Одному профессия – только хлеб. Счастья и радости человек ищет за кругом своей работы. Но настоящее счастье – это когда свой хлеб человек добывает любимым делом, когда профессия становится судьбой человека. Когда я думаю об этом, то вспоминаю Андрея Капицу.

Сегодня из Мирного говорил с Андреем по радио. Через пять-шесть дней начнется поход. С Востока тракторный поезд пойдет по местам, где человек никогда не бывал. На карте это огромное, чуть ли не со всю Европу, пространство, нехоженое, неизученное. Географы так и зовут это место: «Район белых пятен». Можно предположить тут горы, можно предположить низменности – ничей глаз не видел этой земли. И вот теперь пятнадцать человек на тракторах «Харьковчанка» готовятся выйти в этот район. Расстояние до него – четыре с лишним тысячи километров. Это, конечно, самый тяжелый из всех походов, какие предпримут люди в наступающем году. Андрей пойдет на поезде капитаном. Последние три недели я не мог поймать его, чтобы как следует поговорить, – он готовился к переходу. Теперь разговор по радио.

– Значит, выходите?

– Выходим. Тебе в чемодан я положил письмо для жены и гостинец девчонкам. Скажи, что у нас все в порядке.

Андрею тридцать три года. Большой рост. Большой лоб. Глаза черные, быстрые. Говорит тоже быстро. Кандидат географических наук. Имеет труды. Руки в мозолях и ссадинах – умеет многое делать руками, два года назад поставил дом в Подмосковье. Увлечение – спорт. Студентом бегал сто метров со временем, близким к московским рекордам. Плавает под водой. Первым из наших аквалангистов ходил по дну Тихого океана близ острова Сахалин. Подтрунивает над отцом-академиком, который для развлечения чинит часы. Сам тоже имеет слабость: во всех походах возит с собой книги Ильфа и Петрова, «полного Пушкина» и «полного Шекспира» на английском. На книгах собраны автографы многих антарктических станций. Книги эти побывали на Полюсе недоступности, на Востоке, в Мак-Мердо, на Южном полюсе.

На этот раз Андрей добирался в Антарктиду на самолете. Всю дорогу много работал. В самолете помогал объясняться с радистами чужих аэродромов. На остановках был переводчиком во всех беседах и на пресс-конференциях. Это его четвертое путешествие в Антарктиду. Первое было в самую первую экспедицию. Ему исполнилось тогда двадцать четыре. После Московского университета изучал образование гор и русл рек. Готовилась экспедиция – его спросили: «Поедешь?» Он думал одну секунду: «Поеду!»

Сейчас с улыбкой вспоминает первую экспедицию: «Никто толком не знал, что это за земля – Антарктида. Считалось: нужны там очень разносторонние люди. Срочно пришлось освоить профессии водителя, радиста, переводчика, кинооператора, взрывника. На пяти грузовиках поехали за взрывчаткой. Склад находился в бывшем лесном монастыре под Владимиром. Остановились около речки. „Почему нет моста?“ – „А тут недавно почему-то машина разорвалась. В щепки…“ Переглянулись. Пошли в объезд к другому мосту.

Была и смешная история. Для Антарктиды сделали образцы специальной одежды. Дали попробовать – удобна ли? Я как раз ехал проверить прибор в термокамере. Решил – заодно проверю, хорошо ли греет костюм. Залез. Температуру попросил поставить морозную, градусов в шестьдесят… Выдержал. Но вылез – зуб на зуб не попадает. Шум поднял: „Что за одежда такая!“ Модельеры всплеснули руками: „Это ж не настоящая, это только макет…“»

Так было при первых сборах. Теперь – в четвертый раз Антарктида.

«Меня спрашивают, почему я снова и снова возвращаюсь в Антарктиду? Прежде всего потому, что мне там нравится. Я люблю эти бесконечные пространства, покрытые застругами снега, высокие пики, величественные ледники.

Я люблю слушать грохот тракторных гусениц, гул вертолетов, крики и возгласы людей, возящихся с оборудованием и транспортными машинами. Люблю и завывание ездовых лаек, которые еще нужны для спасательных партий.

Я люблю это все как символ торжества жизни над безжизненной страной. Люблю хриплые крики поморников, люблю потешных пингвинов, тюленей, сопящих у своих отдушин, круглые спины китов. Больше всего, пожалуй, я люблю сознание вызова, брошенного природе, потому что Антарктида требует суровой игры».

Так сказал знаменитый полярник старшего поколения – американский адмирал Бэрд. Андрей нашел бы, наверно, другие слова для ответа. Но смысл их, пожалуй, был бы таким же.

За плечами Андрея четыре дальних похода вглубь Антарктиды. Два из них делают славным каждое имя участников. 1958 год – поход к Южному полюсу. К Южному полюсу норвежцы, американцы и англичане шли короткой дорогой от моря Росса. Путь «Харьковчанок» из Мирного был в два раза длиннее. Две тысячи семьсот километров пути и непрерывной работы.

«Водителей не хватало. За рычаги вездеходов садились ученые. На застругах машину швыряло сильнее, чем лодку в штормовую погоду. Сыпучий снег. Скорость – пять километров в час. В день – сорок километров. Через каждый час остановка: взрывами мерили толщину ледника, делали магнитные съемки. Мерили температуру, давление, ветер. Характер застругов, облачность, возвышение ледника – все помечалось на картах и в дневниках. Шли по компасу. Временами машины терялись. Хватились однажды: нет Вадима Панова. Назад по следам. В двадцати километрах нашли…

Ровно три месяца шли „Харьковчанки“ к Южному полюсу… Десять часов вечера. Американцы не ждали гостей – в последние сутки по твердому снегу мы отмахали сто пятьдесят километров. Выходим. Бочки грудой лежат, над снегом дымок. Спустились в тоннель. Дома под общей крышей. Ни одного человека. Слышно музыку. Открываем дверь и попадаем под луч прожектора – американцы смотрели кино. Если б вошли привидения, был бы тот же эффект: четверть минуты немая сцена, и взрыв ликования…

В детстве я думал: полюс – это какой-то бугор. Ничего похожего – ровное место без всяких примет, такое же, как и на двести километров вокруг. Точка полюса обведена кругом из бочек. Постояли всей группой на точке. Подняли наш флаг. Объехали полюс на „Харьковчанках“ – „кругосветное путешествие“. Образцы льда. Магнитные измерения. Уточнили толщину льда над полюсом. И снова дорога, теперь уже к дому, но столь же длинная, однообразная и тяжелая. Ремонт на дороге. Еда на дороге. Сон на дороге. Досуга в походе нет – работа, сон, еда. Еда, сон, работа…»

Новый поход. Самый трудный из всех, которые были. Андрей идет капитаном. Берет на плечи много разных забот: люди, наука, хозяйство. По профессии он гляциолог – человек, изучающий льды. Дорогой будет делать кровное свое дело. Но в любую минуту может сесть и в кресло водителя, может помочь товарищу по науке, если будет нужно – станет на его место. Это значит, надо хорошо знать, как вести работу по всей обширной программе, надо уметь обращаться с десятками современных приборов. Капитан должен хорошо знать радиотехнику, астрономию, штурманское дело. Должен служить примером в походном быту. У него больше, чем у других, должно быть развито «чувство льда». Никакие приборы не могут угадать ледовую трещину. Только «чувство льда», приобретенное опытом, может уберечь от беды. За капитаном последнее слово в любом споре, в любом решении. Конечно, на все капитана не хватит. Поэтому люди для такого похода подбираются особенно тщательно, и, конечно, не по бумажной анкете.

Я не знаю в лицо всех участников перехода. Трое вместе с Андреем летели из Москвы самолетом. Это друзья. Вместе мерили лед в Антарктиде, в Подмосковье вместе собирали грибы, спорили, обсуждали планы новых работ и походов. И вот опять вместе. Андрей в самолете рассказывал мне о друзьях.

«Олег Сорохтин. Правдолюбец и умница. Честный и скромный до болезненности. Автор новейших электронных устройств для сейсмических измерений. Сам и проверяет работу приборов в условиях Антарктиды. Его методом сейсморазведки пользуются все иностранные экспедиции. Ходил на Полюс недоступности. Романтик. Предан науке. За всю зимовку ни разу не был в кино – „нет времени“. Книги, книги…

Казарин Николай Иванович – старший из нас. Буровой инженер. Мастер спорта по плаванию. Был чемпионом страны на длинных дистанциях. На Волге после войны состоялся заплыв на семьдесят километров. По холодной воде из сотни пловцов к финишу прибыли только пятеро. Он был в этой пятерке…

В третьего влюбляются не только девушки, но и ребята. Видел улыбку? Любит посмеяться, побалагурить. Игорь Зотиков. Добрый, общительный. Такой человек во всяком походе – витамин для души. Парашютист, пятнадцать раз прыгал. Сам признается: „Для тренировки воли. Боялся. Но виду не показал“. Альпинист. Облазил Кавказ, имеет первый спортивный разряд. И „присох“ к Антарктиде. Талантливый физик. 8 марта у него день рождения. Вот берегу подарок – письмо от жены. Специально написано для этого дня…»

Такие друзья у Андрея. Не всем из них повезло. Сегодня в Мирный самолетом с Востока привезли магнитолога Медведева Николая Дмитриевича. Очень расстроен. Не перенес высотной акклиматизации. Разболелись сердце и печень. Я пришел его навестить. Врач замахал руками – нужен полный покой.

И еще одно известие: слег весельчак Игорь Зотиков – аппендицит. Тоже привезут в Мирный. Можно понять его огорчение. Прислал полную печали и юмора радиограмму: «Никогда не думал, что на пути человека может стать какой-то жалкий отросток кишки. Пойдут без меня».

Замену выбывшим уже подыскали. Все в Мирном мысленно желают удачи пятнадцати смельчакам. Впереди четыре с лишним тысячи километров. Предполагают и четыре тысячи метров высоты ледника. На такой высоте летчикам не разрешают летать без кислородных приборов. Такие приборы в поезде есть. Однако больше беспокоит не высота, а ледовые трещины. И где-то в пути кончится горючее – с самолетов будут сбрасывать бочки. Но главное – трещины. Их много вблизи Молодежной.

Из всех ледовых опасностей самое страшное – трещины. Тут, в Антарктиде, я прочел, как погибли спутники австралийского полярника Моусона.

Был тихий солнечный день. Моусон ехал на упряжке собак. Сзади на такой же упряжке ехал Ниннис. Третий – Мерц – бежал впереди на лыжах. В одном месте Мерц поднял палку: опасность! Первая упряжка проскочила. Трещина показалась Моусону не очень опасной. Но сзади раздался визг собаки. Оглянувшись, Мерц и Моусон последней упряжки не увидели. Вот что рассказывал сам Моусон: «Позади меня ничего не было видно, кроме следов от моих саней. Где же был Ниннис со своими санями? Я поспешил назад по своему пути, думая, что подъем поверхности загораживал нам вид. Однако дело обстояло не так счастливо, потому что я оказался у зияющей дыры метра в три шириной. Снежная крышка трещины, которая так мало беспокоила меня, проломилась. С той стороны к ней подходили следы двух саней, по эту сторону следы продолжались только от одних моих саней».

Двое людей в ужасе стояли у трещины. На глубине сорока метров виднелся единственный выступ, а дальше черная бездна. На выступе лежали мертвые собаки и мешок с продовольствием. Из бездны на отчаянный зов никто не откликнулся. Веревок, какие уцелели, не хватило даже спуститься до выступа. Двое остались без друга, без пищи, погиб и корм для собак. До базы было пятьсот километров.

Шли, питаясь мясом собак. Мерц погиб через двадцать три дня от истощения и цинги. Моусон остался один. В какой-то день, поднимаясь по склону, Моусон не избежал трещины и полетел в пропасть, но сани задержались, и он повис на веревке. Смерть глядела на человека из темноты. Собрал все силы, всю волю, на руках подтянулся, преодолел четыре метра над черной глубиной, оперся на снежную корку, но корка обрушилась, и человек опять повис на веревке. Он не помнит, как ему удалось второй раз подтянуться…

Трагедии повторялись не один раз. Падали и бесследно исчезали в трещинах люди, сани и тракторы. Трагедия повторилась только что в двадцати километрах от Мирного. Механик Анатолий Щеглов и двое ученых – Владимир Тюльпин и Игорь Пронин – вышли в недолгий ледовый поход. В условленное время они не вернулись. Из Мирного вылетел самолет. В нужном районе трактора не было. Стали пристальней осматривать каждый километр льда. Трещина! Спасательная группа на тросах спустилась в провал. Трое людей, трактор и тяжелые сани застряли на глубине двадцать метров. Механик Анатолий Щеглов погиб при падении, Тюльпин и Пронин тяжело ранены. В это время я не был в поселке и не видел печальной картины последних проводов человека.

«Трещины… Бойтесь трещин», – напутствовал Трешников Андрея Капицу и его спутников.