— Мы уже добились некоторого прогресса, — сказала генеральный секретарь. — Международный астрономический союз решил, что Вопрос будет передан с радиотелескопа в Пуэрто-Рико…
— Аресибо, — уточнил нетерпеливый вьетнамец.
— Благодарю вас. Астрономы послали инопланетянам предупреждение, что Вопрос будет передан с радиотелескопа в Аресибо, а все прочие сигналы с других установок следует игнорировать.
— Следовательно, ситуацию взяли под свой контроль американцы, — заключил китаец спокойным голосом человека, умеющего подавлять свой гнев.
— Вовсе нет, — возразила генеральный секретарь. — Аресибо — международный комплекс: там работают астрономы со всего света.
— Под наблюдением янки.
— Международный астрономический союз…
— В котором доминируют американцы и европейцы! — крикнул один из делегатов.
— Мы не потерпим их политику монопольного диктата!
— Решение должна принимать Азия!
Ошеломленная поведением делегации, генеральный секретарь заметила:
— Только что вы изъявляли желание, чтобы большинством голосов решение принимала Генеральная Ассамблея.
Китаец для разнообразия изобразил на бесстрастном лице печаль.
— Вчера мы позволили себе провести опрос среди членов Генеральной Ассамблеи.
— Неофициальный, — поспешил с уточнением вьетнамец. — Ни к чему не обязывающий.
— Разумеется, — откликнулась генеральный секретарь, удивляясь, что эта информация прошла мимо внимания ее осведомителей.
— Результат далеко не обнадеживающий, — продолжил китаец. — Мы получили более двухсот различных предложений.
— В высшей степени сомнительно, — резюмировал японский член делегации, — чтобы в оставшееся время Генеральная Ассамблея достигла согласия.
— Как же вы предлагаете решить проблему? — спросила генеральный секретарь.
Все, даже вьетнамец, посмотрели на китайца, главу делегации. Тот откашлялся и ответил:
— Мы формулируем Вопрос внутри своей группы и выносим его на ратификацию Генеральной Ассамблеи.
— Простым голосованием «за» или «против», — вставил вьетнамец.
— Это быстро.
— Понимаю, — сказала генеральный секретарь. — Это может принести успех. Впрочем, в случае, если Ассамблея проголосует против вашего предложения…
— Этого не произойдет, — заверил китаец. — Государства, которые мы представляем, обеспечат большинство.
— Население ваших государств — это большая часть населения Земли, но они не представляют большинства стран-членов ООН, где каждый голосующий имеет один голос.
— Африканцы проголосуют, как мы.
— Вы уверены?
— Проголосуют, если хотят, чтобы мы продолжали им помогать.
Генеральный секретарь подумала, что, скорее, африканцы пожелают спросить инопланетян, как добиться независимости от Азии, но промолчала. Вместо этого она спросила:
— Вы определили, какой Вопрос хотите задать?
Левая щека китайца чуть заметно дернулась.
— Еще нет, — признался он. — Обсуждение продолжается.
— Насколько вы близки к выработке общего решения?
В кабинете повисла мрачная тишина. Наконец молодой вьетнамец нарушил молчание.
— Они хотят спросить, как достичь бессмертия! Какая ерунда! Спрашивать надо совсем о другом: как сократить рост населения.
— Мы и так знаем, как его сократить, — небрежно бросил японский делегат.
— Но известные методы не приносят результата! — возразил вьетнамец. — Надо понять, как внушить людям желание не размножаться бесконтрольно.
— Лучше спросить, что научит сдерживаться порывистых молодых людей, не ведающих почтения к старшим, — высказался седовласый делегат.
Генеральный секретарь с возрастающим унынием наблюдала, как спор перерастает в скандал. Азиаты перешли на крик, потом на визг. Когда закипела потасовка с применением приемов восточных единоборств, генеральный секретарь вызвала охрану и спряталась за спинкой кресла.
— Это — величайшая сенсация с тех пор, как Моисей осушил Красное море! — восторженно вскричал Тэд Трамбл. — Я хочу, чтобы на решение задачи были брошены все наши силы.
— Да, шеф, — произнесли хором семнадцать исполнительных вице-президентов, восседающих за длинным столом.
— Повторяю: все силы!
Трамбл энергично перемещался вдоль стола, одетый в костюм яхтсмена: синий двубортный блейзер, белые брюки, цветастый галстук и кремовая рубашка. Сам он был рослый, поджарый, с густыми усами и волнистой шевелюрой — то и другое выкрашено в моложавый темнокаштановый цвет.
— Одним словом, — он так громко хлопнул широкими ладонями, что вице-президенты дружно подскочили, — я хочу лично взять интервью у инопланетян.
— Вы?! — воскликнул самый старший из вице-президентов.
— Именно. Причем, в прямом эфире!
— Но они не ответили ни на одно наше послание, шеф, — возразила вице-президентша, самая смышленная. Откровенно говоря, она превосходила сообразительностью вице-президентов обоих полов.
— Даже не пикнули с тех пор, как пообещали ответить на Вопрос, — подтвердил ее сосед справа.
Трамбл нахмурился, как ребенок, не получивший от Санта-Клауса желанной игрушки.
— Тогда придется послать кого-нибудь к ним на корабль. Пускай колотит в дверь, пока ему не откроют.
— Это невозможно, — вставил один из молодых малоопытных лизоблюдов.
Резко обернувшись на голос злополучного юнца, Трамбл гаркнул:
— Почему?!
— Ну… Потребуется корабль, астронавты и…
— В моем аэрокосмическом отделе есть все, что надо. Велю им запустить туда кого-нибудь из наших ведущих репортеров.
— За четыре дня, сэр?
— Да, а что? Мы же не это бесполезное правительство, мы умеем работать быстро.
— Но требования безопасности…
Трамбл пожал широкими плечами.
— Если корабль взорвется, это тоже станет сенсацией. Потеряем репортера, ну так что же? Сделаем из него мученика и обвиним во всем инопланетян.
Объединенным силам вице-президентов понадобился целый час, чтобы, не нарушая субординации, отговорить босса от идеи космического полета.
— Ладно. — Трамбл так же бодро расхаживал вдоль стола, по-прежнему кипя энтузиазмом. — Тогда вот что: мы объявляем конкурс на лучший Вопрос.
— Отлично! — немедленно откликнулся хор.
— Восхитительно!
— Гениально!
— Согласен, — скромно подытожил Трамбл. — Спросим у людей по всей стране, по всему дерьмовому миру, какой Вопрос они хотят задать. Все будут смотреть только наши каналы и забудут про остальные.
Стол взорвался новыми поздравлениями.
— Но зарубите себе на носу… — Трамбл мигом посерьезнел. Забежав за свое кресло во главе стола, он вцепился в его спинку так, что побелели пальцы. — Конкурс выиграю я. Усвоили? Неважно, сколько человек дадут ответы. Вопрос сформулирую я. Всем понятно?
Семнадцать голов дисциплинированно кивнули.
— Это не проблема знания, — произнес кардинал Хорват свистящим шепотом. — Это проблема нравственности.
Папа знал, что Хорват переходит на шепот, когда хочет привлечь внимание. Все двадцать шесть кардиналов, заполнившие зал для аудиенций, наклонились в креслах, внимая венгерскому прелату.
— Нравственности? — переспросил папа. Вопреки рекомендации явиться на это совещание в официальном облачении, он решил предстать перед своими ближайшими советниками в простом белом костюме. Зато на кардиналах были их торжественные одежды, от алых шапочек до ботинок от Гуччи.
— Да, нравственности, — повторил Хорват. — Кем послан корабль инопланетян — Господом или сатаной?
Папа оглядел прелатов, отражающихся в черной поверхности стола. Вопрос Хорвата вызвал у них замешательство. Разумеется, они верили в существование сатаны, но, скорее, теоретически, как в элемент катехизиса, не очень-то соответствующий реалиям современности. Поколениям, воспитанным на «Стар Треке», мысль о том, что существа из далеких миров являются порождением дьявола, должна казаться средневековой чушью.
И все же…
— Почему эти инопланетяне скрывают от нас свой лик? — вопрошал Хорват. — Почему готовы ответить всего на один вопрос?
Кардинал О'Ши кивнул. Это был крупный человек с широким мясистым лицом и ярко-рыжими волосами, почти одного цвета с распухшим носом.
— Как вы знаете, — начал О'Ши сладким тенором, — правительства всех стран спорят, какой Вопрос задать. Что же они предлагают? Использовать знания инопланетян, чтобы нарастить власть и богатство, сделать жизнь легче и комфортабельнее.
— Но есть предложения, направленные на искоренение смертельных болезней, — сухо заметил кардинал Нгоно. — Если инопланетяне смогут избавить нас от СПИДа, то это будет деянием, угодным Господу.
— По плодам их узнаете их, — пробормотал папа.
— Истинно так, — подхватил Хорват, барабаня пальцами по блестящему столу. — Почему они настаивают на одном-единственном вопросе? Что хотят пробудить в наших душах — лучшее или худшее?
Не дав развернуться дискуссии по предложенной кардиналом теме, папа заявил:
— Католики, члены Международного союза астрономов, обратились к нам с просьбой высказать взвешенное мнение. Каков будет наш ответ?
— Осталось всего три дня, — напомнил кардинал Сардуччи.
— Итак, наш ответ? — повторил папа.
— Игнорировать инопланетян, — прошипел Хорват. — Они дьявольское порождение, посланное, дабы ввести нас в соблазн.
— У вас есть доказательства? — спросил практичный Нгоно.
Хорват долго смотрел на африканца и в конце концов ответил:
— Когда Бог послал людям Искупителя, это был не корабль с инопланетянами, а Сын Человеческий, одновременно — Сын Божий.
— Это было очень давно, — донеслось с дальнего конца стола.
— Да, — согласился О'Ши. — В сегодняшнем мире на Иисуса Христа не обратили бы внимания.
Хорват отреагировал гневным фырканьем.
— Если Господь возжелал привлечь наше внимание, — сказал Нгоно, — то инопланетный корабль оказался для этого удачным средством.
— Будем считать, — заключил папа, — что мы согласны ответить на запрос астрономов. Что мы им скажем?
Хорват покачал головой и с упрямым видом сложил руки на груди.
— Ваше святейшество предлагает сформулировать для них Вопрос?
Папа пожал плечами.
— Как обеспечить вечный мир?
— Как избавиться от болезней? — предложил Нгомо.
— Как покончить с голодом на Земле?
Хорват хлопнул обеими ладонями по столу.
— Все не то! Вопрос должен звучать так: каким образом привести все Божьи народы под сень единственной истинной церкви?
Большинство кардиналов встретили его слова ворчанием.
— Это подорвет экуменическое движение и отбросит нас в средневековье!
— Мир расколется на враждующие лагери!
— Ни того ни другого не произойдет, если они действительно посланцы Божьи, — гнул свое Хорват. — Если же они — дьявольское отродье, то в любом случае причинят нам страдания.
Папа откинулся в кресле. Он тоже считал Хорвата атавизмом, ходячим ископаемым, однако в этих его словах присутствовал смысл…
Папа чувствовал усталость, опустошенность, даже страх. Что если Хорват прав, и эти инопланетяне действительно посланы нам в испытание?
Единственный Вопрос… Папа знал, что бы он спросил, если бы решение было предоставлено ему одному. Одна мысль об этом повергала его в трепет…
— Все это фокусы, — сказал Джейк Беласко, ухмыляясь в телекамеру. — Никаких инопланетян нет и не было.
Светловолосая репортерша собрала вокруг себя порядочную толпу. Теперь она и телеоператор радовались, что студия приставила к ним двоих охранников в форме. Час был бойкий, и столпотворение в торговом центре росло на глазах. Надо же было случиться, чтобы первый же выхваченный ею из толпы «человек с улицы» оказался накачавшимся пивом забулдыгой!
— Значит, вы не верите в существование инопланетян, — проговорила репортерша, изображая улыбку. — А вот правительство как будто принимает их всерьез.
— Все это треп! Просто они хотят деньжат НАСА. Вот подождите, сами убедитесь — никаких инопланетян!
— Что ж, спасибо за ваше мнение.
Через секунду микрофон был предоставлен милой молодой женщине с чудесными голубыми глазами.
— Вы тоже считаете, что инопланетяне — всего лишь выдумка НАСА, добивающейся увеличения финансирования?
— Что вы! — ахнула девушка. — Инопланетяне — сама реальность.
— Значит, вы верите правительству?
— Просто я знаю, что инопланетяне существуют! Когда мне было девять лет, они взяли меня к себе на борт.
Репортерша зажмурилась и сосчитала до десяти. Молодая женщина пустилась тем временем в подробное описание манипуляций, проделанных с нею пришельцами.
— Теперь в моем чреве — их семя, — закончила она нежно, как любящая мать, напевающая колыбельную. — Мои дети будут наполовину инопланетянами.
Репортерша хотела отыскать в толпе кого-нибудь минимально здравомыслящего, но милая молодая женщина вцепилась в микрофон обеими руками и не собиралась с ним расставаться.
— Поймите, если мы не сможем предложить приличный вопрос, политики вырвут у нас инициативу!
Зал был заполнен, а народ все прибывал. Слишком много людей! Эта мысль не покидала Мадлен Дюбуа, выступавшую с трибуны. Остальные члены комитета сидели на сцене позади нее. Как глава астрономической секции Национального научного фонда она была обязана сформулировать Вопрос американских астрономов. Это должно было произойти до полудня по вашингтонскому времени.
— Неужели вы так наивны, — не выдержал молодой, но дородный и бородатый астроном, — что воображаете, будто политики к нам прислушаются?
Дюбуа слишком долго карабкалась по ступенькам научной и административной лестницы, чтобы сохранять иллюзии. Однако она умела высматривать шанс — в тех редких случаях, когда таковой открывался.
— Наше предложение будет принято. У них просто не останется другого выхода, — заявила она, косясь на журналистов, заполнивших отведенные им ряды. — Мы представляем единственную беспристрастную группу во всей стране. Мы выступаем от имени науки, заботимся о совершенствовании человеческой расы. Кто еще, кроме нас, с таким упорством искал внеземной разум?