Ubi honor non est, – где нет чести,

ibi contemptus est; – там презрение;

а где презрение –

ibi injuria frequens; – там часта обида;

а где обида часта –

ibi et indignatio; – там возмущение;

а где возмущение –

ibi quies nulla; – там нет покоя;

а где нет покоя –

ibi – там дух низвергается

с высот, где обитать вознамерился

Роберт Браунинг

Доминус Гиацинт де Арханджелис

Было полседьмого вечера, и на промышленной зоне уже стемнело. Большинство людей, которые ходили туда-сюда вокруг складских помещений "Свалки Бога", уже разошлись, хотя кое-кто еще оставался. За это Робин была благодарна – ее присутствие выглядело менее странным.

Наконец дверь двенадцатого склада открылась, и Робин снова увидела неоновое сияние внутри. Она наблюдала, как три модели вышли на свежий воздух, разговаривая и закуривая, каждая завернувшись в пальто. Когда, наконец, стойки с одеждой были загружены в один фургон, а фотограф с ассистентом убрали свое оборудование, появился Валентин Лонгкастер. Он остановился, чтобы закурить и перекинуться словом с моделями. Чувствуя, что сейчас или никогда, и настолько замерзшая, что ей уже было все равно, получит ли она отказ, Робин подошла к группе.

– Мистер Лонгкастер?

Валентин обернулся.

– Меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, и я хотела бы поговорить с вами о Руперте Флитвуде.

Робин отчетливо ощущала на себе взгляды четырех пар глаз. Киара Портер, такая бледная, что в темноте казалась светящейся, особенно пристально на нее смотрела, а одна из моделей, с короткой черной стрижкой пикси, тихонько ахнула и шепнула Киаре:

– Подожди… это ПП?

– Должно быть, да, – протянул Валентин, выпуская дым.

Убежденная, что он откажется разговаривать, Робин была поражена, когда он сказал:

– Ладно. Давай поговорим о Руперте, мать его, Флитвуде.

Модель со стрижкой пикси рассмеялась.

– Неподалеку есть ресторан, – сказала Робин, не собираясь брать интервью у Валентина перед публикой. – Мы могли бы поговорить там, если хотите?

– В Уолтемстоу вряд ли есть что-то интересное, – сказал Валентин. – Ладно. Я поеду за тобой на машине.

– Я не на машине, – сказала Робин. – Это недалеко, всего пара минут пешком.

– Тогда увидимся там, – сказал Валентин. – Как называется?

– Arte e Pasta, – сказала Робин. – Прямо за углом…

– Я найду.

– Хорошо, – сказала Робин. – Тогда я подожду вас там.

Она повернулась и ушла. За спиной у нее раздался какой-то невнятный комментарий Валентина и взрыв смеха.

В небольшом ресторанчике, расположенном в трех минутах ходьбы, стена была расписана фреской. Робин слишком замерзла, чтобы ждать Валентина снаружи, поэтому зашла внуть и заняла столик на двоих под высоким потолком, частично сделанным из гофрированного железа. Над столами на железных прутьях висели цветные фонари, а на стене были приколоты детские рисунки. Робин сомневалась, что это место понравится Валентину Лонгкастеру.

Прошло двадцать минут, а Лонгкастера все не было видно. Робин заказала себе минеральную воду и проверила электронную почту. Пат отправила сообщение Робин и Страйку, сообщив, что местная газета отказалась предоставить контактные данные семьи Мохамед. Робин не поняла этого, пока не увидела вложение о Хафсе, девятилетней сирийской беженке. На фотографии Хафсы была изображена маленькая девочка с милым личиком в форме сердечка и огромными глазами, обрамленными густыми ресницами. Робин все еще разглядывала фотографию, когда почувствовала чье-то приближение и подняла глаза, чтобы увидеть Валентина.

На фоне неонового света "Свалки Бога" Валентина можно было принять за двадцатипятилетнего, потому что он был худым и энергичным. Его густые светло-русые волосы были подстрижены по бокам, но с небрежной мальчишеской челкой, а одежда была эксцентричной и молодежной. Однако, когда он сел напротив Робин, ей показалось, что он выглядит на все свои сорок. Подбородок был мягким, под налитыми кровью глазами – мешки, зрачки были так расширены, что его голубые глаза казались почти черными. В уголках рта красовалась россыпь маленьких желтоватых прыщиков, которые он пытался скрыть макияжем.

– Итак, – сказал он, сбрасывая черную куртку, – где Десима?

– Я не знаю, – сказала Робин.

– Ага, – саркастически проговорил Валентин. – Полагаю, она думает, что если она будет скрываться достаточно долго, Флитвуд забеспокоится, что она натворила что-то неладное, и вернется?

К их столику подошла молодая официантка.

– Что безопасно пить? – протянул Валентин, глядя на девушку.

– О, ну, у нас есть…

– Перони, – сказал он.

– Эта вода меня вполне устраивает, – сказала Робин, прежде чем официантка успела спросить.

Официантка ушла за пивом для Валентина. Робин достала блокнот.

– Итак, могу я спросить, когда вы в последний раз видели Руперта? – спросила она.

– Ты можешь, – сказал Валентин. – Ты собираешься?

– Хорошо, – сказала Робин. – Когда вы в последний раз…?

– Двадцать первого мая прошлого года, как ты уже знаешь, потому что Саша рассказал капралу Брокби.

Робин предпочла проигнорировать оскорбительное прозвище Страйка.

– И с тех пор вы с ним не общались?

– Конечно, черт возьми, нет.

– Почему "конечно"?

– Можешь забыть про "Мисс Марпл", ты меня так не поймаешь.

– Что вы…?

– Десима уже сказал тебе, что, по-моему, Флитвуд – коварный мелкий засранец, стремящийся к успеху. Семья рада, что с ним покончено.

У Робин зазвонил мобильный. Она вытащила его из кармана, увидела номер матери и сбросила звонок.

– Вы поссорились с Рупертом двадцать первого мая, верно? – спросила она Валентина. – Из-за чего это было?

– Он вломился на вечеринку Саши, а я не люблю нахлебников.

– Почему Руперт там появился, вы не знаете? Он украл этот неф у вашего отца, так что это кажется странным…

– Да он полный дурак, понимаешь, – сказал Валентин. Он откинул волосы со лба, глядя на Робин сквозь огромные черные зрачки. – Он не верил, что мой отец вызовет полицию из-за шумихи, но моему отцу плевать, что о нем пишет пресса, и ему уж точно будет все равно, что пишут о Флитвуде. Я сказал ему на вечеринке, что мой отец позвонил в полицию, как только обнаружил пропажу нефа, поэтому он запаниковал и снова свалил. Десима должна была заплатить ему стоимость нефа, чтобы вернуть его. Похоже, она так и не извлекла урок.

– Какой урок?

– Если хочешь сделать из жиголо постоянного партнера, нужно продолжать башлять, – сказал Валентин. – Она вышла замуж за другого прилипалу, когда ей было двадцать, она об этом упоминала?

– Нет, – сказала Робин.

– Ну да, так что семья уже сталкивалась с этим раньше. Маллинз был как Флитвуд, только получше выглядел. Паршивые бизнес-идеи: пытался заставить всех вкладываться, а потом сбежал к кому-то посимпатичнее, как только понял, что Десима на самом деле не банкомат, а просто имеет форму банкомата.

Официантка принесла пиво для Валентина. Поскольку он явно не собирался ее благодарить, это сделала Робин.

– Вы готовы сделать заказ? – спросила официантка.

– Я не буду есть, – сказал Валентин.

– Спагетти карбонара, пожалуйста, – сказала Робин, чувствуя, что кто-то из них должен занять столик. Официантка снова ушла, и Робин сказала:

– Так вы считаете, что Руперт бросил вашу сестру ради другой женщины?

– Так поступают большинство ее парней.

– Ваша сестра Козима была расстроена тем, что сказал ей Руперт на вечеринке, верно?

– И что с того?

– Что он сказал, что ее расстроило?

– Это не твое собачье дело.

– Ну, это мое дело, – сказала Робин, – потому что мне платят за то, чтобы я выяснила, почему исчез Руперт.

– Он никуда не исчез, он в Америке.

– Откуда вы это знаете?

– Саша мне рассказал. – После небольшой паузы Валентин добавил: – Флитвуд был груб с Козимой, когда она сказала ему, что ему не следовало приходить без приглашения, понятно?

– Она сама подошла к нему? Чтобы сказать, что ему нужно уйти?

– Нет, – сказал Валентин, затем добавил, – возможно.

– Саша сказал моему напарнику, что Руперт, похоже, пришел поругаться. С кем он хотел устроить ссору? С Козимой? С вами?

Валентин сделал глоток Перони.

– Потому что это не сходится, – настаивала Робин, – что он пошел туда только ради бесплатной выпивки. Он съезжал с квартиры в те выходные. Это всегда напряженно и тяжело. К тому же, я поговорила с хорошим другом Руперта, Альби Симпсоном-Уайтом…

– С кем?

– Он работал в клубе вашего отца. Судя по его описанию Руперта, вторгаться на ту вечеринку было бы совершенно не в его духе.

– Но он это сделал, – сказал Валентин, – так что способности восприятия у этого Альби-как-его-там не кажутся выдающимися.

– Саша сказал, что Козима была в слезах. Неужели она так легко расплачется посреди вечеринки, только потому, что какой-то незваный гость нагрубил ей?

– Ты пытаешься шутить? – резко спросил Валентин, наклонившись к ней.

– Я просто…

– Если ты или твой чертов напарник приблизитесь к Козиме…

– Нам это не понадобится, если вы просто скажете мне…

– Ты слышала, что я тебе только что сказал?

– Почему вы согласились поговорить со мной? – спросила Робин, изображая спокойствие. Когда он наклонился, она увидела легкий след белого порошка вокруг его ноздрей; он принял кокаин либо в машине, либо непосредственно перед тем, как покинуть "Свалку Бога". – Обычно люди соглашаются на интервью, потому что хотят узнать, что мы уже знаем.

– Это тебя великий детектив научил? Прозрачным играм разума?

– Это не игра разума, я…

– Ты сидишь у Брокби-полторы-ноги, впитывая его мудрость?

– Две ноги, одна фальшивая. Вы про его ноги. Но продолжайте.

– Именно так бы сказал он, этот мелкий придирчивый педант.

– Он едва ли мелкий, – сказала Робин.

– Ты, конечно, знаешь.

– Мы серьезно переходим к намекам на пенис, да? – спросила Робин.

– Quod si non aliud potest, Ruborem Ferreo Canis Exprimamus Ore.

– Боюсь, вам придется перевести. Я никогда не изучала латынь.

– Спроси у своего чертова бойфренда.

– Мой бойфренд тоже не знает латынь.

– Он поймет это.

– Корморан Страйк не мой…

– О, – сказал Валентин. – Ему уже стало скучно, да? Это было быстро.

– Мы не вместе и никогда не были вместе, – сказала Робин. – Я здесь…

Телефон снова зазвонил. Это была Линда, во второй раз. Робин отклонила звонок.

– Вы двое начали трахаться, как только он ушел от Шарлотты, – сказал Валентин.

– Вас дезинформировали, – сказала Робин.

– Это тебя дезинформировали, дорогая.

– Я думаю, что я, скорее всего, знаю, с кем сплю…

– Ты знала, что он ее бил?

– Мистер Лонгкастер, я…

– Не хочется слышать жесткие факты про твоего героя?

– Корморан Страйк не мой герой, он мой деловой партнер, – сказала Робин.

– Шарлотта сказала мне, что у тебя были чертовски влюбленные глаза, когда он входил в комнату.

– Она видела нас вместе минуты полторы, не больше, – сказала Робин, начиная против воли терять самообладание. – И, насколько я помню, я все это время смотрела на нее…

– Держу пари, что так и было. Понравилось?

– Что это должно…?

– Смотришь на конкурентов? Ты ей, блядь, не конкурент.

– Так как я не соревновалась, это ни о чем…

– Знаешь, как она тебя называла?

– Мне, честно говоря, все равно…

– "ПП", – сказал Валентин. – Хочешь знать, что это значит?

– Думаю, мы закончили, – сказала Робин, но официантка в ужасно неподходящее время вернулась и поставила перед ней тарелку спагетти.

– Спасибо, – пробормотала Робин.

– Пармезан?

– Нет, спасибо.

Официантка ушла.

– Я думаю, мы закончили, – повторила Робин Валентину, но он не двинулся.

– Если бы капрал Брокби пришел ко мне с этой фигней вроде "А что, если Флитвуд покончил с собой?", которую он вывалил на Сашу, я бы ему по заслугам дал, – сказал Валентин. – Он хочет говорить о самоубийстве, и я, черт возьми, более чем готов говорить о самоубийстве.

– У вас был шанс, – сказала Робин, – но вы отказались с ним разговаривать.

– Это из-за него Шарлотта умерла.

– Это не так, – сказала Робин.

– Он ее к чертям уничтожил.

– Они расстались за шесть лет до того, как она это сделала.

– Это то, что он тебе сказал, да?

Робин почувствовала мурашки по телу. Неужели Страйк и это скрыл? Продолжал ли он встречаться с Шарлоттой и спать с ней все те годы, когда притворялся, что они расстались?

– ПП означает "пит-пони", – безжалостно сказал Валентин. – Неряшливый маленький йоркширский помощник Корморана Страйка.

– Прелестно, – сказала Робин. – Если вы…

– Он изменял ей, когда должен был быть с ней, он избивал ее, а она все равно его любила, а в ту ночь, когда она умерла, он сказал ей кое-что…

– По моим данным, он не ответил на звонок, – сказала Робин.

– Тогда тебе нужен источник информации получше, – сказал Валентин.

Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты чертова пони из шахты. Он тащит тебя за собой в темноте, как какое-то тупое животное. А теперь вали от моей семьи. Я больше никогда тебя видеть не хочу.

Он зашагал прочь, перекинув куртку через плечо, ругаясь в адрес женщины, которая не успела отойти от двери.