1757 год

Фортуна все еще благоприятствовала мне, передо мною открывалось новое поприще. Я имел необходимые средства направлять слепую богиню в свою пользу. Недоставало мне одного существенного качества – постоянства. Легкомыслие и неумеренная склонность к наслаждениям совершенно уничтожали те способности, которыми одарила меня природа. Г-н де Берни принимал меня по всегдашнему своему обыкновению – скорее в качестве друга, нежели как министр. Как-то раз он спросил меня, не чувствую ли я склонности к тайным миссиям.

– Но достанет ли у меня на то способностей?

– Я нисколько в этом не сомневаюсь.

– Мои склонности заключаются во всем, что без нарушения правил чести позволяет заработать деньги. А касательно способностей я во всем полагаюсь на суждение вашего превосходительства.

Эти слова вызвали у него улыбку, на что, по правде сказать, я и рассчитывал.

После нескольких фраз, относящихся к не забытым еще общим нашим воспоминаниям, господин министр отправил меня от своего имени к аббату де ля Виллю.

Сей первый чиновник, человек холодный и с глубоким пониманием политических дел, был душою всего департамента и чрезвычайно ценился его превосходительством. Он славно служил Франции поверенным в Гааге и получил от благодарного короля епископство как раз в день своей смерти. Сия награда несколько запоздала, но у королей не всегда достает времени помнить обо всем.

После краткого рассуждения о свойстве секретных миссий аббат де ля Вилль разъяснил мне необходимость для особ, ими облеченных, чрезвычайной осторожности и сказал, что уведомит меня, как только представится подходящий случай. Засим он оставил меня обедать.

В начале мая аббат де Берни пригласил меня в Версаль, но перед тем велел явиться к аббату де ля Виллю. Сей последний спросил, могу ли я поехать осмотреть восемь или десять военных кораблей, стоящих в Дюнкерке, и притом с достаточною ловкостию вызнать у командующих ими офицеров все потребное для отчета о наличности всяческого снабжения и устройства, то есть о числе матросов, пороховых запасов и пр.

– Я поеду, – был мой ответ, – дабы сделать опыт в сем роде, и по возвращении представлю вам об этом рапорт, а уже ваше дело судить, справился ли я с порученным.

– Поелику это секретная миссия, вас нельзя снабдить каким-либо письмом, а только лишь деньгами. Желаю вам удачного путешествия.

– Господин аббат, мне не нужны деньги вперед. По моем возвращении вы определите столько, сколько сочтете заслуженным. Выехать я смогу не ранее трех дней, ибо надо запастись рекомендательными письмами.

– Хорошо. Постарайтесь возвратиться к концу месяца.

Морским силам моя миссия обошлась в двенадцать тысяч франков, хотя министр мог без всякого труда получить необходимые сведения, не истратив ни одного су. Любой сообразительный младший офицер с удовольствием изъявил бы потребное для сего рвение. Но таковы были во Франции все министры. Они с легкостью бросали чужие деньги, дабы поощрять свои креатуры. Попираемый сими тиранами народ почитался ни за что. Государство беднело, финансы разваливались. Революция, полагаю, была необходима, но основанная на морали и любви к отечеству, а не на кровопролитии. Однако дворяне и духовенство не имели достаточно великодушия, чтобы сделать пожертвования, необходимые королю, государству и им самим.