-- Подожди минуту, Игорь, я малявок гляну… -- Татьяна исчезла в дверях дома, но вернулась буквально через пару минут. – Спят…

-- Что ты так переживаешь, там же Костя с ними?

-- …Костя! Костя сейчас усыпает быстрее, чем мальчишки! Он же ночью с ними был, зубки же режутся... так что сейчас даже не шелохнулся, когда я зашла, – Татьяна уселась за стол, стоящий на открытой веранде и наливая себе уже слегка остывший чай со счастливой улыбкой добавила: – Через неделю Улира вернётся – полегче станет. Она обещала свою племянницу привезти, так что в четыре руки с мальчишками легче справляться будет. А то уже мы просто не вывозим.

-- Костян что, так и будет дрыхнуть два часа?

-- Игорь, я не дам его будить, даже не проси! У мальчишек зубы режутся, я же сказала уже, он не спал всю ночь… неужели это так срочно?!

-- Ну, в целом – пару дней ещё терпит… – Игорь вздохнул и лениво прихватил со стола кусок пирога.

-- Вот и подождёте, давай лучше я тебе чайку налью.

-- Наливай! – залихватски махнул он рукой. – Прогуливать, так прогуливать!

-- У вас что сегодня, Совет должен был собраться? – Татьяна пила чай и непроизвольно жмурилась от попадающих в глаза мягких солнечный лучей. – Господи, хорошо то как!

А и в самом деле было очень хорошо! Начало осени, с её не жаркой солнечной погодой, очень лёгким мягким ветерком, играющим золотистыми плетями вьюна на веранде, и в самом деле выдалось замечательным. Сидели на веранде долго, пили почти уже холодный чай, лениво потаскивая со стола крошечные печенюшки из вазы, потом Игорь вздохнул и сообщил:

-- Пора мне, пожалуй...

-- Да сиди, я же не гоню. О, кстати! Подожди-ка к минутку… – Татьяна отошла от стола и, щёлкнув каким-то тумблером, сообщила: – Сейчас концерт передавать будут. Я по выходным всегда слушаю.

* * *

Восемь лет назад вторая экспедиция, отправившаяся на корабль-матку, вернулась с шестью новыми шлюпками, одна из которых была загруженная деталями и инструкцией по сбору обыкновенного радио. Достаточно быстро удалось наладить выпуск примитивного радио и через полтора года в столице появилась первая студия, работающая в прямом эфире.

Сперва это казалось необыкновенным чудом и местные богачи готовы были платить весьма солидные деньги за право обладать собственным радиоприёмником. Сборку наладили на окраине герцогского города и первые четыре года продавали каждый радиоприёмник достаточно дорого, вкладывая каждую полученную монету в развитие дела.

С пятого года цена на радиоприёмники медленно, но неуклонно поползла вниз. К этому времени в столице работало уже две студии, которые ставили радиопьесы по произведениям местных писателей, проводили конкурсы среди читателей и устраивали концерты. Пока что всё шло в прямом эфире, потому что запись ещё не умели делать, и из-за этого иногда случались накладки. Но в целом – для местных радиоточки стали этаким показателем пусть и не самой богатой, но достаточно обеспеченной жизни и имелись в доме каждого десятого жителя. Возникла даже новая мода – собирать гостей на чаепитие по выходным, во время концерта.

Гораздо важнее для колонистов оказалось то, что появилась возможность поддерживать постоянную связь с Платоном. На одной из невысоких местных гор поставили радиостанцию и, пусть связь была не круглосуточной, но всё же достаточно частой и стабильной. К радиостанции прикрепили одну из шлюпок и организовали там постоянное дежурство. Правда, по собственной инициативе Платон почти никогда не выходил на связь, зато если у колонистов возникала проблема – всегда можно было обсудить и посоветоваться.

* * *

Уже после первой экспедиции на корабль-матку многое изменилось в жизни колонистов. И связано это было не только с окончанием процесса первоначального обустройства, но и с доставленными учебными материалами.

Для того, чтобы вывести Резард на новый, более технически продвинутый уровень развития, требовались грамотные специалисты. А откуда они возьмутся, если большая часть крестьян – не грамотные?

Споры тогда в Советах, что у колонистов, что в королевском, стояли зверские. До мордобития, правда, не доходило, но далеко не все властители этого мира легко восприняли идею о грамотных крестьянах. И король, и герцоги, в массе активно противились таким идеям, опасаясь беспорядков, восстаний и потери власть над людьми.

-- Милостивые господа, скажите мне, кто из крестьян, будучи грамотным и образованным, захочет возиться в навозе или доить корову?! Да он сбежит в город, чтобы найти работу полегче, а поля захиреют! Это вы просто голодных бунтов не видели!

Все эти споры могли бы кончиться достаточно плохо, если бы на помощь колонистам не пришёл их светлость, герцог Кейл Аустури. Их светлость предложил в качестве экспериментального полигона собственные земли и, под недовольные возгласы коллег, выбил себе долю в доходах от всех удачных мероприятий.

Разумеется, колонисты не могли себе позволить устроить школу в каждом селе или деревне -- им просто не хватило бы ресурсов, зато они набрали по всем землям королевства около сотни молодых грамотных людей, среди которых только пятнадцать оказались женщинами, и устроили что-то вроде скоростных курсов обучения. Герцог кряхтел, но оплачивал стипендию, еду и отопление для этой школы будущих учителей.

В течение полугода, сменяя друг друга и не давая студентам ни малейшей передышки, в молодёжь вбивали дополнительные знания. После этого парами их отправили набирать себе учеников во все мало-мальски населённые пункты герцогства Аустури. Первый урожай желающих обучаться был весьма невелик. Крестьяне не желали отпускать подростков и лишиться рабочих рук. Отдавали детей «в учёбу» только самые нищие семьи, те, что не могли прокормить собственное потомство.

В некоторых классах детей было всего по восемь-десять человек. Школы обустраивали в близлежащих городках и гордое название «школа» они носили не совсем честно. Скорее, это были просто комнаты в домах, выделенные про приказу герцога. Где-то класс обустраивали в местной мэрии, где-то в доме какого-нибудь богача, где-то использовали даже мало посещаемые трактиры. Строительство самих зданий -- дело будущего. Обучали детей местные, прошедшие подготовку у чужаков. Колонисты же не ленились облетать эти зачатки будущих школ с инспекциями.

Очень медленно, с большим скрипом, но дело сдвинулось с мёртвой точки. Разумеется, никто из аристократов не кинулся сразу же признавать полезность обучения. Даже герцог Аустури покряхтывал от тех расходов, которые легли на его казну. Однако ещё через год, с началом развития эпохи радио, получая свой процент от продаж, их светлость начал постигать правильность пословицы «Учение – свет, а не учение – тьма». «Светом» для него стали золотые монеты, с тихим звоном падающие к в казну…

* * *

Вторая экспедиция привезла не только детали и инструкции по сборке для первых радиоприёмников, но и множество отпечатанных на корабле-матке учебников, адаптированных Платоном для условий Резарда. Учебников по самым разным предметам. Так что количество школ только росло: почуявшие собственную выгоду властители всё меньше сопротивлялись предложением колонистов.

За годы, прошедшие с начала этой экспансии почти все колонисты вынуждены были переквалифицироваться в учителей. Сейчас окраины Белозера было практически не узнать: окружающие посёлок дома – каждое новое кольцо этих домов – становились всё выше и выше. Это строились учебные центры, и во многих из них преподавали уже те студенты, которые обучались в первом потоке.

Эти программы обучения далеко не всегда были чисто академическими. Очень часто какой-то определенный курс получал кусок знаний связанный с выбранной заранее специальностью. Большой популярностью пользовались строительные специальности, много мужчин приходило обучаться работе с металлами, хорошо шли курсы геологов, но разумеется, умельцы, способные отремонтировать радиоприёмник или поставить новую радиоточку оказались вне конкуренции. На данный момент это были самые финансово благополучные мастера.

Страхи королевского Совета о бросающих свои земельные наделы крестьянах были несколько развеяны появлением первых десяти тракторов. Да, большая часть моторов была собрана из деталей, присланных Платоном на второй год, да, на взгляд любого землянина они были не слишком-то хороши, но... Как наглядное пособие эти самые трактора сыграли просто потрясающую роль: герцогстве Рагнорском была открыта первая школа механиков. Просто на королевском Совете было объявлено, что собирать такие машины можно и здесь, на Резарде, но сперва требуется обучение. А с корабля больше поставок не будет -- слишком сложно перевозить...

* * *

Небольшой концерт был окончен, Татьяна выключила радио и, уже прощаясь с Игорем, спросила:

-- А ты чего собственно приходил-то?

-- Надо в ближайшие дни Совет собрать.

-- Что, опять королевские советники что-то мутят? Налоги мы платим исправно, большую часть народа обучаем бесплатно, какие у них могут быть претензии? – Татьяна недовольно поморщилась, глядя на Игоря.

-- Да нет, это скорее наша внутренняя проблема…

-- В смысле – внутренняя?! Что случилось-то?

-- Венс Аустури-младший, сын его светлости, объявил о желании получить развод с госпожой Верой. Вроде как – поймал её с каким-то там дворянчиком.

-- Ну и что? – Татьяна искренне удивилась. – Ну разведутся они, нам-то какое дело?

-- Да вроде бы и никакого, только вот Вера просится сюда, к нам.

-- В смысле – сюда?! В Белозеро?!

-- Да, -- вздохнул Игорь. – И вроде бросать своих нехорошо, но и устраивать её здесь… сама понимаешь. Она привыкла там, при дворе, ко всяким подковёрным игрищам и интригам. Начнёт здесь у нас мутить-крутить…

-- А дети? С детьми что будет? У неё же сын и дочка…

-- Разумеется, детей ей дед не отдаст! Ты что? Они же -- наследники земель и титула. Мамаша из неё – сама знаешь, как из слона балерина. А она обязательно постарается стравить Белозеро с герцогом… Так что, как проснётся Костя -- пусть ко мне забежит, обсудим. Надо на совет идти с готовым решением. А то уже среди наших начались разговоры на всякие такие темы... Типа: «Жалко её, ну наглупила она, так не казнить же!», «У неё же дети, как она без нашей помощи!» и так далее. Ты же понимаешь -- тихо жить и работать Вера не станет.

Татьяна растерянно кивнула, соглашаясь со словами Игоря. За все годы она привыкла к тому, что Вера -- давно не часть их сообщества. Она, скорее, принадлежит к местной элите. Впустить её сейчас в устоявшийся рабочий коллектив -- это как в жару кинуть пачку дрожжей в деревенский туалет.

Общались с ней колонисты редко, так как юная госпожа Вера относилась к ним весьма пренебрежительно, но разговоров о её роскошной жизни, «увеселениях и пирах» по городу ходило много. Она крутила мужем как хотела и тратила казну так, что если бы не врождённая бережливость свёкра -- давно пустила бы герцогство по миру.

-- И куда же её теперь, Игорь?!

-- Подумаем... И ты подумай, Тань. Я понимаю, что у тебя близняшки и времени особо нет... но ты всегда была девушкой практичной.

***

ЕЩЁ ДЕВЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

-- И стоило огород городить? – Костя зачерпнул из креманки вишнёвое варенье, сунул ложку с ягодами в рот и прижмурил глаза от удовольствия.

-- Зато мы столько лет жили спокойно, – с улыбкой ответила Татьяна.

-- А сейчас что изменится? – Костя с недоумением пожал плечами. – Думаешь, Верочка снова будет пытаться поселиться у нас?

-- Да кто ж её знает, – чуть раздражённо ответила Таня. – Благо, что после скандала с графом Орским у неё до нуля убавилось количество доброжелателей среди наших. Всё же тогда она очень некрасиво поступила. Так что, думаю, в этот раз, даже если и будет попытка поселиться в Белозере – голосование пройдёт гораздо проще.

-- Странная она... И несчастная какая-то... -- задумчиво сказал Костя.

-- Ну ещё ты её жалеть начни! -- фыркнула Татьяна.

Чай пили на кухне. Улира с Алией уехали в город на крестины к кому-то из бесчисленной родни, поэтому Татьяна сегодня хозяйничала сама. Не желая возиться с пирогами и прочей выпечкой, до которой Костя был большой охотник, она придумала, как обойтись малой кровью: замешала яйца с молоком, добавила щепотку соли, и, вымочив в этой смеси кусочки батона, обжаривала их до золотистой корочки на огромной сковородке.

-- М-м-м… вкуснотень какая! В детстве мне бабушка в деревне тоже такие же готовила. – Костя щедро полил очередную гренку вареньем и откусил сразу почти половину: – Горяфие... Фкора мальфифек ф фколу будить, так фто готофь побольфе, – с набитым ртом прошамкал он.

Близнецам исполнилось десять лет и они перешли в четвёртый класс. К учёбе парни относились достаточно серьёзно, впрочем, шкодить у них тоже времени хватало, поэтому на слова мужа Татьяна нахмурилась и ответила:

-- Я этим свинтусам манку сварю! – и мстительно добавила: – С комочками!

-- Ну, ты, мать, и сурова! – рассмеялся Костя. – Они своё уже и так получили – страху натерпелись, будь здоров!

-- Они страху натерпелись?! Зато мне обалдеть, как весело было! Весь посёлок взбаламутили, поросята бессовестные!

На выходных Дима и Андрей решили, что прозябать в походе вместе с одноклассниками – это слишком мелко для них. Запасшись за кухне буханкой хлеба, кольцом колбасы из погреба и сворованной у Улиры банкой варенья, они угнали двух лошадей из общественной конюшни и, разумеется, к вечеру заблудились в лесу…

Поскольку на выходных их класс отправлялся в поход – хватились мальчишек не сразу, только когда группа школяров с педагогами вернулась. Тут и выяснилось, что в поход близнецы не ходили и где находятся неизвестно.

Поисковые группы разлетелись во всех направлениях, но всё равно поиски заняли почти два часа и за это время Татьяна успела пережить многое. Надо сказать, что и Косте эти часы дались вовсе не легко, но вспоминая свои детские проказы, он улыбнулся, постаравшись сделать это незаметно для жены и миролюбиво сказал:

-- Ну, не злись, мать! Они мальчишки, это нормально, что их тянет на приключения. Я поговорю с ними.

-- Кость, а если бы с ними что-то случилось?! – Татьяна укоризненно посмотрела на мужа – Они, между прочим, не абы куда отправились, а собирались найти диких и уговорить их присоединиться добровольно!

-- Танюш, конечно, гарантии, что диких больше совсем не осталось -- нет, но в радиусе семисот-восьмисот километров совершенно точно -- ни одного стойбища. Всё же мы кучу времени, сил и денег угробили на то, чтобы нейтрализовать эту опасность, – в голосе Кости чувствовалась укоризна.

Он как будто пенял жене, что она так сильно обесценивает его работу. Ведь именно он несколько лет и занимался выслеживанием этих племён, плотно влезая в вопросы расселения пленных по королевству и решением прочих проблем. На кухне воцарилась неловкая пауза: Татьяна, повернувшись спиной к столу, продолжала жарить гренки, а Костя терпеливо ждал, пока пройдёт у жены приступ раздражения.

-- Папа! А где мама?

-- Доброе утро, сонное солнышко! -- На лице у Константина сама собой возникла улыбка: на пороге кухни, в длинной, до самого пола, тёплой ночнушке стояла заспанная Настёна.

Видно было, что дочь спала крепко: в отличие от мальчишек, которые, в своё время, давали жару со всевозможными зубами, коликами и газиками, дочка у них была удивительно спокойным ребёнком. Она даже во сне не крутилась так, как мальчишки, а спала тихо, свернувшись уютным клубком.

Вот и сейчас на одной разрумянившейся щёчке у неё отпечатался залом от подушки, который она потирала маленькой ручкой. Волосы у малышки со сна были растрёпаны и тонкая мягкая косичка, которую на ночь заплетала ей мама, чтобы с утра легче расчесать, почти распустилась. Белая ленточка висела буквально на двух волосинах и Настёна, нетерпеливо содрав бант, дотопала до отца, и с уютным сопением устроилась у него на коленях.

* * *

Сыновей завтраком Костя кормил сам – Татьяна продолжала на них сердиться и, чтобы не наговорить лишнего, ушла в спальню, прихватив дочь. Косте очень хотелось, чтобы парни в полной мере оценили неправильность своего поступка и поняли, что подрывать доверие родителей – чревато неприятностями. Потому разговоры с утра он вёл только по делу:

-- Ранцы собрали?

-- Да, пап, – сегодня за столом не было бесчисленных подначек, хитрых попыток стянуть с тарелки у брата что-нибудь вкусненькое и другой обычной утренней возни. Сыновья вчера, когда их привезли домой, видели заплаканное лицо матери и теперь вполне серьёзно опасались отцовского гнева.

Сам же Костя, чтобы не напороть горячки, пообещал им с вечера серьёзный разговор, отложенный на «после школы». Поэтому за завтраком мальчишки являли собой образец хорошего воспитания и вели себя на удивление смирно.

-- Надеюсь, уроки у вас сделаны? Первая пара какая будет?

-- Новейшая история, пап, – ответил Андрей.

-- У-у-у… опять эта фигня… – в полголоса буркнул Дима. У парня были ярко выраженные способности к математике и геометрии, но зато такие предметы, как история и литература были для него головной болью. – Ну, кому это интересно, про всяких там попов слушать?! – как не старались близнецы вести паиньками, но шебутной характер победить одним желанием практически невозможно.

Слушая возмущение сына, Костя испытывал странное чувство растерянности: «Вот ведь балбес! Конечно, всё это было ещё до их рождения, и сейчас представляется им глубокой древностью. Примерно, как я в своё время в школе слушал про египетские пирамиды… Для него храмовый заговор, который чуть не залил страну кровью – что-то вроде страшной сказки. А ведь это былосовсем недавно... Третий год нашего появления на Резарде... Или четвёртый? Летит времечко, летит... И обошлось это безумие казне в сумасшедшее количество золота и серьёзные потери в людской силе. Даже из наших тогда погибли Михаил и Валя… Светлая память ребятам…»

* * *

Таня кормила завтраком Настёну и пила чай, а Костя просто сидел рядом, глядя с каким аппетитом дочка уплетает нехитрое лакомство. Перемазанная вареньем моська буквально светилась от удовольствия, когда в рот попадала очередная ягода вишни. Обычно по утрам все торопились и такие уютные завтраки случались не так и часто.

«Все знают про вчерашнее приключение, так что никто особо не удивится, что я немного опоздаю. В конце концов -- начальник я или что?», -- собираться на работу ему решительно не хотелось, а хотелось немного полениться в тепле и уюте.

-- Смотри, когда вкусно, она жмурится так же, как и ты, -- негромко сказала Таня мужу. Впрочем, она могла говорить и во весь голос – оторвать Настёну от сладкого такой мелочью, как разговор родителй, было невозможно. – Кстати, а ты сегодня что, на работу не пойдёшь?

-- Пойду, конечно, -- Костя даже удивился такому странному вопросу. – Просто там, на улице, сегодня дождь и ветер, а здесь, рядом с тёплой печкой и тобой так замечательно, что торопится не хочется... – засмеялся он, но договорить не успел – в дверь постучали. – Ешь спокойно, я открою…

Костя прошёл небольшой коридор, вышел в прихожую и отодвинул засов: за дверью, в накинутом дождевике, с которого капало на пол веранды, топтался Игорь.

-- Привет. Хорошо, что я тебя застал…

-- Привет, проходи… Ты сытый ил голодный?

Игорь потянул носом вкусные запахи с кухни и серьёзно ответил:

-- У вас я всегда голодный!

Татьяна, поздоровавшись, ушла с дочерью, чтобы помочь ей собраться в садик, так что за Игорем Константин ухаживал сам. Добавил в креманку варенья, подвинул поближе блюдо с уже остывшими гренками и налил большую кружку чая, от души бухну туда мёда – всё, как Игорь любил. Завтракал приятель с аппетитом и Костя с лёгким чувством зависти сказал:

-- Куда в тебя, слона, столько лезет. Если бы я так лопал, на мне б уже штаны не сходились.

-- Если бы я столько не бегал, на мне бы тоже не сходились. Это ты у нас -- большой наальник и в кабинете торчишь, а нам, простым исполнителям, животы некогда наживать!

-- Не прибедняйся, -- усмехнулся Костя. -- Ты по делу или как?

-- По делу, -- ответил Игорь, отодвигая пустое блюдо. -- Кстати, это даже хорошо, что Татьяна ушла… -- Игорь мгновенно стал серьёзным и Константин почувствовал странное напряжение, идущее от друга. – Я эту неделю дежурил в радиоточке. Вчера Платон вышел на связь…

-- Сам?! – удивился Костя.

-- Сам.

-- И… И что он сказал?

-- Мы собирались через пару недель отправлять очередную экспедицию к кораблю-матке. Так вот, Платон хочет, чтобы прилетела Татьяна.

-- Зачем? -- поразился Константин.

-- Он не объяснял...

* * *

Разумеется, отпускать Татьяну одну Костя отказался категорически.

-- Мало ли что… – туманно пояснил он.

Впрочем, Татьяна и не возражала: рядом с мужем ей всегда было спокойнее.

В этот раз груз с корабля был известен заранее: книги. На Резарде уже работало несколько типографий, но при наличии такого количества школ и обучающих курсов обеспечить королевство учебниками полностью они пока не могли. Важно было ещё и то, что книги, созданные на корабле, печатались не на бумаге, а на тонком и необычайно крепком листовом пластике, который прекрасно стирался, легко выдерживал драку учебниками среди учеников младших классов и, кажется, вообще был неуничтожим.

Команда разошлась по коридорам, следуя указаниям стрелок, а Татьяна и Константин оказались в небольшом салоне, где стояло несколько уютных кресел. Самым странным было то, что здесь присутствовал и сам Платон: первый раз он показался людям не в образе бестелесного голоса, а появился в качестве голограммы.

Искусство голограммы, которого достигли земляне к этому времени, было практически совершенно. Татьяна прекрасно помнила, как до катастрофы она несколько раз обманывалась в прогулочном парке, не умея отличить живое дерево от обрамляющей края парка голограммы. Платон же наверняка специально сделал своё изображение не слишком совершенным: мужчина лет сорока, возникший в кресле, слегка просвечивал и, время от времени изображение слегка мерцало. До начала разговора ИИ уточнил:

-- Не хотите ли что-нибудь съесть или выпить?

-- Мороженое! Я хочу мороженое с шоколадной крошкой! – не задумываясь ответила Татьяна.

Костя засмеялся такому энтузиазму и подтвердил:

-- Пожалуй, мне то же самое.

Несколько минут в салоне царило молчание: Татьяна набирала на ложечку мягкую холодную массу и смаковала её, жмурясь от удовольствия. ИИ вежливо молчал, не желая портить гостям удовольствие. Когда серебряная ложечка заскребла по дну креманки, Платон заговорил:

-- Я предполагал что-то такое, поэтому к грузу учебников добавлено около пятидесяти томов поваренной книги. Я отобрал для вас старинные рецепты, которые можно повторить в домашних условиях. В том числе там есть и технология приготовления домашнего мороженого.

Как ни странно, вместе Татьяны ему ответил Константин:

-- Платон, даже я знаю рецепт мороженого: сливки, сахар, яичный желток. Остальные добавки типа фруктов и какао -- по вкусу. Проблема вовсе не в ингредиентах, а в том, что на Резарде отсутствуют холодильные установки и появятся ещё не скоро.

-- Поэтому сборник, который я подготовил, содержит не просто перечень продуктов, а именно технологию изготовления в условиях отсутствия электричества. То же самое мороженое можно приготовить зимой, набив большую миску колотым льдом, и посыпав этот лёд селитрой. При растворении селитра даст те самые необходимые градусы холода, которые и помогут заморозить массу. Разумеется, не до того состояния, который даст промышленный холодильник, но достаточное для того, чтобы мороженое получилось, -- ответ Платона как всегда был вежливым и холодным. -- В одном из ваших отчётов с планеты промелькнуло сообщение, что количество мелких предприятий, производящих селитру, увеличилось за последние годы в несколько раз. Хочу обратить ваше внимание, Константин, что все эти производства следует взять под строгий контроль, так как селитра является составной частью пороха. Вы же не хотите однажды обнаружить, что на Резарде, где порох изобрели совсем недавно, используют его не для облегчения горных и шахтных работ, а для оружия?

Несколько минут Костя молчал, а потом уточнил:

-- Ты специально предложил нам выбрать лакомство, зная, что мы выберем мороженое?

-- Я предполагал такую возможность.

Костя с Татьяной молча переглянулись, оба ощущая странную неловкость от этого признания.

«Не слишком приятно осознавать, что по сути всем нашим королевством управляет искусственный интеллект. Конечно, помощь его бесценна, но… Цель существования Платона мы знаем только с его слов… » -- похоже, такая мысль млькнула у обеих сразу.

-- Не стоит поддаваться древним страхам о восстании машин, – голос Платона был так же спокоен, как и всегда, но Костя с Татьяной переглянулись вновь, в этот раз – несколько смущённо. – В мою программу заложены определённые алгоритмы, нарушить которые я не могу. Кроме того, если бы я хотел уничтожить Резард – я мог бы это сделать прямо сейчас: оружия на борту достаточно. Моя цель вовсе не в этом. Для меня важно, чтобы ваш мир развивался технологически и однажды помог мне исправить последствия аварии на борту. Тогда я уйду от этой планеты, оставив вас в покое на долгие годы: у меня появятся другие заботы. Но неужели вас самим не будет легче от того, что где-то появится вторая колония, и вы больше не будете одиноки во Вселенной? Как вы уже убедились, возникновение разумной жизни само по себе – случай исключительно редкий. Ведь до сих пор разумной жизни на других планетах так и не обнаружено. Поэтому я буду максимально использовать свои ресурсы, чтобы дать возможность людям выжить.

Похоже, и Татьяне, и Константину стало слегка неловко за глупые детские страхи и подозрения, потому, слегка откашлявшись, Костя спросил:

-- Платон, а зачем ты непременно хотел видеть Татьяну?

В этот раз ИИ ответил не сразу, да и ответил не Константину, а вопросом на вопрос, обращаясь к Тане:

-- Татьяна, вы помните несколько необычную теорию о душах и телах симбионтов, которую вы мне изложили? Теория многомерности Вселенной известна давно, но вот каких-либо весомых доказательств до сих пор не было.

-- А теперь что? Появились? – удивлённо спросила Таня.

-- У меня было достаточно времени и нужное количество свободных ресурсов. Я обдумал ваши слова о том, что некоторые попытки вырастить симбионта оказываются неудачными именно потому, что ваша теория верна: в данный момент времени так называемая душа уже имеет физическое тело в параллельной Вселенной. Поэтому часть ресурсов я потратил на выращивание новых тел и повторение попытки синтеза этих тел с теми копиями, что у меня были.

Костя с любопытством глядел на жену, а та, растерянно уставившись на Платона, робко уточнила:

-- Получилось?!

-- Да.

-- И что… Он что, живы прямо сейчас? – несколько бестолково спросила Татьяна.

-- Да.

Пауза длилась долго, Платон не торопил.

-- Тань, ну что ты так перепугалась? В целом же -- это хорошо? – несколько неуверенно спросил Костя.

-- Да откуда я знаю!

Татьяна действительно не знала, как относиться к этому явлению и потому аккуратно уточнила у Платона:

-- А где теперь эти люди? Мы… Мы можем с ними повидаться?

-- Около десяти месяцев назад на корабле появились новые симбионты. В отличие от вас, все они успели пройти программу подготовки и, изначально, были ознакомлены с ситуацией. Ваша команда, Татьяна и Константин – крошечное зерно знаний, брошенных в не слишком богатую почву Резарда. Вам нужна помощь, и я готов эту помощь оказать. Симбионты ждут встречи и я намерен повторить этот опыт, с тем, чтобы постепенно восстановить всех, кого смогу. Поскольку я не уверен был в итогах эксперимента, то счёл нужным молчать некоторое время. Я осознаю, какой финансово нагрузкой свалятся на вас эти люди. Им нужны дома, еда, одежда и прочее. Поэтому я принял решение обеспечить новых колонистов всем этим на несколько первых лет. Разумеется, при условии, вашего согласия принять их.

Чувство растерянности Татьяны и Константина, живо представивших, сколько проблем возникнет с обустройством новых людей, постепенно, но достаточно быстро сменялось ощущением восторга:

-- Это лучшая новость за всё время! – выдохнул Костя.

-- Ты понимаешь, насколько нам будет легче?! Технологи! Учителя! Медики! Психологи! – всё это Татьяна проговорила обращаясь к мужу, а затем, повернувшись к Патону, со мехом объявила: – Если б ты не был голограммой – я бы тебя поцеловала! Психологи! Там есть психологи?!

--Да.

-- Прекрасно! Я давно думала о том, что храмовников нужно перепрофилировать на психологов. Они и так, изначально, нужны были для духовной поддержки. Думаю, отсюда и возник этот бестолковый культ Великого Предка. Потом они почувствовали вкус власти и стали третьей силой в королевстве. А после нашего прибытия, утратив своё влияние, принялись бороться за место под солнцем. Не все, конечно, но... И ведь среди церковников всегда были и есть люди, искренне верящие, что призваны помогать и поддерживать остальных, а не рвать зубами для себя сладкий кусок. И ведь обычные люди не перестали нуждаться в поддержке,тем более, что наш мир сейчас так быстро меняется...

-- Что ж, я рад, что вы не чувствуете себя богами в мире Резарда, – произнесла голограмма.

-- Богами? – переспросив, Татьяна удивлённо уставилась на изображение ИИ.

-- Ваша реакция и ваш ответ – один из показателей того, что прожив большую часть жизни в мире войн и насилия, вы не стремитесь распространить это зло далее по всей Вселенной. Вы не чувствуете себя избранными, призванными пасти тупое стадо на Резарде. Вы стараетесь избегать ошибок вашей прежней цивилизации, и теперь я считаю, что у вас реально есть шанс.

Платон говорил как обычно, тем же ровным и спокойным голосом, но Костя, испытавший странное раздражение от того, что над ними как будто бы ставили эксперимент, совершенно по-кошачьи недовольно фыркнул и резко ответил:

-- Ты сильно превосходишь нас знаниями, Платон, но ты всего лишь машина, созданная в помощь людям. Практически любой из колонистов ответил бы тебе, что и так никогда не сомневался в наличии этого самого шанса. Мы – люди, мы будем цепляться зубами даже не за шанс, а за его тень.

--Теперья знаю, что это так, -- спокойно согласился ИИ.

-- Ты уже предупредил людей, что мы прилетели за ними?

-- Да. Вас ждут. Идите за красной стрелкой…

* * *

Гружёные шлюпки вошли в воздушное пространство Резарда...

В этот раз не маленькой стайкой из шести аварийных капсул, а небольшой флотилией из двадцати семи кораблей. Каждая из капсул была загружена не только припасами, но и десятком новых колонистов...

* * *

Через три года, возвращаясь от корабля к Резарду, Татьяна и Константин любовались медленно приближающимися огоньками, уверенно горящими в ночи -- первая электростанция заработала совсем недавно и даже для них, колонистов, электрический свет всё ещё напоминал о чуде. Что уж говорить о местных жителях.

-- Его величество торопит с электрификацией столицы, -- задумчиво произнес Костя.

-- Подождет! -- с некоторым раздражением ответила Татьяна. -- Для него это просто баловство и прдчёркивание статуса, а нам свет нужнее в медицинском городке. Да и Новая Надежда пока почти без света, а там уже третью школу для электриков строят и ученики со всекх земель едут строят. И медики... Слишком сложно оперировать со свечами, да и для нормального производства лекарств электричество там нужнее. Так что Новая Надежда и медики -- первые на очереди. А за год мы больше двух электростанций пока не осилим.

-- Подождёт, -- согласился Костя, взяв ее за руку. -- Но красиво ведь как!

-- Красиво... -- согласилась Татьяна.

-- А знаешь, Тань... Я тут сейчас подумал...

-- Ну?

-- Я тебя люблю, понимаешь?

-- Ну... в общем -- да, -- чуть растерянно ответила ему жена.

-- Тебя люблю, детей наших, мир этот новый и всё остальное... Это и есть счастье, Танюша? Как думаешь?

Она улыбнулась его странному вопросу и твёрдо ответила:

-- Оно самое и есть, Костя...

КОНЕЦ