только человек — вот и все, что нужно. Ни тебе крупного оружия, ни другой техники. Как нам защититься против такого?

— Легко. Держать их на своей стороне.