«„Пойду-ка я в город Бремен и стану там уличным музыкантом“, – подумал осел, когда хозяин выгнал его из дома».

При слове Бремен что каждый из нас вспоминает? Старинную сказку! Хорошо знаем географию или плохо, с детства мы помним, что есть где-то Бремен… Бремен лежал у нас на пути. Делать в городе было нечего. Но в путевой книжечке мы прочли: «…есть памятник сказочным музыкантам». И решили заехать.

В середине города хода машинам нет. Только пешком. И это делало древний немаленький Бремен уютным и привлекательным. На самом почетном месте, на людной площади, город дерзнул поставить монумент свинопасу – пастух с рожком, а рядом – собака и десяток свиней с поросятами. Взрослые улыбались. Ребятишки визжали от удовольствия, залезая на бронзовых хрюшек.

В поисках сказочных музыкантов мы завернули за угол и вдруг увидели музыканта живого. У палаток, где продавались шары, открытки и сладости, играл шарманщик. Он был во фраке, в белых перчатках, с галстуком-бабочкой и в котелке. Одежда предупреждала: не принимайте музыканта за нищего – он на работе. Инструмент его, походивший на сундучок, поставленный на попа, внизу снабжен был колесами. И музыкант легко менял место на площади. Сбоку шарманки на стульчике сидела тряпичная обезьянка-«завхоз». Когда в железную кружку залетала монета, обезьянка салютовала.

Множество ребятишек желало увидеть это приветствие. Подходили и взрослые. Шарманщик всем кивал, улыбаясь, и, смотря по тому, какая группа туристов тут появлялась, играл то «Дунайские волны», то «Марсельезу». Был он очень уместен на этой старинной площади. Казалось, он тут и родился в какую-нибудь новогоднюю ночь сразу с усами, с бородкой клином, с озорной улыбкой.

Мы украдкой сняли его, не зная, как относится он к фотографии. Но он подмигнул: «Чего там, валяйте! У каждого свое дело». И мы подошли познакомиться.

– Я известен как «органист Франц». Но когда я снимаю этот наряд и надеваю свитер и джинсы, то становлюсь Бернтом Францем Фишером. Мне тридцать восемь… Вы, я вижу, газетчики, и наперед знаю все ваши вопросы. Инструмент у меня не старинный. Сделали по моему заказу. Исполняет тридцать разных мелодий.

– Среди них нет ли, скажем, «Катюши»?

– О, да вы из Москвы! Занятно…

В короткой дружелюбной беседе мы узнали, что органист Франц со своим инструментом побывал на фестивалях народной музыки во Флоренции, в Вене, в Берлине.

– Если я нужен в Москве, дайте сигнал – сейчас же явлюсь! Говорят, что бродягой-шарманщиком надо родиться. Скорее всего, я им родился. Но двадцать лет потерял – служил коммивояжером, продавал знаменитый одеколон. Осточертело всем подносить к носу флакон: понюхайте, что за запах! Случалось, меня прогоняли взашей. А тут я нужен. Я это чувствую.

Мы подарили Францу московский гостинец и попросили: нельзя ли нам снять его возле скульптуры?

– A-а, с коллегами рядом… Конечно! Все газетчики обязательно просят об этом. Я даже могу угадать, как будет названа ваша заметка. «Улыбка города» – так ведь?

Мы засмеялись, потому что эти два слова уже подчеркнули в блокноте.

На ходу, передвигая тележку с шарманкой, Франц показал нам оправленные в целлофан вырезки из газет – парижской, лондонской, мюнхенской, пражской – целый альбом.

– Все про меня. И обратите внимание: заголовок – как будто все сговорились.

Мы проводили Франца до «сцены» возле палатки с шарами.

– Вообще-то, – сказал он серьезно, – я в Бремене пришлый. Езжу из Кёльна…