В этом году американцев в Арктике не было.
В советском ВМФ в 1968 году подо льдом плавали четыре подводные лодки: К-21 капитана 2 ранга В.А. Каширского; К-42 капитана 2 ранга В.И. Заморева (обе проекта 627А); К-55 капитана 2 ранга Ю.В. Перегудова и К-40 капитана 2 ранга В.Г. Лебедько (обе проекта 658М).
Подводные лодки проекта 627А К-42 из состава 3-й дивизии 1-й флотилии подводных лодок (командир – капитан 2 ранга Вячеслав Иванович Заморев, в будущем командир 45-й дивизии ПЛ, контр-адмирал, доцент) и проекта 658М К-55 из состава 31-й дивизии 12-й эскадры подводных лодок (командир – капитан 2 ранга Юрий Владимирович Перегудов, приёмный сын известного конструктора подводных лодок, в том числе, первой атомной подводной лодки капитана 1 ранга Владимира Николаевича Перегудова) совершили очередной стратегический манёвр с Северного флота на Тихоокеанский. Особенностью походов было то, что подводные лодки впервые имели на борту штатное ядерное оружие: лодка проекта 627А – две торпеды со «спецбоеприпасами» (так тогда их называли во флотской среде) в торпедных аппаратах; лодка проекта 658М – три ракеты с ядерными зарядами и две торпеды. Руководили переходами: на К-42 командир 3-й дивизии подводных лодок капитан 1 ранга А.П. Михайловский, на К-55 командир 12-й эскадры подводных лодок контр-адмирал В.Г. Кичев (для обоих это был второй переход с Севера на Восток подо льдом). Переход был посвящен 50-летию Ленинского комсомола. Ещё одной особенностью данного перехода было то, что впервые ракетоносец должен был, не заходя в базу, выполнить боевое патрулирование в Тихом океане.
Особенности перехода К-42 известны флотской общественности по мемуарам адмирала А.П. Михайловского «Вертикальное всплытие» (с. 502–509), публикации командира штурманской боевой части капитана 1 ранга И.Г. Галутвы (https://memoclub.ru/2015/02/pod-polyarnoy-zvezdoy-3/), а вот информацию о переходе К-55 пришлось собирать по крупицам. Видеоинформации не было вовсе, не было даже фотографии командира подводной лодки. И тут в 2020 году автор неожиданно узнал, что в этом походе командиром минно-торпедной боевой части был старший лейтенант В.И. Самсон. Жизнь в очередной раз преподнесла сюрприз. Ведь с контр-адмиралом Самсоном Виктором Ивановичем я служил все девяностые годы, когда мы были начальниками кафедр на командном факультете Военно-морской академии им. Н.Г. Кузнецова. Более того, в его распоряжении оказалось около 200 качественных фотографий участников перехода (см. https://my.mail.ru/mail/victor.samson/photo/-55). С полного согласия Виктора Ивановича ниже публикуются сведения об этом переходе и подготовленные лично им фотографии.
На К-42 во время предыдущего ремонта в Северодвинске были заменены парогенераторы, установлены новейшие эхолоты и эхоледомеры, тщательно выверены навигационный («Плутон-2У») и другие комплексы, укреплено ограждение рубки стальными брусками, похожими на железнодорожные рельсы. На
контрольном выходе в конце июля лодка совершила два всплытия в тяжёлых льдах Баренцева моря. По ракетной подводной лодке подобных сведений нет, однако можно с большой долей уверенности предположить, зная общую организацию использования советских подводных лодок, что и она имела контрольный выход, на котором отрабатывала подлёдное плавание. На кромке льда в Баренцевом море переход подводных лодок обеспечивал ледокол «Илья Муромец» из состава 18-й бригады судов обеспечения Северного флота.
Как и ранее, первой из Западной Лицы отправилась многоцелевая подводная лодка. В период с 20 августа по 5 сентября она проследовала примерно по тому же маршруту, по которому прошли в Тихий океан ранее другие подводные лодки. Следом за ней в период с 25 августа по 6 сентября по нему прошёл и ракетоносец.
24 августа К-42 всплыла (с третьей попытки) в разводье размерами 400×200 метров. Всплытие было трудным и не удалось обойтись без повреждений. Лодка получила вмятину и пробоину в лёгком корпусе 2х1,5 метра.
26 августа на корабле состоялся общекорабельный праздник. Как пишет адмирал А.П. Михайловский в книге «Вертикальное всплытие», в то время ещё не существовало традиции отмечать как-то особо факт перехода подо льдом через Северный Ледовитый океан из Атлантического в Тихий океан. Решили традицию создавать и устроить праздник Нептуна, наподобие того, который отмечался при пересечении экватора. Конечно же, ритуал пришлось приспосабливать к новым реалиям. Из отсека в отсек, начиная с первого, прошествовал морской бог со своей свитой. Нептун появлялся в отсеке, вызывая бурный восторг присутствующих. Один из морских чертей, наряженный и раскрашенный соответствующим образом, тащил ведро с морской водой и огромный ковш. Второй чёрт создавал адский шум двумя громадными крышками от камбузных баков (больших кастрюль), орудуя ими, как музыкант в духовом оркестре работает тарелками.
Бог морей величаво обращался к каждому из присутствующих в отсеке с кратким приветствием, преподносил стопку чистейшей морской воды из глубин Северного Ледовитого океана и только после того, как посвящаемый, корча уморительную физиономию, глотал горько-солёную воду, вручал ему «диплом» специального образца. Черти поднимали оглушительный визг и лязг, а присутствующие помирали от хохота.
Диплом представлял собой плотный лист белой бумаги, на котором руками самодеятельных художников изображён всё тот же Нептун, появляющийся из-подо льдов, в короне и с трезубцем, однако в шубе и в варежках и приветствующий на глазах удивлённого коренного жителя Арктики – белого медведя – всплывающую во льдах подводную лодку. Под рисунком надпись: «Перед людьми и прочими жителями суши удостоверяю, что мореход ФИО прошёл подо льдами Северного Ледовитого океана на борту атомной подводной лодки и потому зачислен почётным жителем Арктики.
В моих владениях всегда Вам будет чистая вода!
Нептун».
Естественно, позже появлялись другие образцы «дипломов», «свидетельств» и т. п. Образцы некоторых из них приводятся в последующих разделах книги.
На К-42 в роли Нептуна выступал старший матрос Владимир Беликов, чертей изображали старшина 1 статьи Адонас Вайчулис (вахтенный рулевой на горизонтальных рулях, любимец экипажа) и матрос Дмитрий Кукс (экипаж был явно многонациональным). Их фото опубликовал капитан 1 ранга И.Г. Галутва в 2015 году.
Праздник продолжился радиоконцертом, обедом и просмотром великолепного кинофильма «Всё остаётся людям».
На следующий день (27 августа) осуществлено всплытие возле дрейфующей станции «Северный Полюс-16» (начальник станции Ю.Б. Константинов, имеющий к тому времени богатейший опыт работы в Арктике – в разное время руководил работой станций «СП-10» и «СП-14».) в полынье (в «огромном озере») размерами 500×4000 метров. Накануне всплытия начальник медицинской службы корабля майор С. Глухов со своими ассистентами сделал операцию по удалению аппендикса у старшего лейтенанта Гордиенко. Из-за этого пришлось на некоторое время задержаться в подводном положении, рискуя потерять обнаруженную полынью. Однако теперь повезло, и лодка всплыла примерно в 4 км от дрейфующей станции, которую тут же обнаружили визуально. Первыми на лёд по носовым горизонтальным рулям сошли капитан 1 ранга А.П. Михайловским и входивший в походный штаб член военного совета 1-й флотилии подводных лодок контр-адмирал С.С. Бевз.
После встречи полярников и подводников выяснилось, что в ледовом лагере работают 29 человек, из которых 24 сотрудника Арктического и Антарктического научно-исследовательского института и 5 военных гидрографов из Архангельска. Военные обеспечивали установку и работу гидроакустического привода.
Группа подводников во главе с капитаном 1 ранга А.П. Михайловским побывала на станции, где познакомились с условиями жизни и вместе с полярниками отобедали. Встреча была весьма тёплой.
Примерно через сутки в 22 часа 07 минут по московскому времени, закончив свой ледовый маршрут, подводная лодка всплыла на чистой воде возле плавучей базы ПБ-3. На её борту находился командир группы обеспечения встречи, он же командир 45-й дивизии подводных лодок Тихоокеанского флота контр-адмирал Н.Б. Чистяков (его фото см. ниже). Через некоторое время в надводном положении К-42 в сопровождении морского буксира СБ-36 направилась через Берингов пролив в Тихий океан. В проливе несколько раз погружались на перископную глубину при появлении встречных судов. Пройдя изобату 80 м, погрузились и далее до Камчатки следовали в подводном положении. 5 сентября после всплытия в Авачинском заливе получили телеграмму от министра обороны маршала А.А. Гречко с поздравлениями и с объявлением благодарности всем участникам перехода.
По случаю прихода «северян» был дан праздничный обед с камчатскими яствами: крабами, кетой. С приветственным словом от «камчедалов» в отсутствии командира дивизии (Н.Б. Чистяков остался в Чукотском море встречать очередную АПЛ) обратился его заместитель капитан 1 ранга Феликс Александрович Митрофанов. Капитан 1 ранга А.П. Михайловский вручил хозяевам шкатулку с землей Севера со словами: «Эту землю сурового заполярного края, пронесенную через глубины Северного Ледовитого океана, подводники-североморцы дарят подводникам-тихоокеанцам в знак боевой дружбы…» (фото этого момента имеется в его книге на с. 497).
Таким образом, переход подводной лодки был признан успешным. Этому способствовала благоприятная ледовая обстановка по сравнению с другими годами. Границы ледовой кромки, как в Баренцевом, так и в чукотском море проходили на 60–70 миль севернее обычного положения. Паковый лёд достигал толщины от 2 до–4 метров, углубление отдельных торосов до 17 метров. Айсбергов и других опасных для плавания образований не отмечалось. Ледяной покров изобиловал трещинами и разводьями, большинство из которых имело размеры 200×100 метров. При необходимости подводная лодка могла всплыть на поверхность на любом участке маршрута не позже, чем через 4–6 часов после принятия решения на всплытие. Основным техническим средством обеспечения поиска полыней и всплытия в них по-прежнему оставался перископ. Эхоледомеры были лишь дополнительным средством, поскольку давали запоздалую и неполную информацию (а сколько было испытаний в предыдущие годы!). Штатные гидроакустические станции для поиска и обеспечения всплытия в полыньях оказались непригодны, а возможность своевременного обнаружения ими айсбергов не исследована из-за отсутствия последних. Поэтому основным способом обеспечения безопасности подводной лодки от столкновения с айсбергами продолжало оставаться плавание на глубинах более 150 метров.
В итоге подводной лодкой пройдено подо льдом 1749 миль за 137 часов 19 минут, выполнено 15 приледнений и всплытий [Михайловский А. П. Вертикальное всплытие, 18]. С 12 сентября 1968 года АПЛ К-42 вошла в состав 10-й дивизии 15-й эскадры подводных лодок Краснознамённого Тихоокеанского флота, а через месяц – в состав 45-й дивизии.
Маршрут перехода К-42 приведён на карте в материале за 1971 год (см. ниже).
Далее остановимся на особенностях перехода К-55. Сегодня нам известно, что для обеспечения поиска полыньи при плавании подо льдами Северного Ледовитого океана, на ракетной подводной лодке дополнительно были установлены новые системы поиска полыньи и ориентации в ней подводной лодки, а также новый навигационный комплекс «Сигма» и радиосекстан «Самум» для определения места корабля по Солнцу как из надводного положения, так и из подводного – с перископной глубины. На лодке установили также опытные образцы гидроакустической аппаратуры «Торос», «Круг», «Буг», укрепили ограждение рубки и легкий корпус. В первой половине 1968 года, подтвердив все задачи Курса боевой подготовки, выполнив практические торпедные стрельбы и пуск ракет, командир К-55 капитан 2 ранга Ю.В. Перегудов доложил вышестоящему командованию о готовности к выполнению боевых задач.
К-55 выходила из губы Сайда на Кольском полуострове 25 августа, ещё до получения сообщения от К-42 о благополучном завершении трансполярного перехода. По данным полярной авиаразведки, полученной перед выходом в море, ледовая обстановка на всём протяжении маршрута перехода была сложной и не благоприятной. Полыньи и разводья прогнозировались между подводными хребтами Ломоносова и Менделеева – в котловине Подводников, это резко снижало возможность всплытия из-подо льда в случае возникновения аварийной ситуации на борту подводной лодки. Маршрут перехода от Новой Земли на север был проложен по желобу Святой Анны, до восемьдесят пятой параллели северной широты, затем по этой параллели на восток до меридиана сто семьдесят пять градусов западной долготы, затем на юг для выхода из-подо льда в Чукотском море.
27 августа лодка подошла к кромке льда и доложила в штаб Северного флота о готовности к подледному походу. Разрешение поступило не сразу – в штабе ждали донесения от капитана 1 ранга А.П. Михайловского. «Добро» следовать по плану пришло в адрес В.Г. Кичева и Ю.В. Перегудова ночью 29 августа, после чего К-55, погрузившись на безопасную глубину 100 м (лодке перед этим встретился айсберг), легла на курс 86°, ведущий к желобу Святой Анны. А затем, закончив переход этим желобом, на следующий день вошла в центральную часть Северного Ледовитого океана. Над кораблем нависли тяжелые паковые льды.
1 сентября снова изменили курс. Теперь К-55 шла на восток. На участке пути от 101° до 174° восточной долготы в течение двух суток подводники не встретили ни одной полыньи, пригодной для всплытия. Наконец подходящая полынья всё же нашлась. Отработали необходимый маневр и всплыли.
Как по заказу, стоял тихий полярный пасмурный день. Всё небо было закрыто тяжелыми серыми тучами. Но это не было помехой для астрономического определения места радиосекстаном, позволяющим определять место по Солнцу даже при сплошной облачности. Невязка, т. е. ошибка счисления, составила допустимую величину погрешности для применения ракетного оружия. В отличной работе радиосекстана была большая заслуга командира электро-навигационной группы – младшего штурмана ракетоносца старшего лейтенанта Ю.М. Устинова, старшины команды штурманских электриков мичмана Вьюхина Валентина. Передали радиограмму с просьбой сообщить координаты дрейфующей станции СП-16, которую планировалось посетить. Однако от этого намерения в дальнейшем отказались – не позволила ледовая обстановка. Тут следует констатировать, что это уже второй случай (после К-178 А.П. Михайловского в 1963 г.), когда ракетной подводной лодке обстановка «не позволила всплыть» вблизи от станций «Северный Полюс». Очевидно, такие совпадения не случайны.
Как вспоминал штурман корабля в то время капитан 3 ранга В.Н. Куликов: «Примерно за двое суток до выхода из-подо льда в Чукотском море, где нас должна была встречать плавбаза с походным штабом Тихоокеанского флота, на лодке произошло очень неприятное происшествие – у корабельного врача капитана медицинской службы Шаповалова А. воспалился аппендицит. Санбрат – матрос срочной службы, имел только трёхмесячную врачебную практику в базовом военном госпитале и ни разу не присутствовал на операции по удалению аппендицита. Врач Шаповалов принял очень смелое и рискованное решение: «Во избежание перитонита (воспаления брюшины), оперировать себя буду сам». Кают-компанию подводной лодки во втором отсеке подготовили к операции. Ассистировал Шаповалову командир группы БЧ-2 (ракетная боевая часть) старший лейтенант Борисов Б., в последующие годы ставший командиром этой подводной лодки. Операция прошла успешно. Впервые в мире, в сложных условиях подводной лодки, на самом себе, Лёша Шаповалов сделал, казалось бы, невозможное!
Через двое суток подводная лодка вышла из-подо льда и всплыла в надводное положение. Произвели встречу с обеспечивающей всплытие в заданном районе плавбазой. После недавно прошедшего в этом районе сильного шторма, шла крупная океанская зыбь. Бедную плавбазу валяло как Ваньку-Встаньку, да и нас порядком мотало. Никакой речи о передаче на плавбазу прооперированного и смене походных штабов в таких условиях речи не могло идти. Старший походного штаба Тихоокеанского флота командир камчатской 45 дивизии подводных лодок контр-адмирал Чистяков Б. (кстати, в начале шестидесятых годов на Севере, в Западной Лице, он командовал этой подводной лодкой и хорошо знал меня и многих из членов экипажа, служивших под его началом) принял решение следовать к острову Врангеля и на его рейде произвести смену походных штабов и передачу прооперированного.
Кроме того, группа ОСНАЗ (особого назначения: радио- и радиотехническая разведка) доложила, что с авиабазы на Аляске в наш район встречи вылетел американский самолёт-разведчик «Орион».
Лодка погрузилась под плавбазу и вместе с ней пошла к острову Врангеля. На рейде острова, когда улетел американский самолёт-разведчик, лодка всплыла. Из-за крупной зыби, с трудом, но без потерь и травм, произвели смену походных штабов. Т. к. риск передачи в этих условиях прооперированного был крайне велик, контр-адмирал Чистяков Н. принял решение – оставить его на борту лодки. А ведь впереди предстояла полуторамесячная боевая служба – без захода в базу в центральной части Тихого океана, в районе Гавайских островов! Но приказ – есть приказ! Небольшое отступление. Контр-адмирал Чистяков, во время ожидания всплытия ракетоносца, высаживал десант на остров Врангеля. На острове в растаявшем грунте был найден хорошо сохранившийся полутораметровый бивень мамонта. Этот сувенир контр-адмирал взял на лодку с собой».
Пройдя Берингов пролив и выйдя на глубины, позволявшие идти в подводном положении, К-55 погрузилась и проследовала Беринговым морем не на Камчатку, а к гряде Алеутских островов. Гряду форсировали в подводном положении проливом Амчитка и вышли на просторы Тихого океана. Боевая служба прошла успешно. По некоторым данным продолжительность боевой службы составила полтора месяца. После её выполнения пришли в бухту Крашенинникова на Камчатке, к новому месту постоянного базирования. В кампанию 1969–1970 гг. подводная лодка К-55 совершила два очередных автономных похода на боевую службу.
Командиры обеих подводных лодок за эти походы награждены орденами Ленина, а контр-адмирал В.Г. Кичёв – вторым орденом Ленина. Капитан медицинской службы А.А. Шаповалов был награждён орденом Красного Знамени и досрочно получил очередной воинское звание майора. Как вспоминает контр-адмирал В.И. Самсон, представления на других членов экипажей «не прошли по причине сложной международной обстановки». Напомним, что 21 августа состоялся ввод войск Варшавского Договора в Чехословакию. Таким причудливым образом переплетались внутриполитические и внешнеполитические события. Подобных примеров в истории страны было множество, о некоторых из них мы будем упоминать ниже.
Капитан 2 ранга Перегудов Юрий Владимирович вскоре передал командование подводной лодкой своему старпому и отправился служить в Москву в главное оперативное управление генерального штаба ВС СССР. В отставку ушёл в звании вице-адмирала.
В дальнейшем одиночные переходы АПЛ подо льдами Арктики для пополнения корабельного состава Тихоокеанского флота стали системой.
Ракетной АПЛ К-40 с экипажем К-33 под командованием капитана 2 ранга В.Г. Лебедько (замена экипажей на советских АПЛ являлась распространенной практикой) попала подо льды, можно сказать, случайно. На пути в район боевой службы, который находился у восточного побережья США в Саргассовом море, льды встретились в Датского пролива. Подо льдом находилась пять суток без всплытия. Старшим в походе был командир 18-й дивизии 12-й эскадры подводных лодок Северного флота контр-адмирал И.Ф. Усков.
С 1968 до 1971 год Советский Союз походов в Арктику не предпринимал. Это было связано с тем, что на Северный флот стали приходить подводные лодки второго поколения – торпедные АПЛ проекта 671, АПЛ с крылатыми ракетами проекта 670 и АПЛ с баллистическими ракетами стратегического назначения проекта 667А. На них были установлены новые гидроакустические комплексы МГК-300 и МГК-100, новая аппаратура, обеспечивающая подлёдное плавание: телевизионная установка МТ-70, эхоледомер ЭЛ-2, приёмоиндикатор КПФ-3К и новая система управления курсом и глубиной «Шпат». Требовалось время для освоения этих новых кораблей. Плавание подо льдом – это своего рода «высший пилотаж» для подводников, и спешить в этом деле просто опасно. Необходимо было осмыслить приобретенный опыт и приступать к выполнению в Арктике боевых задач, к несению там боевой службы.