Во общем, когда все простые варианты поиска исчерпались, мы, полуоглохшие и уставшие попадали кто куда — передохнуть. (Это ж сколько в процессе мебели пришлось подвигать, а она, между прочим, вся из дерева, не какое-нибудь ДСП).

— Ну вот что, ребята, это натуральный вызов. — на сто пятьдесят восьмой раз осматривая небольшое, в общем-то, помещение, заявил Шерлок. — И проиграть в этом поединке со средневековыми технологиями мне не позволит профессиональная гордость. И вообще… — напарник замолчал на середине фразы, рассеянно почесал голову и задумался, явно поймав какую-то новую мысль.

— Что вообще? — подождав, наверное, с минуту, не выдержала я.

— Вообще, девчонки, мы дураки.

— О как! — хмыкнула Лилька. — Чего это вдруг?

— Ну не совсем, но всё равно балды. — очень «вразумительно» пояснил тот. Затем потёр пальцем под носом и поцарапал ногтем руку.

Кажется, то ли от собранной на себя пыли, то ли на почве искательского зуда у парня образовалась чесотка. Заразительная, кстати, штука, не хуже зевоты.

— Господин барон, будьте уже так любезны, не томите, поясните ход ваших рассуждений, заодно и вот этот приступ внезапной самокритики. — съязвила я.

— С удовольствием. — легко согласился Серёга, — Смотрите: кабинет мы весь исползали досконально, и с ним всё в порядке. В смысле, всё соразмерно, логично, придраться не к чему. Так?

— Так. — хором кивнули с сестрой, а я добавила:

— И в чём тогда суть твоего озарения?

— В том, что мы зациклились только на нём. Следует осмотреть соседние комнаты на предмет каких-нибудь размерных несоответствий. Мы же в них заглянули только раз, и то мельком, когда знакомились с общим планом дома. Ай, короче, дольше объяснять. Пойдёмте.

Напарник первый, за ним я с сестрой гуськом потянулись в коридор.

— Та-ак, идём к двери справа. — на ходу комментировал свои действия Сергей, побрякивая тяжёлой связкой ключей. — Открываем. Что у нас тут? А здесь у нас очередная захламлённая кладовая. Теперь… Кто-нибудь догадался прихватить свечку? Вот, Лиля молодец, самый предусмотрительный среди нас человек. Посвети-ка мне, любимая… — протискиваясь внутрь означенного помещения, попросил наш «пионер».

Я пропустила младшую вперёд и тоже засунула нос в дверной проём. Да-а-у-у-уж, в этой баронской «нычке» точно не стоило надеяться отыскать что-либо ценное или хотя бы целое. Всё, что в доме доламывалось окончательно, без шанса на реанимацию, по всей видимости, стаскивалось сюда. Зачем это вообще хранилось и по какому принципу самое ненужное пылилось именно тут, на втором этаже, рядом с рабочим кабинетом — непонятно.

Хотя… Может именно в том и скрывался совершенно определённый смысл. Так сказать, хитрый отвлекающий манёвр. Ну точно! Рухлядь, вышедшая из строя, соответственно, выбывала из списков хозяйского имущества. Она не требовала учёта у бдительного управляющего, а сама конура никогда не убиралась. Понимаете, к чему я клоню?

Сюда никто сто лет не заходил и даже не заглядывал. А значит, не мог сделать то, что в данный момент проделывал Шерлок. А конкретно — измерить ширину коридорной стены.

— Ну-ка, ну-ка, пропустите… — Сергей, спотыкаясь и рискуя переломать ноги, поспешно выбрался из кладовой и азартно взялся считать шагами расстояние до кабинета, занырнул в него…

— Ну, что и требовалось доказать! — удовлетворённо хлопнув в ладоши, напарник снова появился в коридоре. — Между этими помещениями скрыто ещё метра полтора пространства, урезанного у этой помойки. Смотрите-ка, грамотно спрятал, шельмец. — Серёга радостно похвалил нашего предшественника.

— А почему же мы не услышали эту пустоту при «прозвоне»? — полюбопытствовала сестра.

— Да потому… — я, наконец, сообразила, где тут собака порылась, и в чём суть всей затеи, — что тайник размером во всю стену. От того и звук был везде одинаковый и ровный.

— Бинго! — снова хлопнул ладонями напарник.

— Интересно другое… — продолжила я.

— Где вход? — закончил мою мысль Шерлок.

— Да.

— А я вам скажу. — с удивительной уверенностью заявил он. — Дамы, прошу обратно в кабинет. Вот он. — Серёгина рука указала на небольшой стеллаж, немного утопленный в стене.

— Ну… не знаю. — с сомнением произнесла Лиля.

На первый взгляд, эта деревянная конструкция, размером где-то полтора на полтора метра, действительно не тянула на полноценную дверь. Нижний край даже до пола не доставал.

— Кноп, а больше просто негде. — убеждённо ответил Сергей.

— Мы, вроде, его весь вот только не облизали.

— Значит, не весь.

Никаких любопытных книжек или других предметов, годных на роль «открывашки» для внутреннего механизма, на полках не было. Потому напарник уже прощупывал периметр стеллажа. Широкая нижняя часть оказалась тем тайником, в котором скрывался искомый рычаг.

В общем, опуская лишние детали, мы это сделали. Точнее сказать, Шерлок. Теперь, что касается самого интересного — содержимого тайника, и в первую очередь вожделенной Лилькиной экзотики.

Внутри действительно оказались весьма замечательные предметы, но вот прямо «комната», честно признаться, это было громко сказано. И тем не менее, у нас теперь имелась резная кованая люстра (Сложно представить, как барону в одиночку удалось затащить такую тяжесть в укрытие. Не иначе, по принципу «своя ноша не тянет»), ковёр шерстяной (в очень даже достойном состоянии) — одна штука, панель деревянная — одна штука, тарелки чеканные (на стену вешать) — четыре штуки и вазы расписные керамические (напольные) — две штуки. Красота, да и только.

Кроме всего этого богатства, здесь же нашёлся упакованный в короба совершенно новый, фантастически красивый столовый сервиз, персон на двенадцать — не меньше, шкатулка с неучтёнными драгоценностями и три чудесных картины. Одну из них — дивный пейзаж, бальзам для нервов, я тут же выпросила себе в комнату.

Ну вот. Пока суть, да дело, незаметно подкрался вечер. О своих находках сообщили Оливу. Управляющий, конечно, не удержался, нарушил постельный режим и, восхищённо цокая языком, помчался осматривать добро и ставить его на подотчёт. Закоренелый профессионализм и здоровое любопытство кого угодно с койки поднимут.

На следующее утро был запланирован визит старосты. К тому же, в течение дня должны были привезти наш денежный капитал. Мы с Лилей собирались закончить с набросками переустройства дома и приниматься за исследование других кладовых, коих тут было какое-то немыслимое количество.

Итак, сразу после завтрака Олива, как главный информационный «носитель», усадили в гостиной в старенькое кресло-качалку, укутали в плед и велели подниматься с него только в случае острой необходимости. Так и состоялась трёхсторонняя встреча Сергея, управляющего и до глубины души изумлённого деревенского головы.

С пересказа напарника, мужик субтильной внешности с раскатистым именем Ефорон буквально дар речи утратил, когда вошёл в комнату и увидел нашего обновлённого Олива. Да ещё и в кресле-качалке. Оно же немыслимое дело — слуге сидеть в присутствии господина. Оказалось, прежний хозяин выслушивал доклады исключительно стоя. В смысле, сам-то, само собой, сидя, а докладчики в полусогнутой композиции.

Потому, когда Сергей предложил Ефорону стул, тот долго мял в руках шапку, колебался и ошалело-опасливо косился на Олива, прежде чем принять приглашение. А уж когда ещё и чай с булками принесли, бедолага и вовсе растерялся. Пришлось Серёге проявить несвойственный ему «деспотизм» и буквально приказать посетителю опустить зад на стул и принять у Эмель чашку.

— Девчонки, они все тут такие запуганные, будто людей денно и нощно палками лупили за любую провинность. — делился за обедом наш «сатрап» и «самодур». — Ей богу, думал у дядьки инфаркт приключится. Притулился на самый краешек, сидит, хлопает на меня чумными глазами, а у самого в руках чашка на блюдце дребезжит. И всё с места соскочить норовит, как Ванька-встанька.

— Так что, толк от разговора какой-никакой получился? — спросила я.

— Да. Этот Ефорон, на самом деле, толковый мужик оказался. Ну, когда «оттаял» и кары небесной ежесекундно ожидать перестал. Много чего согласовали, в частности по поиску мастеров. Он ещё обещал хорошенько посоображать на этот счёт сегодня и завтра. Потом снова придёт, тогда уже и я буду готов сориентировать его по изменениям в налоговых сборах. Сейчас поем и пойду к Оливу, будем детально кроить по цифрам, чтобы и крестьянам полегче, но и я от широты души ненароком баронство не обанкротил.